Глава 2. Дочь.

Изабелла

С тяжелым вздохом я закрыла книгу, а слезы все продолжали течь по моему лицу.
Это случилось шесть лет назад.
Шесть лет назад умер мой отец.
Шесть лет... Многое произошло за это время.
Дрожащей рукой я подняла бокал вина, надеясь, что горько-сладкий напиток успокоит меня и поможет вернуть шаткое самообладание. Удобнее усаживаясь на диване, я поставила бокал и взяла фотографию моего отца, которая лежала рядом со мной. Я легко провела пальцами по его лицу, а воспоминания о моем детстве и любви к нему проникли в сознание, в сердце.
В Форксе, где я больше не живу, никто не принял смерть моего отца легко. Мы все оплакивали его потерю, кто-то больше других, но если и была одна вещь, с которой все жители соглашались, так это то, что я была виновна в его смерти, и то, что это стало моим крестом. Меня ненавидели и избегали, а к тому времени могила моего отца была закрыта, меня изгнали из единственного дома, который я знала, и я осталась одна.
Я никогда не жалела о том, что сделала той ночью, но не переставала ненавидеть себя из-за того, что произошло. Я всегда находила причину, чтобы обвинить себя. Причины и бесконечные оправдания о том, что смерть отца - моя вина. Эта мысль постоянно витала в моем сознании. Причины всегда были одними и теми же: я не должна была уезжать в университет в Чикаго. Я не должна была звать его на окончание университета. Я не должна была заставлять его ехать на ужин со мной. Я не должна была выбирать именно тот ресторан. Я не должна была...
Но я это сделала. Я сделала все то, что привело к потере отца; отца, которого я любила, о котором заботилась, того, кто был единственным человеком, волновавшим меня.
Игривое мяуканье отвлекло меня от моих мыслей, и я обернулась посмотреть на других обитателей моей квартиры - Клейрити и Мусса. Клейрити - старая девятилетняя кошка, которую мне подарил один знакомый в колледже. Она была мудрой, но, безусловно, она была избалованной. Мусс был щенком Ротвелера, которому исполнилось всего пять недель. Я нашла его на улице худым, слабым и одиноким, забрав его, не говоря ни слова. Как и кто-нибудь другой, я боялась знакомить этих двоих, в конце концов, они были врагами, но они доказали мне, что это неправда. Было приятно наблюдать за их отношениями. Я часами смотрела на них. Их отношения были такими чистыми и незапятнанными. Когда вы видели одного, другой был где-то неподалеку. Когда Мусс был игривым и озорным, что, казалось, всегда приводило к неприятностям, Клейрити была спокойна, послушна и старалась оберегать Мусса от беды. Контраст характеров этих двоих был поразителен. И из-за этого они не могли жить друг без друга. Они нуждались друг в друге, так же, как и я в своем отце.
Вдруг, квартира показалась такой маленькой и душной. Я больше не могла оставаться здесь. Я должна была выйти на улицу. Вскочив на ноги, я буквально побежала в свою комнату. Так быстро, как только смогла, я вытащила случайно выбранное платье, подобрала туфли и взяла ключи от машины, перед тем, как спуститься на парковку.
Я вела автомобиль, как сумасшедшая, лавируя между машинами так, будто бы сам Дьявол вселился в меня. Но это был не Дьявол. Это были мои демоны, демоны, которых я никогда не показывала. Я знала, что той ночью я врала себе и окружающим, делая вид, что была хорошей. Я никогда не была хорошей. Единственный человек, которого я оставила, покидал меня... как, черт возьми, я должна была нормально воспринимать это? Был ли это эгоизм с моей стороны, чтобы хоть кто-то заметил, как больно мне было? Как мне хотелось плакать? Что мне нужен был кто-то, кто бы был рядом?
Возможно, но, черт возьми, мне было двадцать. Я не была готова увидеть мир. Это в какой-то мере значило, что я не хотела и не была намерена увидеть его одна.
Я была так увлечена своими мыслями, что впала в легкий шок, когда обнаружила, что паркуюсь около местной церкви, которая находилась в двадцати минутах езды от моего дома. Убедившись, что выгляжу не так плохо, я вышла из машины и направилась к церкви.
Свет был приглушен, настроение, как и всегда, было мрачным. Скрепя сердце, я прошла вперед и поставила свечку в память об отце, а затем села на стул в самом конце церкви, подольше от других. Я нуждалась в одиночестве.
Мой отец действительно был единственным, кто верил в Бога. Он был единственным, кто настаивал на том, чтобы я ходила с ним в церковь каждое воскресенье. Он был тем, кто заставлял поверить, что Бог присутствует в нашей жизни, и сейчас, когда он мертв, я почувствовала, что вернулась к чему-то знакомому; к чему-то нетронутому и неиспорченному в ту ночь.
Я закрыла глаза, слушая церковный хор. Гимны были успокаивающими, словно бальзам на мое сердце. Я знала, что плакала. Я чувствовала соленые слезы на своем лице, но не сделала ни малейшего движения, чтобы остановить их. Я позволила себе ощутить ту знакомую боль, боль, которую чувствовала со дня смерти отца. Это было всем, что я могла чувствовать, тем, за что я держалась.
Или это был страх забыть? Забыть, кем он был, забыть любовь к нему?
Или это было лишь признанием того, что я, Изабелла Мари Свон, было по-настоящему одинока в этом мире: ни семьи, ни родителей, ни друзей, никого?
Почему двигаться дальше было так тяжело для меня? Вопрос, который я повторяла раз за разом в своем сознании, и, к сожалению, ответа не было.
Я не имела понятия, как долго просидела там, но я знала, что пора было уходить. Взяв свои вещи, я поднялась и вышла из церкви, остановившись на полпути. Я тихо засмеялась из-за своей реакции, потому что, облокотившись на мою машину, стоял никто иной, как Карлайл Каллен. Глава мафиозного клана Калленов.

Перевод: ByakaLyaka
Редакция: Chocolate_Baby