- Я скучаю по своей человечности… Мне не хватает ее больше всего на свете.

Он помнит времена, когда желание убивать не было желанием, а запах крови не нашептывал ядовитым языком «убей». Он помнит, что охота была не развлечением, а спортом, и охотились не на людей, а на дичь.

Он помнит времена, когда он был человеком, и черт подери, он скучает по этому.

Ему не хватает его человечности больше всего на свете, и все же это единственное, что, кажется, остается для него вне досягаемости, что он может ощущать лишь кончиками пальцев.

Она недостижима, и это злит, разочаровывает и угнетает его.

Он помнит, каково это - быть человеком, и временами изображает это с поразительной точностью. Но он никогда не ощущает себя по-настоящему человечным – лишь неопытным актером, играющим действительно хорошую роль – и от этого чувствует себя неловко, и это расстраивает его, потому что человечность не то, что нужно оттачивать. Она должна быть в тебе.

Но он вампир, и его человечность вылетела в трубу в день его обращения.

Теперь он должен изображать ее, и это приводит его в замешательство, потому что то, что должно давно существовать в нем, сидеть, глубоко укоренившись, на самом деле, самая эфемерная вещь на свете. И в течение полутора века он спотыкался и опускался до такого жалкого состояния, что он удивляется, отчего он все еще продолжает пытаться.
Он пытается ради нее.

- Я не могу быть тем, кем она хочет меня видеть.

Когда Дэймон с Еленой, ему кажется, он и правда нуждается в воздухе, чтобы дышать. Она словно его собственный лучик солнца – его свет в непроглядной тьме – и вдруг рядом с ней человечность перестает быть чем-то, что нужно усердно оттачивать.

Она делает это легче. Настолько легче, что порой Дэймон снова может смеяться.

Как может один человек помочь ему овладеть единственным, чем он пытался – к слову, безуспешно – овладеть в течение стольких лет?

С ней он чувствует себя человеком, будто он что-то значит в этом мире – будто он вовсе не потерял человечность, которую пытался поймать столько лет.

Но как только он ухватывается за нее – как только он думает, что, наконец, понял свою человечность – что-то обрушивается на него, напоминая, что это не он.

Потому что, когда Елена вытаскивает наружу человека, которым он однажды был, когда он начинает чувствовать, что влюбляется в нее немного сильнее, когда он, возможно, начинает заботиться чуточку больше, вампир, коим он является, возвращается и останавливает его.

Вампир похищает его человечность каждый раз, как он начинает заботиться и чувствовать и любить слишком сильно.

Каждый раз, как он начинает чувствовать себя человеком.

Вампир напоминает ему, что человечность – не то, что свойственно ему, а человек – не то, кем он является, и что он должен прекратить пытаться так усердно, потому что он не изменится.

Елена не сможет его изменить. Не зависимо от того, как сильно он этого хочет.

Не зависимо от того, как сильно он в этом нуждается – потому что она не любит его так сильно, как он ее. И она не может спасти его всего, если не принадлежит ему всецело.

Потому что Елена так же неуловима, как его человечность – и он ничего не может с этим поделать.

И это причиняет боль, а его уже столько раз ранили в прошлом. И у него есть свой предел, достигнув которого он сорвется, сломившись навсегда.

Поэтому вампир в нем пробуждается, сметая сломленную, ранимую и уязвимую человечность прочь, и напоминает ему, что это не он, что это тот, кем ему никогда не стать.

И когда его клыки вонзаются в шею Джессики, он не может не согласиться.

_______________________
Перевод: FoxyFry
Редактура: Эlиs

12 эпизод получился потрясающим во всех смыслах. Большей своей частью он был посвящен Дэймону, душевным переживаниям этого персонажа (к слову, Йен был великолепен и отлично справился с ролью). Как вам такая интерпретация действий Дэймона.