Белла
Срок: тридцать седьмь недель

– Что ж, Белла, ребенок уже опустился, а это значит, что он спокойно плавает в животе и теперь ближе к твоему тазу. Думаю, отныне ты чаще будешь навещать ванную комнату, потому что ваш маленький малыш теперь располагается над твоим мочевым пузырем, – сказала доктор Клируотер, одевая резиновые перчатки. – Теперь ложись на стул и подними ноги, потому что мне надо проверить положение шейки матки.
Я сделала, как она сказала. Эдвард терпеливо сидел рядом со мной, сложив руки на груди и не сводя взгляда с доктора.
– Мы проверим, продвинулась ли у тебя шейка матки, сузилась ли она или расширилась.
– Что если у меня начнутся роды на таком сроке? – с любопытством спросила я, когда доктор начала обследование.
Некоторое время она молчала, проверяя все, а потом откатилась на стуле и сняла перчатки, оканчивая осмотр. – Если у тебя начнутся роды, мы не будем их останавливать. Теперь это уже дело времени, – сказала доктор Клируотер, выбрасывая перчатки и моя руки под водой. – Интересный факт: на коленях и локтях вашего малыша образуются ямочки.
Я заулыбалась, гладя мой большой живот. – Я так взволнована, – призналась я, и доктор рассмеялась.
– Конечно, взволнована! Это важное событие. Ну что, вы готовы к новому члену семьи?
Эдвард заговорил первым, весело усмехаясь. – Да, у нас уже готова детская, и мы посещаем занятия для беременных и занятия Ламаза, и мы уже практиковали надевать памперсы, – сказал он, и доктор кивнула. – Когда у Беллы начнутся схватки, через сколько нам ехать в больницу? В книгах говорится, когда расстояние между ними будет десять минут, но…
– Ну, обычно мы советуем приезжать в больницу, когда промежуток между схватками от пяти до семи минут. Вы можете приехать пораньше, но в этом нет необходимости. Для рожающих в первый раз роды обычно длятся дольше. Самые долгие роды, на которых я присутствовала, длились сорок два часа, и, в конечном счете, они убедили роженицу на кесарево сечение. Но не волнуйтесь, большинство родов так долго не длятся. Вы уже думали о болеутоляющем?
Мы с Эдвардом кивнули. – Да, мы выбрали эпидуральную анестезию, – рассмеялась я. – Я не люблю боль… но я также терпеть не могу иголки.
– Действительно? – спросила доктор с любопытством. – Я заметила, что у вас есть две татуировки…
Эдвард рассмеялся и потер лоб. – На первую ее уговорил я, – признался он. – А вторая… – неловко замолчал он, и я продолжила за него.
– Мы с Эдвардом сделали татуировки после того, как потеряли первого ребенка, – объяснила я.
Доктор Клируотер понимающе кивнула и похлопала меня по руке. – Я очень рада, что у вас все получилось. За последние несколько месяцев я узнала, что вы отличная пара, и уверена, будете замечательными родителями.
– Спасибо, – одновременно ответили мы с Эдвардом, и я продолжила задавать вопросы. – Ум, я заметила кое-какие… выделения. Это нормально? – нервно спросила я, но доктор кивнула, убеждая меня, что многие женщины испытывают подобное. – А какие признаки начала родов? Я многое прочитала, но хотела еще спросить у вас.
Эдвард тоже наклонился вперед, явно его тоже интересовали её ответы. Доктор начала объяснения, за что мы были ей очень благодарны. – У некоторых женщин начинаются ложные роды, поэтому нужно знать верные признаки. Во-первых, схватки будут становиться сильнее, дольше и ближе друг к другу. Также у тебя отойдут воды и появятся постоянные боли в спине. Как я уже говорила, вам не обязательно приезжать в больницу, пока промежуток между схватками не будет от пяти до семи минут, но еще ты сможешь судить по другим признакам. Если ты можешь разговаривать между схватками, все в порядке, – объяснила доктор. – Также ваш сын теперь окружен амниотической жидкостью. Это не особо красивое выражение, но когда у тебя отойдут воды, тебе покажется, что в тебе прорвало плотину.
– На тридцать седьмой неделе насколько развиты легкие? – спросила я, так как боялась, в случае скорых родов, что это будет значить для ребенка.
– Даже если у тебя сейчас начнутся роды, ребенок будет совершенно здоров, – заверила меня доктор Клируотер. – Кортизон, который вырабатывается его эндокринной системой, поможет ему дышать, когда он родится. Также пушок на теле вашего ребенка исчезает, и вы определенно можете видеть, когда ваш ребенок икает, – она рассмеялась, видя, как мой живот подпрыгнул.
Эдвард тоже рассмеялся, положил руку мне на живот и нежно потер его.
Доктор Клируотер посмотрела на часы, вздохнув. – Мне пора, у меня есть еще один пациент после вас, – сказала она, Эдвард встал и помог подняться мне. – Вы можете одеваться, и я увижу вас при родах в течение следующих трех недель.
Когда она сказала вот так, в течение трех недель, мы с Эдвардом замерли. Три недели. Через три недели мы станем родителями.

Срок: тридцать девять недель

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил Эдвард, массажируя мне плечи и нежно целуя меня в макушку.
– Я в порядке, – заверила его я. – Промежуток между схватками — девять минут, – сказала я, дыша через нос. – Мы поедем в больницу, когда будет шесть, хорошо? Воды еще не отошли, у нас есть время, – твердо ответила я, пытаясь больше убедить себя, чем своего мужа.
Эсме, которая сидела на диване рядом со мной, похлопала меня по руке. – Ты хорошо справляешься, Белла. Когда я рожала Эдварда, то орала как сумасшедшая. А когда я рожала Эммета, то поехала в больницу, как только начались схватки, настолько я хотела побыстрее разделаться с этим. Конечно, он был моим последним ребенком, и мне не терпелось его достать оттуда, – она рассмеялась, и Эдвард тоже усмехнулся. – Ой, Эдвард… ты был моим милым первенцем, – пропела она, ущипнув его за щеку, и он состроил гримасу.
– Твоя сумка в машине, правильно? – спросил Карлайл, выходя из кухни со стаканом воды.
– Да, все собрано, – сказала я, почувствовав следующую схватку. – Уффф… Эдвард, восемь минут, – предупредила его я, и он крепко сжал мою руку. – Я боюсь, – прошептала я, и Эсме рассмеялась.
Она покачала головой и посмотрела на нас с Эдвардом. – Вы будете отличными родителями; вам не о чем волноваться. Знаю, вы боитесь, но как только вы возьмете на руки вашего ребенка, все встанет на свои места, – заверила она нас. – Плюс Карлайл и я будем с вами первый месяц, чтобы помочь освоиться.
Эдвард кивнул в благодарность, улыбаясь ей. – Да, спасибо. Мы очень ценим это.
Я нервно улыбнулась, потому что в скором времени мой сын родится, и я стану мамой.

***

Уже прошло двенадцать часов. Я пошевелилась в неудобстве на больничной койке и начала глубоко дышать, когда началась еще одна схватка. Моя матка расширилась на шесть сантиметров, и расстояние между схватками было три минуты. Эдвард нервно ходил по моей палате весь последний час, ероша волосы. – Ты в порядке? – беспокойно спросил он, я улыбнулась, когда прошла схватка.
– Я в порядке, Эдвард, – заверила я его. – Почему бы тебе не принести мне немного льда? – он кивнул, поспешно выходя из комнаты, как мужчина на миссии.
Карлайл тихо рассмеялся, смотря на то, как Эдвард вышел из комнаты. Эсме ушла в кафетерий с Эмметом и Джаспером, но они скоро вернутся. Эдвард с Карлайлом оставались со мной в комнате, но теперь остался только Карлайл. Он поднялся со стула в углу комнаты и сел на край кровати, его глаза заблестели, когда он улыбнулся мне. – Все будет хорошо, – заверил он, похлопав меня по ноге.
Я улыбнулась и провела руками по животу, пытаясь дышать равномерно. – Я все еще боюсь. То есть… то, что случилось с вашей женой… – Карлайл неуверенно улыбнулся, почесав лоб.
– Белла, с тобой такого не произойдет, – сказал он уверенно. – То, что случилось с Элизабет… с тобой такого не будет. Я точно знаю. Теперь все по-другому, и ты сильнее моей жены. Вы с ребенком будете в порядке, – заявил он. Не составляло труда поверить ему. У меня все получится, и все будет просто прекрасно.
– Эй… не говори Эсме, но мы с Эдвардом узнали пол ребенка и хотим дать ему второе имя Энтони, – мягко произнесла я, и Карлайл улыбнулся, вытирая глаза.
После долгого разговора мы с Эдвардом выбрали первое имя, которое нам обоим нравилось, а вторым именем выбрали Энтони. Мы раздумывали над средним именем Эдварда, Мейсон, но все-таки выбрали Энтони. Карлайл много сделал для нас, и нам показалось, что мы обязаны ему хотя бы этим.
– Спасибо огромное, Белла. Это очень важно для меня, – сказал Карлайл, вставая и обнимая меня. – Спасибо.

***

Спустя пятнадцать часов и много боли наш сын родился.
Гевин Энтони Каллен весил два килограмма и пятьсот грамм и был ростом сорок семь сантиметров. Он был немного маловат, но абсолютно совершенен. У него было десять пальчиков на ногах и на руках и немного коричневых волос на голове. У него были надутые губки, и он был самым красивым малышом на земле. Мне нравилось, как он идеально подходил моим рукам. Он девять месяцев рос внутри меня, и теперь я любила каждую мелочь, касающуюся моего маленького сыночка.
Сказать проще: я полюбила своего сына больше чем саму жизнь.