Эдвард

Меня парализовало, когда она предстала передо мной практически обнаженной. Пришлось сделать ненужный вдох, а в голове пронесся рой из тысячи мыслей, среди которых одна оказалась особенно выразительной. Сомнение.

Она хочет меня.

Я молча смотрел на нее, а она нервно потеребила хлопковый топик в руках и бросила его на пол. Словно онемев, я тупо пялился на ее вздымающуюся от лихорадочных вдохов грудь, пока она не шагнула ко мне и нежно притянула мою руку к своим обнаженным формам. Ахнув в смятении, я наконец-то оторвал взгляд от ее тела, гипнотизирующего меня, и посмотрел в сияющие карие глаза.

- Белла, любимая, нет необходимости торопить события…

Она улыбнулась.

- Ты в самом деле думаешь, что после всего, что мы пережили, нам будет достаточно лишь держаний за руки?

Я грустно усмехнулся, тут же сообразив, что она имела в виду. От моего прикосновения она выгнулась назад, и ее голос немного понизился, став хрипловатым,

- Сколько уже прошло времени, Эдвард? С тех пор, как мы были близки?

Мне даже не надо было считать… Ответ на данный вопрос автоматически обновлялся у меня в голове день ото дня. Я до малейших подробностей помнил последний раз, когда касался ее; последний раз, когда мы целовались; последний раз, когда занимались любовью на острове.

- Сто пятьдесят три дня…

Печально улыбнувшись, она кивнула. Было видно, что ее одновременно немного рассмешил и немного огорчил тот факт, что я следил за числами.

- Мне определенно не хотелось бы наступления сто пятьдесят четвертого… А тебе?

Белла

Ответом для меня послужило мерцающее в расплавленном золоте желание в глазах Эдварда.

Длинные белые пальцы с нежным благоговением прошлись по моей коже… Сначала по груди, затем скользнули по ребрам. Он обхватил меня и прижал к себе, завладев моими губами в поцелуе, ставшем, наверное, самым нежным и сладким из всех, которые мы когда-либо испытывали. Его губы снова и снова обхватывали мои, а языки прыгали и переплетались между нашими раскрытыми губами. Я выдохнула и улыбнулась, услышав, как он намеренно вдохнул этот воздух, наслаждаясь его привкусом.

Стянув толстовку с его плеч, я бросила на пол рядом со своим топиком… Но, когда начала расстегивать пуговицы на рубашке, он остановил меня и неуверенно стрельнул глазами в сторону стоящей рядом с кроватью колыбели.

- Надо унести ее в детскую, любимая. Я услышу, если она проснется. И еще мне надо кое-что принести.

Эдвард ринулся к кроватке и, с легкостью подняв ее вместе с ребенком, вынес из комнаты. Через две секунды он вернулся и принял прежнее положение рядом со мной, сияя своей красивой кривоватой улыбкой.

- Что тебе нужно было принести?

Он поднес ладонь к моей щеке, и я охотно поддалась его ласкам, радостно принимая сладкие поцелуи, которые он оставлял на лбу, веках, носе, напоследок скользнув по губам. Вздохнув, я уже совершенно забыла, что задала ему вопрос, когда он ответил:

- Одну вещь, которая защитит тебя, любовь моя.

В ответ на мой недоумевающий взгляд, Эдвард достал из кармана маленький квадратный пакетик из фольги, и я приподняла брови.

- А это поможет? В смысле, разве яд не разъедает его?

Он помотал головой.

- Видимо, нет. Роуз заставляет Эммета использовать это, когда не хочет пачкаться.

Я густо покраснела, слегка склонив голову от смущения. А затем, прищурившись, взглянула на него.

- Ты разговаривал об этом с Эмметом?

Я удивилась, услышав в своем голосе боль. Но тут сообразила, что испытала не боль… а ярость.
Как он посмел рассчитывать на то, что это произойдет только потому, что мы останемся наедине? Надеялся, что со мной все будет вот так просто?

Эдвард негромко рассмеялся, поглаживая меня по щеке.

- Нет, любимая. Я услышал его мысленное жалобное нытье по этому поводу. Честное слово, даже не думал, что эта информация мне когда-нибудь пригодится. Я и мечтать не мог о том, что ты снова примешь меня. И до сих пор не могу поверить, что ты меня простила.

Остановив его, я шагнула назад и уверенно положила руку ему на грудь, удерживая перед собой.

- Нет, Эдвард… Я не простила.

Он стыдливо повесил голову, но перед этим я успела заметить выражение замешательства и боли на прекрасном лице.

- Ты меня неправильно понял. Эдвард… позволь мне хорошенько объяснить тебе.

Сделав шаг вперед, я потянулась к нему и, взяв за руку, подвела к кровати. Мне вдруг показалось, что несколько странно разговаривать на эту тему, будучи практически обнаженной… Но он должен был все понять, прежде чем мы пойдем дальше.

- Твои мотивы мне вполне ясны, Эдвард. Я знаю, почему ты вытащил ее из меня. Я все еще люблю тебя… И, наверное, всегда буду любить, но хочу, чтобы ты понял: я никогда не смогу простить тебя за то, что ты убил ее и предал меня. Это не прощение, Эдвард, однако считать это слабостью я тоже не хочу… Это второй шанс. Если ты докажешь, что изменился, и если хочешь попробовать снова, то и я готова. Мое сердце принадлежит тебе. Долгое время мне казалось, что оно умерло вместе с дочерью… Но, очевидно, мое сердце все еще бьется – Розалис это доказала, - и оно до сих пор принадлежит тебе.

Пока я говорила, он в отчаянии обхватил меня руками, крепко прижавшись щекой к левой груди… Я поняла, что он вслушивается в биение моего сердца.

- Я не достоин тебя, Белла.

Мокрой от слез щекой я уткнулась в его волосы, хоть и понимала, что он почувствует влагу от слез и их запах, вероятнее всего, тоже, но мне было все равно.

- И все же, тебе придется быть рядом со мной… По крайней мере, сейчас.

Обвив рукой мою талию, он с легкостью переместил меня выше, и теперь моя голова покоилась на подушке, а он лежал рядом, опираясь на локоть, и всматривался в мои глаза.

- Любимая, я уже говорил тебе, что мы найдем выход. Я изменился, и даю слово, что никогда не причиню вред ни тебе, ни Рози… Но я ни за что не потеряю тебя снова. Мы придумаем, как сохранить то, что подарила нам судьба.

И хотя искренность и решимость хорошо читались в его глазах, их заслоняла всепоглощающая любовь ко мне, плескавшаяся в золотистых глубинах. Меня сводила с ума его близость… его слова, его любовь… его запах… Я вдруг забыла, о чем мы говорили.

Он увидел или, может быть, почувствовал перемену моего настроения и слегка отстранился, когда я потянулась к его рубашке и быстро расстегнула пуговицы, стянув раздражающую ткань с его плеч и освободив совершенное тело. Затем переключилась на брюки… неистово желая ощутить прикосновение его обнаженной кожи к моей.

Эдвард стал двигаться вниз, покрывая поцелуями мое тело, но прервался, достигнув безобразного красного шрама, пересекающего живот. Он дотронулся до него, и дыхание участилось от накативших эмоций. Я вдруг обнаружила, что пытаюсь сдержать слезы. Поцеловав шрам, он поднял голову, встречая мой взгляд. По его лицу легко было прочесть, что он преисполнен ненависти к самому себе.

- Мне очень жаль.

Я видела все в его глазах, в его душе. Он больше никогда не причинит мне боль… что бы ни произошло.

- Мне тоже жаль, Эдвард.


Я даже не сразу заметила, что плачу… Только когда его ласковые пальчики смахнули слезы с моих щек, я открыла глаза, встречая обеспокоенный взгляд Эдварда.

- Я сделал тебе больно?

Я быстро замотала головой и притянула его к себе для глубокого поцелуя… стараясь сдержать слезы, которые текли от счастья снова обрести ощущение близости с ним.

- Нет… я… просто… счастлива… что ты снова со мной. Господи, Эдвард, как же я по тебе скучала! Ты был нужен мне, чтобы пережить боль от этой потери, но мне слишком сильно хотелось тебя ненавидеть. Я совсем запуталась.

- И я тоже, любимая. Я думал, что лучше пусть ты возненавидишь меня, но будешь жива, чем тебя убьет то, что я поселил в твоем теле. Я понимаю, что не имел права принимать такое решение. Я не мог понять, как ты можешь любить нечто, убивающее тебя… - он поколебался в нерешительности, в его глазах появился стыд… и боль. – И не мог понять, почему ты любишь ее больше, чем меня.

Я едва не закричала от негодования, отталкивая Эдварда и садясь на кровати подле него.

- Эдвард, нет… это не так. Моя любовь к тебе не была меньше, чем к ней. Я любила ее, хотела ее потому, что она была частью тебя, тогда как ни ты, ни я даже не мечтали о такой возможности. Я любила мысль о том, что ношу твоего ребенка и смогу подарить тебе то, что, несомненно, принесет много счастья тебе и твоей семье… Если бы я только выдержала самый трудный этап. Вы все дали мне так много… Подарив тебе Ренесми, я могла бы отблагодарить тебя.

- Если бы она не была частью тебя, то не была бы нужна мне. Эдвард, ты должен это понять. Я никогда не хотела просто стать матерью… Все только лишь потому, что она была твоей.

Он смотрел на меня, все еще недоумевая, и слегка встряхнул головой, очевидно, пытаясь понять мои слова.

- Ладно, любимая, если это так… то почему Розалис? Она человек. Она не часть меня…

Я не дала ему договорить, уже зная, к чему он клонит.

- Физически она не часть тебя, любимый, но она – твое спасение. Она вернула мне тебя. Благодаря ей, я поняла, что тобой все это время двигало… Она воссоединила нас.

Выдвинув нижний ящик, я достала маленький подарок, который прятала там с той ночи, когда в нашей жизни благодаря Эдварду появилась Розалис.

- Эдвард, я припасла кое-что для тебя на Рождество. Но после того, что произошло с Розалис, я решила, что поступлю глупо, если подарю тебе это, так как оно больше не понадобится.

- Никогда не думай, что поступаешь глупо, любовь моя. Ты просто не можешь так поступить.

С улыбкой выслушав его возражения, я продолжила:

- Я посчитала, что это больше не пригодится, так как мне казалось, что ты смог разобраться в себе… Но теперь я хочу, чтобы эта вещица была у тебя. Тогда ты всегда будешь помнить о том, какой ты сильный, и это поможет тебе справиться с депрессией.

Я протянула ему маленькую коробочку, и он округлил глаза от удивления. Его губы украсила усмешка, и он с любопытством аккуратно раскрыл черную бархатную коробочку, в которой оказалась тонкая серебряная цепочка с изящным, маленьким кулоном. Эдвард взял вещицу в руки, внимательно рассматривая.

- Святой Иуда?

Он вздернул подбородок, ожидая, как я объясню свой выбор.

Коснувшись рукой его раскрытой ладони, я тихо заговорила.

- К нему обращаются в самых тяжелых ситуациях, когда человек доведен до отчаяния, когда потеряна всякая надежда. Я купила это после того, как мы с Джаспером встретили тебя в канун Рождества. Подумала, что это поможет тебе исцелиться.

Он поднес наши соединенные ладони к губам и поцеловал каждый мой пальчик, а другой рукой обнял, снова укладывая на кровать.

- Спасибо, любовь моя. Ты права… идеально подходит.

Я радостно улыбнулась, и, прильнув к моей груди, он осторожно обхватил губами сосок, лаская его… заставляя меня вскрикивать… заставляя дрожать.

- Но теперь у нас появилась одна маленькая проблемка, знаешь, какая?

Я помотала головой. Нет, я не знала, и сейчас мне было как-то не до этого… Особенно, если он собирался и дальше так ласкать меня своими губами. Эдвард снова выпрямился рядом со мной, и я почувствовала его возбуждение. С неохотой открыв глаза, я увидела на его лице дерзкую ухмылочку.

- А я не приготовил тебе подарок… И как же мне тебя отблагодарить?

Его нежные, искусные пальцы легко провели по чувствительной коже внутренней стороны бедер, и я издала низкий стон. По телу пробежала дрожь, и я машинально слегка раздвинула ноги, открывая ему доступ туда, где хотела его чувствовать.

- Хм… Я могу придумать парочку вариантов.

С негромким рычанием, он глубоко проник пальцем в мое влажное лоно.

– Вау, вот прямо сейчас я бы очень хотела, чтобы ты мог читать мои мысли.

Он тихо усмехнулся, и его рот снова оказался возле моей груди. Последняя связная мысль, которая посетила меня до того, как разум отключился окончательно – просто дать ему свободу действий. Эдвард – сообразительный мальчик… Уверена, он сам разберется, что и как делать.

Эдвард

Меня парализовало, когда она предстала передо мной практически обнаженной. Пришлось сделать ненужный вдох, а в голове пронесся рой из тысячи мыслей, среди которых одна оказалась особенно выразительной. Сомнение.

Она хочет меня.

Я молча смотрел на нее, а она нервно потеребила хлопковый топик в руках и бросила его на пол. Словно онемев, я тупо пялился на ее вздымающуюся от лихорадочных вдохов грудь, пока она не шагнула ко мне и нежно притянула мою руку к своим обнаженным формам. Ахнув в смятении, я наконец-то оторвал взгляд от ее тела, гипнотизирующего меня, и посмотрел в сияющие карие глаза.

- Белла, любимая, нет необходимости торопить события…

Она улыбнулась.

- Ты в самом деле думаешь, что после всего, что мы пережили, нам будет достаточно лишь держаний за руки?

Я грустно усмехнулся, тут же сообразив, что она имела в виду. От моего прикосновения она выгнулась назад, и ее голос немного понизился, став хрипловатым,

- Сколько уже прошло времени, Эдвард? С тех пор, как мы были близки?

Мне даже не надо было считать… Ответ на данный вопрос автоматически обновлялся у меня в голове день ото дня. Я до малейших подробностей помнил последний раз, когда касался ее; последний раз, когда мы целовались; последний раз, когда занимались любовью на острове.

- Сто пятьдесят три дня…

Печально улыбнувшись, она кивнула. Было видно, что ее одновременно немного рассмешил и немного огорчил тот факт, что я следил за числами.

- Мне определенно не хотелось бы наступления сто пятьдесят четвертого… А тебе?

Белла

Ответом для меня послужило мерцающее в расплавленном золоте желание в глазах Эдварда.

Длинные белые пальцы с нежным благоговением прошлись по моей коже… Сначала по груди, затем скользнули по ребрам. Он обхватил меня и прижал к себе, завладев моими губами в поцелуе, ставшем, наверное, самым нежным и сладким из всех, которые мы когда-либо испытывали. Его губы снова и снова обхватывали мои, а языки прыгали и переплетались между нашими раскрытыми губами. Я выдохнула и улыбнулась, услышав, как он намеренно вдохнул этот воздух, наслаждаясь его привкусом.

Стянув толстовку с его плеч, я бросила на пол рядом со своим топиком… Но, когда начала расстегивать пуговицы на рубашке, он остановил меня и неуверенно стрельнул глазами в сторону стоящей рядом с кроватью колыбели.

- Надо унести ее в детскую, любимая. Я услышу, если она проснется. И еще мне надо кое-что принести.

Эдвард ринулся к кроватке и, с легкостью подняв ее вместе с ребенком, вынес из комнаты. Через две секунды он вернулся и принял прежнее положение рядом со мной, сияя своей красивой кривоватой улыбкой.

- Что тебе нужно было принести?

Он поднес ладонь к моей щеке, и я охотно поддалась его ласкам, радостно принимая сладкие поцелуи, которые он оставлял на лбу, веках, носе, напоследок скользнув по губам. Вздохнув, я уже совершенно забыла, что задала ему вопрос, когда он ответил:

- Одну вещь, которая защитит тебя, любовь моя.

В ответ на мой недоумевающий взгляд, Эдвард достал из кармана маленький квадратный пакетик из фольги, и я приподняла брови.

- А это поможет? В смысле, разве яд не разъедает его?

Он помотал головой.

- Видимо, нет. Роуз заставляет Эммета использовать это, когда не хочет пачкаться.

Я густо покраснела, слегка склонив голову от смущения. А затем, прищурившись, взглянула на него.

- Ты разговаривал об этом с Эмметом?

Я удивилась, услышав в своем голосе боль. Но тут сообразила, что испытала не боль… а ярость.
Как он посмел рассчитывать на то, что это произойдет только потому, что мы останемся наедине? Надеялся, что со мной все будет вот так просто?

Эдвард негромко рассмеялся, поглаживая меня по щеке.

- Нет, любимая. Я услышал его мысленное жалобное нытье по этому поводу. Честное слово, даже не думал, что эта информация мне когда-нибудь пригодится. Я и мечтать не мог о том, что ты снова примешь меня. И до сих пор не могу поверить, что ты меня простила.

Остановив его, я шагнула назад и уверенно положила руку ему на грудь, удерживая перед собой.

- Нет, Эдвард… Я не простила.

Он стыдливо повесил голову, но перед этим я успела заметить выражение замешательства и боли на прекрасном лице.

- Ты меня неправильно понял. Эдвард… позволь мне хорошенько объяснить тебе.

Сделав шаг вперед, я потянулась к нему и, взяв за руку, подвела к кровати. Мне вдруг показалось, что несколько странно разговаривать на эту тему, будучи практически обнаженной… Но он должен был все понять, прежде чем мы пойдем дальше.

- Твои мотивы мне вполне ясны, Эдвард. Я знаю, почему ты вытащил ее из меня. Я все еще люблю тебя… И, наверное, всегда буду любить, но хочу, чтобы ты понял: я никогда не смогу простить тебя за то, что ты убил ее и предал меня. Это не прощение, Эдвард, однако считать это слабостью я тоже не хочу… Это второй шанс. Если ты докажешь, что изменился, и если хочешь попробовать снова, то и я готова. Мое сердце принадлежит тебе. Долгое время мне казалось, что оно умерло вместе с дочерью… Но, очевидно, мое сердце все еще бьется – Розалис это доказала, - и оно до сих пор принадлежит тебе.

Пока я говорила, он в отчаянии обхватил меня руками, крепко прижавшись щекой к левой груди… Я поняла, что он вслушивается в биение моего сердца.

- Я не достоин тебя, Белла.

Мокрой от слез щекой я уткнулась в его волосы, хоть и понимала, что он почувствует влагу от слез и их запах, вероятнее всего, тоже, но мне было все равно.

- И все же, тебе придется быть рядом со мной… По крайней мере, сейчас.

Обвив рукой мою талию, он с легкостью переместил меня выше, и теперь моя голова покоилась на подушке, а он лежал рядом, опираясь на локоть, и всматривался в мои глаза.

- Любимая, я уже говорил тебе, что мы найдем выход. Я изменился, и даю слово, что никогда не причиню вред ни тебе, ни Рози… Но я ни за что не потеряю тебя снова. Мы придумаем, как сохранить то, что подарила нам судьба.

И хотя искренность и решимость хорошо читались в его глазах, их заслоняла всепоглощающая любовь ко мне, плескавшаяся в золотистых глубинах. Меня сводила с ума его близость… его слова, его любовь… его запах… Я вдруг забыла, о чем мы говорили.

Он увидел или, может быть, почувствовал перемену моего настроения и слегка отстранился, когда я потянулась к его рубашке и быстро расстегнула пуговицы, стянув раздражающую ткань с его плеч и освободив совершенное тело. Затем переключилась на брюки… неистово желая ощутить прикосновение его обнаженной кожи к моей.

Его пальцы стали грациозно играть с моим телом, словно на пианино, медленно и внимательно исследуя все чувствительные места, заставив простонать его имя и вздохнуть от удовольствия. К его рукам вскоре присоединились губы, и он с осторожностью стал посасывать мою кожу, особое внимание уделяя соскам. Затем двинулся ниже вдоль ребер, но прервался, достигнув безобразного красного шрама, пересекающего живот. Эдвард дотронулся до него, и дыхание участилось от накативших эмоций. Я вдруг обнаружила, что пытаюсь сдержать слезы. Поцеловав шрам, он поднял голову, встречая мой взгляд. По его лицу легко было прочесть, что он преисполнен ненависти к самому себе.

- Мне очень жаль.

Я видела все в его глазах, в его душе. Он больше никогда не причинит мне боль… что бы ни произошло.

- Мне тоже жаль, Эдвард.

Больше ждать было невыносимо. Мне необходимо было чувствовать его внутри… И унять его боль. Обхватив ладонями его бицепсы, я притянула его к себе и завладела губами, вкладывая в поцелуй всю страсть, любовь и боль, которые испытывала. Я начала искать под подушкой серебристый пакетик, но он уже сделал это раньше меня, даже не прервав наш неистовый поцелуй.

Эдвард

Я чувствовал ошеломительный запах усиливающегося возбуждения между ее ног… Он дурманил меня даже сильнее, чем запах ее крови… потому что он был для меня. Мне позволили стать его причиной, мне позволили получить его… И он был весь мой. Эта мысль… в сочетании с ее запахом вызвала прилив яда у меня во рту в предвкушении.

Быстро избавившись от последнего предмета одежды, я впервые взял в руки маленькое странное, незнакомое приспособление, которое защитит мою возлюбленную от другой трагической беременности… Казалось, он слишком тонкий, чтобы быть действительно эффективным… Но я не один десяток раз проходил в старших классах курс сексуального образования, из которого знал, что этот способ работает. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения, я ни за что не стал бы рисковать снова. Как бы мне ни хотелось слиться воедино с моей Беллой… Как бы я ни жаждал испытать ощущение ее мягкого, теплого и влажного лона, обхватывающего меня… Я не рискнул бы ее жизнью еще раз. Никогда, больше никогда я не допущу, чтобы мое семя дало в ней жизнь.

Ее нежные руки остановили меня. Она сделала все сама, изящными пальчиками разгладив презерватив на моем члене, и из меня вырвался гортанный рык от неожиданного удовольствия, которое я испытал, когда она коснулась меня там.

Наклонившись, я снова запечатлел нежный поцелуй на ее животе и большими пальцами скользнул под ткань трусиков, аккуратно стянув их вниз… И, когда она без смущения легла передо мной, слегка раздвинув ноги в ожидании, я снова поразился ее красоте и совершенству.

Мое возбуждение стало еще тверже при виде влажных, теплых, розовых створочек, блестевших от желания. Я осторожно наклонился, опираясь на локти, и, тщательно следя за зубами, медленно провел языком вдоль ее складочек.

Меня моментально опьянил… вкус ее сладкого нектара… И хотя я был бы счастлив пить сок ее тела весь остаток своего существования, я чувствовал, что ей необходимо нечто большее, чем просто оргазм… Я надеялся, что смогу удовлетворить свой новый кулинарный интерес в ее вкусе в следующий раз.

Скользя своим телом о ее, я переместился выше и, слушая ее стоны, стал круговыми движениями массировать припухший клитор кончиком пальца, распределяя естественную смазку, прежде чем проникнуть в нее. Вцепившись в меня обеими руками, Белла пыталась удержать меня рядом с собой, глядя полными желания и отчаяния глазами, и я не мог больше отказывать ей. Я склонился над ней, восхищаясь тем, что вижу ее здесь, распростершуюся подо мной… Ее кожа покрылась мурашками, соски были твердыми и напряженными, и я не сдержал стона облегчения, которое испытал, когда начал медленно и очень нежно проникать в нее.

Белла

Когда он начал входить в меня, я старалась лежать спокойно, но знала, что мне не удастся долго контролировать себя. Почувствовав, как он продвинулся всего на дюйм, я выдохнула и закусила губу. Ощущение того, как его твердый, толстый член раздвигает мои стеночки, было изумительным. Боже, как хорошо было снова чувствовать его!

Я посмотрела ему в глаза… Он был крайне сосредоточен, но, почувствовав, что я смотрю, будто вышел из транса, и встретил мой взгляд с той сладкой, красивой, кривоватой улыбкой, которую я так любила… И мы соединились в нежном поцелуе.

Я раздвинула ноги чуть шире, пытаясь таким образом без слов сподвигнуть его просто утонуть во мне. Но было ясно, что мой Эдвард скорее умрет, чем станет рисковать из страха сделать мне больно… Сомневаюсь, что он отдавал себе отчет в том, что я могла вот-вот умереть от напряженного ожидания. Я любила его и желала ощутить близость с ним... но не дюйм в час. Мне хотелось большего.

Когда я крепко обхватила его ногами, Эдвард несколько странно посмотрел на меня, и сомневаюсь, что он знал, что делать. Что ж, это еще одна вещь, которую я всегда любила в нем – его невинность.

- Переверни нас, Эдвард. Я хочу быть сверху.

Я чуть не рассмеялась, когда его глаза буквально вывалились из орбит от этой просьбы, но он сделал, как я просила, осторожно перевернувшись. Теперь он лежал, а я парила над ним… Эдвард крепко держал меня за бедра, поддерживая над собой, и его член до сих пор входил в меня лишь на пару сантиметров.

Я села, оседлав его, и он снова завладел моими губами. Медленно проведя пальцами вдоль моего тела, он обхватил груди ласковыми ладонями и стал посасывать темные соски, сначала один, потом второй. Я откинула голову назад, подаваясь навстречу его губам, и отняла его руки от тела, переплетя наши пальцы. Поймав взгляд Эдварда, и я прижалась коленями к его бедрам и медленно, но до конца опустилась… полностью вобрав его в себя.

- Ох, черт побери, Белла… - удивленно воскликнул он. Такая позиция позволила ему проникнуть глубже, чем у нас это было во время медового месяца.

Я начала двигаться навстречу ему, наслаждаясь тем, как хорошо мы подходили друг другу; словно он был создан для меня, а я – для него. Я вспомнила, как впервые увидела его полностью обнаженным. Меня охватило чувство паники при мысли о том, что он слишком велик для меня. Думала, что испытаю адскую боль, когда этот орган окажется внутри меня. Тогда я и не представляла, насколько сильную жажду по ласкам Эдварда я вскоре обрету. Сейчас я чувствовала его глубоко, глубоко во мне, головка касалась самого предела, и я зашипела от накатившего наслаждения от того, что он наполнил меня всю. Мой муж. Эта мысль привела меня в восторг, и я улыбнулась. Он снова принадлежал мне… а я - ему.

Я начала подниматься и опускаться… Сначала медленно, наслаждаясь каждым движением, каждым ударом его головки о шейку матки, но, почувствовав, что ощущения становятся сильнее, не могла удержаться от того, чтобы начать увеличивать темп. Эдвард привстал, опираясь на спинку кровати, и слегка приподнял колени так, что теперь я сидела на них, обвивая его спину ногами. Он гладил мое тело и волосы, рассыпая нежные, влажные поцелуи на плечах и шее.

Я неспешно опускалась на него, наслаждаясь чувством наполненности, а затем поднималась, практически полностью выпуская его из себя, и опять осторожно опускалась, принимая его снова и снова. Мы занимались любовью не спеша, наслаждаясь нашим воссоединением, целуя и лаская друг друга. Казалось, он был во мне уже несколько часов, но мне было все равно. Я никогда не устану от него, и он не устанет от меня.

В голове шумело от правильности всего происходящего… Как естественно слиться с этим мужчиной в самых интимных объятиях из существующих. У меня не было потребности ускорить наступление кульминационного момента. Мне лишь хотелось наслаждаться ощущением его во мне так долго, как только это возможно. Наше дыхание перемешалось, мы двигались синхронно, лаская пальцами каждый участок кожи друг друга, до которого могли дотянуться, не оставляя без внимания ни одну часть тела. И вскоре волны удовольствия, которые он непрерывно вызывал во всем моем теле, устремились вниз… Проходя вдоль пульсирующих вен и задевая каждый нерв, поток этой энергии устремлялся к напряженному и затвердевшему бутону в самом центре меня, который мой возлюбленный распалял с каждым толчком. Я вскрикнула, когда наслаждение нахлынуло на меня волной, ощущая, как мышцы крепко сжимаются вокруг его великолепного толстого члена, и оргазм обрушился на меня, словно тонна кирпичей. От его силы затряслось все тело, и я выкрикнула его имя как раз в тот момент, когда все его мускулы напряглись, и он присоединился ко мне в экстазе нашей разрядки, наконец, излившись внутри меня в защитной оболочке презерватива. Он откинулся на кровати, притягивая меня к себе, и я в изнеможении примкнула к его плечу.

Мы лежали рядышком, не желая отодвигаться и лишать тела контакта. Я даже не сразу заметила, что плачу… Только когда его ласковые пальчики смахнули слезы с моих щек, я открыла глаза, встречая обеспокоенный взгляд Эдварда.

- Я сделал тебе больно?

Я быстро замотала головой и притянула его к себе для глубокого поцелуя… стараясь сдержать слезы, которые текли от счастья снова обрести ощущение близости с ним.

- Нет… я… просто… счастлива… что ты снова со мной. Господи, Эдвард, как же я по тебе скучала! Ты был нужен мне, чтобы пережить боль от этой потери, но мне слишком сильно хотелось тебя ненавидеть. Я совсем запуталась.

- И я тоже, любимая. Я думал, что лучше пусть ты возненавидишь меня, но будешь жива, чем тебя убьет то, что я поселил в твоем теле. Я понимаю, что не имел права принимать такое решение. Я не мог понять, как ты можешь любить нечто, убивающее тебя… - он поколебался в нерешительности, в его глазах появился стыд… и боль. – И не мог понять, почему ты любишь ее больше, чем меня.

Я едва не закричала от негодования, отталкивая Эдварда и садясь на кровати подле него.

- Эдвард, нет… это не так. Моя любовь к тебе не была меньше, чем к ней. Я любила ее, хотела ее потому, что она была частью тебя, тогда как ни ты, ни я даже не мечтали о такой возможности. Я любила мысль о том, что ношу твоего ребенка и смогу подарить тебе то, что, несомненно, принесет много счастья тебе и твоей семье… Если бы я только выдержала самый трудный этап. Вы все дали мне так много… Подарив тебе Ренесми, я могла бы отблагодарить тебя.

- Если бы она не была частью тебя, то не была бы нужна мне. Эдвард, ты должен это понять. Я никогда не хотела просто стать матерью… Все только лишь потому, что она была твоей.

Он смотрел на меня, все еще недоумевая, и слегка встряхнул головой, очевидно, пытаясь понять мои слова.

- Ладно, любимая, если это так… то почему Розалис? Она человек. Она не часть меня…

Я не дала ему договорить, уже зная, к чему он клонит.

- Физически она не часть тебя, любимый, но она – твое спасение. Она вернула мне тебя. Благодаря ей, я поняла, что тобой все это время двигало… Она воссоединила нас.

Выдвинув нижний ящик, я достала маленький подарок, который прятала там с той ночи, когда в нашей жизни благодаря Эдварду появилась Розалис.

- Эдвард, я припасла кое-что для тебя на Рождество. Но после того, что произошло с Розалис, я решила, что поступлю глупо, если подарю тебе это, так как оно больше не понадобится.

- Никогда не думай, что поступаешь глупо, любовь моя. Ты просто не можешь так поступить.

С улыбкой выслушав его возражения, я продолжила:

- Я посчитала, что это больше не пригодится, так как мне казалось, что ты смог разобраться в себе… Но теперь я хочу, чтобы эта вещица была у тебя. Тогда ты всегда будешь помнить о том, какой ты сильный, и это поможет тебе справиться с депрессией.

Я протянула ему маленькую коробочку, и он округлил глаза от удивления. Его губы украсила усмешка, и он с любопытством аккуратно раскрыл черную бархатную коробочку, в которой оказалась тонкая серебряная цепочка с изящным, маленьким кулоном. Эдвард взял вещицу в руки, внимательно рассматривая.

- Святой Иуда?

Он вздернул подбородок, ожидая, как я объясню свой выбор.

Коснувшись рукой его раскрытой ладони, я тихо заговорила.

- К нему обращаются в самых тяжелых ситуациях, когда человек доведен до отчаяния, когда потеряна всякая надежда. Я купила это после того, как мы с Джаспером встретили тебя в канун Рождества. Подумала, что это поможет тебе исцелиться.

Он поднес наши соединенные ладони к губам и поцеловал каждый мой пальчик, а другой рукой обнял, снова укладывая на кровать.

- Спасибо, любовь моя. Ты права… идеально подходит.

Я радостно улыбнулась, и, прильнув к моей груди, он осторожно обхватил губами сосок, лаская его… заставляя меня вскрикивать… заставляя дрожать.

- Но теперь у нас появилась одна маленькая проблемка, знаешь, какая?

Я помотала головой. Нет, я не знала, и сейчас мне было как-то не до этого… Особенно, если он собирался и дальше так ласкать меня своими губами. Эдвард снова выпрямился рядом со мной, и я ощутила, как в мое бедро упирается его твердый, гранитный член. С неохотой открыв глаза, я увидела на его лице дерзкую ухмылочку.

- А я не приготовил тебе подарок… И как же мне тебя отблагодарить?

Его нежные, искусные пальцы легко провели по чувствительной коже внутренней стороны бедер, и я издала низкий стон. По телу пробежала дрожь, и я машинально слегка раздвинула ноги, открывая ему доступ туда, где хотела его чувствовать.

- Хм… Я могу придумать парочку вариантов.

С негромким рычанием, он глубоко проник пальцем в мое влажное лоно.

– Вау, вот прямо сейчас я бы очень хотела, чтобы ты мог читать мои мысли.

Он тихо усмехнулся, и его рот снова оказался возле моей груди. Последняя связная мысль, которая посетила меня до того, как разум отключился окончательно – просто дать ему свободу действий. Эдвард – сообразительный мальчик… Уверена, он сам разберется, что и как делать.