Первое, что почувствовала Белла, - холод. Одежда неприятно липла к телу, руки и ноги были крепко связаны вместе, а сама она намокла словно мокрая курица. Кто-то плеснул на нее холодной водой – температура её тела опускалась слишком быстро. Она испуганно задрожала, сбитая с толку тем, где она находилась.

Неестественный холод растекался по сырой комнате. Окно, закрытое массивными ставнями, находилось в сильно треснувшей стене, рядом с расщепленной деревянной дверью. Одинокая свеча неровно мерцала на старом столе, который выглядел так, словно мог обрушиться в любой момент; обстановка была скудной. Белла сидела возле стены, связанная, но без кляпа. Ее шея ощущала отсутствие волос…

Когда она начала понимать, что ее волосы обрезали, кто-то болезненно схватил ее за волосы, заставив стиснуть зубы от боли. Воспоминания появлялись… она с Элис и Джаспером крадется по улицам, боится, что Чарли и Баттер уехали или умерли, наконец, встречает Чарли, когда он очень болен; ее глаза распахнулись от ужаса, когда в дверном проеме показался Джеймс со злым блеском в глазах. Она едва подавила вздох, надеясь, что с Чарли все хорошо…

- Маленькая ведьма очнулась! – сипло прошептал ей на ухо мужской голос.
- А ты Баба-Яга, которая вечно противостоит доброй волшебнице, - резко возразила она, узнав голос. Мысленно Белла поаплодировала себе за яд, слышавшийся в ее голосе, хотя она чертовски замерзла.

Раздалось слабое шипение, словно кто-то пытался скрыть свой смех. Джеймс ожесточился, его руки крепко ухватили волосы Беллы.

- Мне нравится твое остроумие, - прошептал он, темное веселье струилось в каждом слове. – Но, боюсь, тебе это обойдется дороже, чем мне.

Белла взвизгнула, когда он скрутил ее волосы и дернул за них, заставив в то же самое время запрокинуть голову под немыслимым углом.

- Что ты хочешь? – с тревогой спросила она, ее подбородок дрожал.

- Я хочу очень многого от тебя. - Она вздрогнула, когда Джеймс провел пальцем по ее щеке. – Но, боюсь, что мои законы чести позволят мне взять только что-то одно и отказаться от остального.

Он помолчал, Белла почти слышала его улыбку. – Твоя жизнь очень ценна – очень желанна… но прежде чем я ее заберу, хочу, чтобы твой Эдвард страдал, наблюдая за твоей смертью… постепенной.

- У тебя не будет шанса. Я убью себя.

- У меня будет шанс, не беспокойся. Гораздо легче сохранить жизнь от смерти, чем смерть от жизни, - он помолчал, словно раздумывал. – Я знаю, что ты - единственная надежда Калленов снять навсегда вековое проклятье… или, может быть, только надежда. Не важно, как ты умрешь, они пострадают. – Его голос изменился, стал более низким, рычащим. – Кроме того, у меня давние личные счеты с этой семьей… и никто не уйдет от моей мести!

Белла снова невольно вздрогнула. «Просто пусть он говорит», - подумала девушка про себя, губительная пустота царила в ее мыслях, пока она пыталась найти тему. Ничего не найдя, она попробовала самую очевидную.
- Какие у тебя счеты с Калленами?

Она, очевидно, получила джек-пот. Его глаза заволокло поволокой от застарелой ярости, он как будто затерялся в воспоминаниях прошлого; его хватка понемногу ослабевала.

- Я продолжаю вражду отца, не свою. Он был слишком слаб, чтобы сражаться с теми, кто отнял его надежду и радость… дав возможность этим Калленам вести себя с ним так. - Он произнес это имя с огромным отвращением. – Розали Хейл была помолвлена с отцом с самого рождения. Ни один из них не возражал, они взрослели вместе – прекрасная партия, если хочешь. Он рос, любя ее, в то время как она видела в нем только брата; и разбила его сердце, когда уехала в Кимберли. Три месяца спустя она познакомилась с Эмметом Калленом и через несколько недель вышла за него замуж! – Джеймс практически разозлился. К тому же он отпустил ее волосы. Она попыталась сбежать, но едва удержала равновесие, осознав, что ее ноги связаны.

- Тем не менее он нашел новую любовь, хотя после ухода Розали его раны так и не зажили полностью. Он встретил юную Элис Брендон, когда пытался последовать за Розали в Кимберли. Не смотря на его опасения влюбиться, он очаровался ею. Почти три месяца спустя ее пригласили в Кимберли на свадьбу Роуз. Джаспер Каллен, упрямый идиот, положил на нее глаз до того, как отец рассказал ей о своих намерениях. – Холодная ярость в его голосе заставила Беллу задрожать, она все еще не могла двигаться. Она не осмеливалась думать, что кто-нибудь спасет ее, только надеялась, что ей удастся обратиться к хорошей стороне Джеймса и, может быть, оставить напоследок письмо…

- Он никогда больше не влюблялся, а женился только потому, что семье нужен был наследник. Половина жизни покинула его, когда ушла Розали, другая - когда его оставила Элис. С тех пор он никогда не был счастлив по-настоящему. – Старое горе наполнило голос Джеймса. – Из-за Калленов у меня никогда не было любящего отца и настоящей семьи. – Его голос постепенно затих, словно он смутился.

Что-то блеснуло в темноте комнаты. Со вздохом Белла поняла, что веревки на ее ногах были перерезаны. – Настало время отомстить за несчастья отца.

- Если твой отец действительно любил, то был бы счастлив, что его любимая нашла кого-то, кто безоговорочно полюбил ее и кто хорошо заботился о ней, - Белла тихонько прошептала себе, будучи не в состоянии придержать язык.

Он выругался, выдохнув. – Ты ничего не знаешь! – Его глаза сердито блестели. Он больше не собирался рассказывать или сдерживать себя. Джеймс снова схватил ее за волосы, подтянув ее достаточно, чтобы Белла встала на ноги. – Послушай, маленькая леди, - сказал он. – Если бы ты не влюбилась в Каллена, то сохранила бы свою жизнь… или ушла бы тихо. – Он помолчал, на его лице появилась дьявольская усмешка. – Но поскольку ты влюбилась… - он не закончил предложение.

Учащенно дыша, Белла позволила без борьбы подтащить себя к двери. – У тебя есть последние слова для дорогого Эдварда Каллена? – Почти ослабев, она безмолвно кивнула. Бумага и перо были резко втиснуты в ее руки. – Две минуты – все, что у тебя есть.

Белла прикрыла глаза, убеждая себя не плакать. Дрожа, она опустила перо в старую чернильницу и начала писать на шатком столе.



Что написать? Она хотела сказать ему сотни тысяч вещей, но ни одна из них не была действительно важной. Она решила сказать правду простыми словами, пока еще могла.



Слезы выступили на ее глазах. Немного вздрагивая, она продолжила писать.


С дрожащим вздохом она кусала себя за палец, пока не пошла кровь. Ярко-красная капля крови упала рядом с ее подписью. Она ничего не могла поделать с собой… ей хотелось оставить память о себе, и неважно, что она говорила. Аккуратно складывая письмо, она высушила свои слезы. – Я закончила, - без эмоций сказала она Джеймсу.

Он быстрым движением повязал ей на глаза повязку и повел ее, словно тюремная охрана, ведущая заключенного на исполнение смертного приговора. Письмо, написанное Беллой, осталось лежать на столе. Одинокая прядь каштановых волос лежала на нем, словно жертва.

На городской площади Форкса собралась толпа. Смущенные лица и равнодушные люди бросали взволнованные взгляды. Женщина с огненно-рыжими волосами стояла наверху помоста, ее голова была высоко поднята, а манера поведения выдавала благородное происхождение. Пока она просто стояла там. Без эмоций или движений – как каменная статуя. Кроме стихающих разговоров и отвлеченных бесед, все население Форкса тихо ждало.

Не позже чем через пять минут голова женщины повернулась вправо, ее глаза были острыми, как кинжалы. Она передвинулась, но только затем, чтобы человек, пробирающийся через толпу, стал рядом с ней. Он что-то прошептал ей на ухо, на что она согласно кивнула и села рядом.

Как будто из ниоткуда мужчина вытащил на помост другую женщину, она была младше остальных. Она была связана и с повязкой на глазах, все же многим жителям Форкса показалась знакомой ее фигура. Среди горожан снова послышался громкий шепот. Это продолжалось, пока не раздался голос мужчины.

- Я предполагаю, что вы все удивлены, для чего мы здесь собрались, - выразительно сказал мужчина. – Меня зовут Джеймс, а это Виктория. - Он указал на сидящую женщину с красными волосами. – А эта юная леди должна быть знакома большинству из вас. Это дочка шерифа, которую зовут мисс Изабелла Свон. – Белла вздрогнула.

- Она, ангел в глазах многих, не та, кем кажется, - продолжал Джеймс, угрожающе понизив голос. – Она предала ваш город из-за столетнего вампира ради своей собственной жизни. Разве вы не интересовались, что случилось с ней за последние месяцы? Она пропала, продав этот город, чтобы вернуть вампиру лучшее. Пока вы чахнете и умираете, ей обещана вечная молодость! Какое наказание заслуживает это отвратительное создание?

Ошеломленная тишина последовала за его словами. Белла оставалась безмолвной, не произнося ни слова; даже когда ее грубо втолкнули на твердый помост. Ее разум был удивительно спокоен. Она рассматривала толпу вокруг себя. Там были крестьяне, старый продавец книг, фермеры, разносчики, владельцы таверн, прислуга. Всех собрались вокруг нее, чтобы наблюдать за ее смертью, чтобы судить, опираясь на ложь Джеймса. А затем она представила Эдварда. Она будет спокойна, пока он будет в безопасности, пока он будет счастлив.

Шепот раздался среди толпы. Почему Белла не защищается? Почему она выглядит такой печальной? Что произошло за последние несколько месяцев? Может быть, это обман?

- Вы не верите мне? – бушевал Джеймс, быстро потеряв терпение. – Вам нужны доказательства? – Его глаза блестели, голос немного повысился, как будто ему кто-то противоречил.

Тишина. Все в толпе посмотрели на старого и морщинистого мужчину. – Мы слышали одну сторону истории. И если есть что-то, чему мы научились у шерифа и его дочери, так это то, что никто не может судить, опираясь лишь на одну версию рассказа. – Белла улыбнулась. Старый продавец книг на самом деле был мудрым. Все согласились с его словами. Но как она могла сказать им, что вампир был не опасен? Только те, кто хорошо знали его, могли проигнорировать тот факт, что он вампир, и судить непредвзято.

Грубые руки схватили ее, пока она думала, поставили на ноги и сорвали повязку. Ее глаза резануло от внезапного света. Почти запавшими глазами она смотрела на город, который так хорошо знала, на людей, которые были знакомы ей с самого рождения.

- Малышка, где ты была несколько последних месяцев? – добродушно спросил старый продавец книг.

- Я была с Эдвардом, - был ответ. Это прозвучало безжизненно даже для ее собственных ушей. Она умерла в то мгновение, когда узнала, что больше никогда не увидит Эдварда. Ее сердце казалось пустым – все опустело. Так тихо… почему все так спокойны, когда ей хочется кричать?

- Где Эдвард?

- В Кимберли, моем доме.

- Похоже, ее сердце разбито. - Жена продавца книг, библиотекарь, слегка толкнула мужа. Отвечать так кратко было не свойственно Белле. А у Беллы они спросили: - Что случилось?

- Он оттолкнул меня, чтобы обезопасить.

Джеймс стал расхаживать. Этого не должно было быть. Его голова вдруг неожиданно поднялась.- Изабелла, - позвал он. Белла поморщилась. - Расскажи всем, кто такой Эдвард и его семья.

- Эдвард – вампир, а его семья – каменные животные. - Ее глаза остекленели, словно потерялись в восхитительных воспоминаниях, как будто ее больше не интересовало то, что она сказала. В ее памяти всплывали веселые воспоминания, как Эдвард гоняется за ней по замку, как они нежно целуются под яркой луной; собирают цветы и бросаются едой. А затем ее сердце тяжело сдавило от осознания, что это всего лишь воспоминания. Ей захотелось заплакать.

Стремясь сильнее унизить девушку, Джеймс знал, что ей бесполезно сопротивляться судьбе. Он откуда-то вытянул широкое зеркало, что-то прошептал и стал держать так, чтобы было видно всем. Толпа задохнулась. Первый раз с тех пор, как Белла оставила Эдварда, на ее щеках появился румянец, и она почувствовала что-то кроме пустоты. Это был шок…

Две собаки быстро неслись по следу через поля, их белоснежная мраморная кожа красиво сияла на солнце. Носы опущены к земле, собаки двигаются удивительно гармонично. Двигаясь быстрее, чем самым скоростным спринтом, они ворвались в дверь разрушенного коттеджа. Скорбно скрипели ставни, а пыль летала вокруг всего. На другой стороне комнаты располагался стол, трясущий от усилий преодолеть тяготение…

Две собаки стояли в ошеломляющей тишине, не двигаясь, не разговаривая. Стол застонал, опрокидываясь. Сложенное письмо грациозно кружилось в воздухе, танцуя и скользя в какофонии поднявшейся пыли. Одна из собак подошла к письму, когда оно, наконец, упало на пол. Понюхав его, она оживилась, глаза прищурились, прочитав слово на нем. Это было слово «Эдварду».

- Мы должны передать его, - сказала Элис, все еще обнюхивая письмо.

Джаспер согласно вздохнул, вздрогнув от бешенства и ярости, в которую придет Эдвард, когда поймет, что произошло. Это будет бурная ночь…

Белла чувствовала, что ее забрасывали гнилой едой, и не чувствовала ничего. Не было никакого стыда, никаких чувств, ничего; только пустота царила в ее разуме.

Было странно, что толпа людей, видевших, как ты росла, так легко колеблется от запутанной правды и лжи. Они, кому доверяешь больше всех, стали против тебя при несерьезном доказательстве. Джеймс показал им невероятное: каким чудовищем был Эдвард и как она с ним веселилась. Это все изменило, даже продавец книг и библиотекарь стали против нее, называя предательницей.

Опускалась ночь. Так как большинство людей покинуло сострадание, Джеймс потребовал, чтобы следующий день стал днем расплаты. У нее не было ни стыда, ни сожаления ни о чем, кроме одного. Она не должна была слушать Эдварда, никогда не должна была покидать его, даже когда он требовал этого. Сожаление об этом так сильно ранило, больше, чем могли ранить любые гнилые яйца и капуста…

- И вы оставили Беллу на их милость? О чем вы думали? – только Карлайл и Эсми не вздрогнули от требовательного тона Эдварда. Он горячился, расхаживая по комнате. – Я скажу вам о чем! Вы не думали! Хотите знать, что она написала?

Элис и Джаспер содрогнулись, покачав головой. Эдвард вдруг замер. Его плечи пораженно опустились. Его предыдущий гнев был забыт, а золотые глаза наполнились страхом и потерей.

- Она хочет, чтобы я забыл ее, но сохранил счастливые воспоминания и помнил… - Его дыхание сбилось, голос был полон благоговения и крайней печали. – И помнил, что она любит… любит меня…

Общий вздох разнесся по комнате. – Эдвард… проклятье…

- …не будет разрушено, пока мы не признаемся друг другу лично, - ответил он, надевая кольцо. – И нет никакой возможности, что я полюблю еще раз, если она умрет. – Он развернулся на каблуках и вылетел из уютной комнаты. Через окно животные увидели смазанную тень, пронесшуюся над землей к деревьям. Они вздохнули. Форкс был недалеко, но его проклятье дорого обойдется Эдварду, особенно сейчас.

Элис встала спустя мгновение. – Что же, я пойду за ним. - Она вместе с Джаспером унеслись следом. Эсми хотела пойти следом, но Карлайл остановил ее, сказав, что они не в праве вмешиваться в их дела. Дети должны разобраться сами.

- Заставьте ее никогда не возвращаться! Выгоните ее из Форкса, запретите ей когда-либо возвращаться! – кричал кто-то. – Она обманула нас и заслуживает не меньше.

- Лгунья… откуда мы знаем, что она не будет мстить? Убейте ее! Ее жизнь спасет наш город и вернет нам наше прежнее богатство.

Белла была готова поклясться, что ее уши пылают от их длительных раздумий. Козел отпущения… ее собирались убить, как козла отпущения и как приманку. Она молилась о том, чтобы Эдвард получил ее письмо и действительно прислушался к нему. Она вздохнула про себя. Зная его, она была бы счастлива, даже если бы Эдвард не прилагал особых усилий.

Белла почувствовала что-то холодное, как лед, на своем горле, давящее на кожу, покалывающее, пока не оно не разорвало кожу, пустив кровь. – Может, мне просто перерезать твое горло? Это будет настоящим милосердием с моей стороны - дать тебе легко умереть.

- Как будто ты можешь быть милосердным! – Ее зубы сжимались и разжимались. Джеймс только усмехнулся. Край меча, все еще касавшийся ее кожи, слегка покачался. Белла невнятно зашипела от боли.

- Чего ты ждешь?

- Ты глупа? Вы действительно хотите, чтобы Белла умерла быстро?

Джеймс и ухом не повел на тихий шепот в толпе. Он водил Тером вокруг шеи Беллы – медленно, умышленно подрагивая рукой, чтобы сильнее помучить. – Просто убей меня, - прошипела она, закрыв глаза.

- Знаешь, ты права. Я не могу быть милосердным, - он усмехнулся. – А как насчет этого? Я нарисую милую маленькую картинку на твоем милом маленьком личике своим милым маленьким мечом? – Холодный металл сразу же исчез с ее шеи.

Ее глаза мгновенно распахнулись, сосредоточившись на острие блестящего обсидианового меча. – Давай посмотрим… маленькая линия здесь, - заявил Джеймс, проведя линию по ее левой щеке. – И парная линия здесь. - Он сделал то же самое с ее другой щекой, пуская свежую кровь.

Очевидно, для толпы было достаточно этой насмешки, и она стала рассеиваться. Никто не говорил, никто не произнес ни слова. Все чувствовали себя такими обманутыми, но никто не сказал об этом, боясь, что его слова высмеют.

Джеймс ничего из этого не видел. Он продолжал водить по ее лицу мечом, высмеивая ее и ее красоту. Только когда Джеймс заявил, что вырежет ее глаза, она отреагировала, как живой человек. Ее глаза распахнулись, в них отражался неподдельный ужас от сабли, придвигающейся все ближе. В последнюю секунду Белла закрыла глаза, ожидая боль… но ее не было.

Раздался выстрел. Пару мгновений спустя меч ударился о землю. Белла снова открыла глаза, чтобы увидеть замершего Джеймса. Он оглядывался, тело вдруг налилось непонятной тяжестью. Яркие красные волосы рассыпались по его рукам. На землю упали несколько капель крови.

- Виктория? – спросил Джеймс, голос отказывался ему повиноваться. – Виктория, очнись! – Ответа не последовало. Он опустился на пол, когда показалась фигура Чарли. Он нацелил пистолет на Джеймса, его глаза были почти красными от гнева.

- Никто не смеет поднимать руку на мою дочь.

Джеймсу было все равно. Он качал голову Виктории на своих коленях, словно ребенка, все время, шепча ей на ухо бессмысленные слова. Одна единственная слеза скатилась по его щеке.

Белла собиралась что-то сказать, когда кто-то схватил ее в сбившее дыхание объятие. Знакомый запах проник в ее нос. – Эдвард? – прошептала она и почти колеблясь, повернулась в его объятьях.

Сбивчиво дыша, словно только что пробежал сотню миль, он только сильнее ее обнял, наслаждаясь ее взаимными объятиями. – Я так по тебе скучал, - прошептал он. – Я очень… очень… - он остановился, облизав свои губы. Ее глаза в ожидании смотрели на него; его признание умерло в горле. Он выругался на выдохе. – Что случилось?

- Он пытался изуродовать мое лицо, - ответила она, слезы заструились по ее израненным щекам. – Думаю, будет шрам…

Намного нежнее он наклонился вниз, чтобы легко поцеловать ее порезы. – Мне так жаль… так жаль, что я заставил тебя пройти через это… этому нет прощения.

Она собиралась ответить, когда их глаза уловили движение. Джеймс поднял Викторию на руки, словно невесту, и пошел прочь. На середине улицы он остановился и прокричал: «Я отомщу… не беспокойтесь!» - и исчез.

Пристально глядя в ее глаза, Эдвард наклонился и с легким вздохом поцеловал Беллу. Все хорошо, что хорошо кончается… и пусть это еще был не конец, но он казался очень хорошим.

----
Перевод: Tatka
Редактура: little_eeyore
Вот и долгожданная глава! Как вам такой поворот событий? Как думаете, что будет дальше?
Вернется ли Джеймс? Умерла ли Виктория? Останется ли Белла с Эдвардом? А что насчет Чарли?
Ждем ваших комментариев на форуме! Благодарим переводчика ;)