— Что ты делаешь? – спросил Деймон.
Я развернулась к нему, одарив его долгим взглядом.
— И тебе привет! – ответила я.
— Что ты делаешь? – повторил он свой вопрос, на что я театрально закатила глаза.
— У тебя что? Пластинку заело?

Он подошел на два шага ближе ко мне и взял меня за руку, пристально вглядываясь в мое лицо.
— Ты пьяна… - проговорил Деймон. Он не выглядел разочарованным или недовольным, как «сами-знаете-кто», лишь удивленным.
— Тссс… Не кричи, он услышит тебя!
— Кто услышит меня? Где Стефан и почему ты напилась? Это мой любимый бурбон?
Я громко рассмеялась, а выражение на его лице «что такого я сказал?» совершенно не помогло мне успокоиться.
— Ты… ты… повтори, что ты сказал, и пожалуйста… пожалуйста, задавай вопросы по одному… чтобы я успевала обдумывать их…

— Хорошо, давай начнем сначала. Где Стефан?
— Не знаю. Он сказал что-то типа: «Елена… ты пьяна!», а я ему: «и что?», а он мне: «давай заварим тебе кофе», а я: «ты скуууууучный»… а он ответил, что мне нужно в ванную. Можешь в это поверить? – спросила я, но ответа не последовало. Тем не менее, ему явно было весело. — В общем, я сказала: «Мне не нужна ванная, Стефан, мне нужен Деймон. Он поймет, почему я напилась, он всегда понимает меня…»
Глаза Деймона расширились, и теперь он пристально наблюдал за мной.
— Так что, думаю, он просто ушел… - проговорила я, издав непонятный звук. — Да, когда я развернулась, его здесь уже не было, - закончила я, указывая на пустоту рядом с собой в том месте, где минуту назад стоял Стефан.
— Ну, тебе не стоит волноваться о том, что он нас услышит. Сейчас его нет в доме.
— Хорошо…

— Ладно, я знаю, почему ты напилась, знаю, какое чувство дарит алкоголь – будто бы все твои проблемы исчезли. И я думаю, ты заслуживаешь немного веселия… но утром тебе будет плохо.
— Спасибо. Видишь, я знала, что ты поймешь, вот почему я люблю тебя… - Деймон посмотрел на меня так, будто бы я заявила, что собираюсь покончить с собой. И через несколько секунд я осознала, что именно я только что сказала. — Я имею в виду… нравишься, ты мне нравишься…

Он подошел к бару и налил себе виски. Быстро взглянув на меня, он опустошил бокал одним глотком.
— Ты пытаешься догнать меня? – спросила я, улыбаясь.
— Даже если я выпью все спиртное в этом доме, я не буду и на половину таким пьяным, как ты, - сказал он.
— Ой, да ладно тебе… Ты… Я не настолько пьяна…
— Конечно же, - ответил он с сарказмом в голосе, что заставило меня вздернуть бровь в возмущении.
— Ну, тогда, ты… - я замолчала на середине фразы, как только услышала песню по радио. Подбежав к музыкальному центру, я увеличила громкость.
— Эта песня… помнишь ее? Наша песня… Господи, я так люблю ее! – воскликнула я, смотрю на Деймона.
— Конечно же, я помню эту песня… как я могу забыть? Это был наш первый и последний танец.
— Давай станцуем еще раз! Только в это раз пропустим часть «без прикосновений».
— Я не думаю, что это… - начал был он, но я перебила его.
— Не отвергай меня. Ведь всё, что мне нужно, - это чтобы ты спас моё сердце. Дал мне то, во что я поверю* - я начала петь, медленно приближаясь к нему.

Схватив Деймона за руку, я притянула его ближе к себе. Он обнял меня, его руки медленно скользили вниз и вверх по моей спине. Наши глаза встретились, и я ощутила, что растворяюсь в его взгляде. Его близость дарила чувство полета. И эти ощущения были такими сильными, что я не могла дышать… Но я списала все это на алкоголь.
— Ты отличный танцор, знаешь об этом? – спросила я, и он улыбнулся.
—Ну, мне об этом говорили…

Он обвил руки вокруг моей талии, и в следующие мгновения, я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола. Он кружил меня в воздухе несколько волшебных мгновений, а когда снова опустил на пол, я не могла понять, то ли у меня все еще кружится голова, то ли это комната вращается. Но я точно знала, что мне понравилось, и счастливо хихикала, держась за Деймона, чтобы не упасть.
— Тебе понравилось, да? – он спросил.
— Да. Я хочу еще, - ответила я тоном ребенка, который умоляет родителей еще раз покататься на своей любимой машинке. – Но сначала мы должны подождать… пока комната не перестанет кружиться.

Он был так близко ко мне… так близко. Моя правая нога зажата между его ног… моя голова на его груди… а мои руки медленно соскальзывают под его рубашку.
— Мне… хорошо, - пробормотала я.

Я ощутила, как он прижал губы к моим волосам, и слабо улыбнулась. Мои ладошки медленно скользили по его шеи, все ниже и ниже, когда я внезапно остановилась. Убрав руки от его шеи, я начала расстегивать рубашку Деймона.
— Что ты делаешь? – спросил он, совершенно сбитый с толку.
— У тебя… у меня есть… у тебя есть…
— У тебя есть, у меня есть… Что у нас есть, и почему ты раздеваешь меня?
Каким-то образом мне удалось расстегнуть его рубашку до конца. Стянув ее с его плеч, я удовлетворенно улыбнулась.
— У тебя шрам… – начала я и потянула его за руку, заставляя повернуться спиной ко мне. К моему удивлению, он не сопротивлялся, – … тут, – закончила я и легонько коснулась рукой его кожи на лопатке.
— О, это… Я почти забыл уже о нем. Это было давно…
— Было больно? – я спросила.
— Чертовски…
— Прости… У тебя… ммм… есть еще?
— Нет… по крайней мере, я о них не знаю, - ответил он с ухмылкой.

Он вдруг отстранился и надел рубашку. Но, к моему удовольствию, оставил ее незастегнутой.
— У меня тоже есть шрам в этом месте, - с этими словами я начала расстегивать свою блузку.
— Елена… что ты… Я верю тебе, не надо… снимать это…
— Поздно, - ответила я, позволяя моей блузке упасть на пол.

Я ощущала его пристальный взгляд, скользивший от моей шеи к ключице и к груди, где он задержался на несколько мгновений. Конечно же, на мне был надет бюстгальтер, но все равно у меня было чувство, будто бы он видит сквозь него.
И самое интересное заключалось в том, что его пристальный взгляд совершенно не беспокоил меня… наоборот… он вызывал… нет, нет, нет, я не должна… плохая, плохая Елена!

Я развернулась спиной к нему и спустила бретельку бюстгальтера.
— Елена, тебе не стоит… - начал он, но тут же замолчал.
Подойдя ближе, он провел рукой по моей коже.
— Как…
— В воде, в воде было железное ограждение… Я не видела его. Я даже не заметила, что поранилась, пока Джереми не закричал, что в воде кровь, - проговорила я. Это был не самый счастливый момент моей жизни, но воспоминания о нем все равно вызывали улыбку.
— Было больно?
— Сначала нет. Но когда папа промыл рану, было ужасно больно и… - я издала слабый стон, когда он опустил руку чуть ниже на мой позвоночник.

— Ладно, она пьяна… но какое твое оправдание? – спросил Стефан.
Я развернулась на его голос. Увидев выражение его лица, я начала тихо посмеиваться.
— Ты думаешь… это не то… о чем ты подумал…