Глава 3. Этот сукин с…!

Следующая неделя мая незаметно пролетела в свадьбах и концовке сезона актёрских вечеринок. Мы обслужили благотворительный ужин на крыше Метрополитен-музея в среду с сокрушительным успехом, если не считать момента, когда Алек, один из новых официантов, споткнулся о собственные ноги и перевернул поднос с кремом-брюле на пол кухни. К счастью, за все годы я выучила урок и потому заранее приготовила дополнительные десерты. Бедный ребёнок рыдал от шока, пока пытался убрать с пола разбитые формочки и заварной крем, но я заверила его, что одного случая недостаточно для того, чтобы уволить. Он кивнул и посмотрел на меня с таким облегчением, что я почувствовала боль в груди. Я знала, как тяжело приходится в Нью-Йорке в самом начале.

- Когда уже этот парень выйдет из своего подвала и сделает каминг-аут? - спросил Эммет, когда Алек ушёл с новым подносом в руках.

- Он гей?

Эммет присвистнул и начал массажировать мои плечи, его сильные пальцы разминали мои напряжённые мышцы.

- Твой гей радар сломался, женщина. Подумай над этим. Он из Небраски, только что переехал в Нью-Йорк, чтобы танцевать на Бродвее. В своё свободное время он носит самые обтягивающие фиолетовые штаны, которые я видел за всю свою жизнь на мужчине. И поверь мне, я знаю всё про обтягивающие штаны. Тебе судить.

- Если он танцор, то не должен быть настолько неуклюжим, - проворчала я, толкая дверь и наблюдая за вечеринкой. Гости в большинстве своём нью-йоркские аристократы и бизнес-магнаты. Казалось, они прекрасно проводили время, смеясь и болтая на фоне замечательной подсветки манхэттенских высоток.

- Ох, и я видел его в «Танго» несколько недель назад.

- Отвратительно. Эммет, тебе не стоит шляться по секс-клубам.

- Я смотрю, но не трогаю, - уверил он меня. - Но тебе бы стоило сходить со мной разок. Мы можем пойти даже в, - он вздрогнул, - обычный бар. Ты должна прийти (прим. перев: Эммет намекает, что Белла должна уже кончить, в конце концов. Понимаете, да), - он сделал акцент на этом слове и в последний раз сжал мою шею. Я скинула его руки с себя, пытаясь не думать о том далёком расстоянии, на котором находился от меня Феликс.

- У меня есть парень, а даже если бы и не было, то мужчина, который нужен мне, явно не тот, кого можно встретить в баре, не тот, кто будет трахаться напротив грязной стены туалета.

- И почему же нет? - нагло спросил Эммет.

Я кинула взгляд в направлении кухни и начала рассматривать весь этот беспорядок. Майк и Лоран заняты уборкой и сборами, так как работа скоро закончится. Капля пота стекает вниз по шее, и как только вторая скрывается за воротником моей формы, я мысленно возвращаюсь к пляжу, месту, где я впервые встретила засранца, пардон, Эдварда.

И вот я сижу на полотенце незнакомого мужчины с моей подругой Розали, которая машет мне в лицо полотенцем, словно королева красоты из Амазонки. Она сверкает улыбкой перед этим мужчиной, обнажая свои зубы, и одаривает меня одобряющим взглядом, как будто говорит, что мужик чертовски горяч. Не облажайся.

Он что-то произнёс своим спокойным, красивым голосом, и я почти на грани обморока. Вот она – моя Истинная Услада. Буду звать его Усладой.

Наконец я обретаю смелость повернуть голову.

И когда это происходит, меня почти что тошнит, обычное состояние при нервах. У Услады красивые глаза: поразительно зелёные, как салат из водорослей или мультяшный дракон. Угловатая, гладко выбритая линия челюсти, и пухлые аппетитные губы, складывающиеся в ухмылку. Я пялюсь на эти губы до тех пор, пока мозг переваривает информацию.

- Привет, - произносят эти губы.

- У тебя красивый голос.

Услада запускает руку в свои волосы и наполовину откашливается, наполовину смеётся. Я знаю, что стоило бы смутиться тому мусору, что рандомно вылетает из моего рта, но жест приковывает моё внимание к его длинным пальцам и блестящим растрёпанным волосам. Он кажется рыжим, что не совсем мой типаж. Но эй, я могу сделать исключение.

- Спасибо, - наконец отвечает он, его глаза смотрят прямо в мои. Он не кажется смутившимся. Вообще-то ему приятно.

- Ты типа британец или как? - тупо формулирую свой вопрос я.

Господи, все эти воспоминания заставляют меня съёжиться. Факт того, что после всего этого Эдвард заговорил со мной, кажется ничем иным, как чудом.

Непрекращающаяся болтовня Эммета о том, что он видел, выдёргивает меня из воспоминаний.

- … что-то типа извращенца в кожаных штанах. Когда ты в последний раз вообще видела мужчину?

Я покачала головой, пытаясь понять, когда кожаные штаны успели «войти в чат». Эммет ненавидел, когда я зависала, поэтому я попыталась быстро реабилитироваться.

- Чёрт. Я знаю. Я знаю. Я еду в Бруклин на эти выходные. На оба выходных с ночёвкой.

Правда, Феликс пока не знал об этом, но я планировала ему сразу же позвонить.

- Но в субботу День рождения Роуз, - Эммет оценил мои усилия, но его глаза продолжали расширяться от шока, как будто у меня три головы. Я превратилась в друга-монстра.

- Дерьмо! - слишком громко воскликнула я. Некоторые из гостей обернулись ко мне, и я быстро ушла на кухню, закрыв за собой дверь. - Какая же я задница. Я совсем забыла.

- Знаю, - сказал Эммет, очевидно ещё злясь на меня, - поэтому у меня есть план.

- Что будем делать?

- Что ж, прежде всего это будет девичник в Бэйбленде (прим. перев.: известный секс-бутик, который продаёт эротические игрушки, книги и порнографические фильмы), а ты знаешь, как нашей дорогуше нравятся их друзья на батарейках… - Эммет описал остальные детали плана на вечер, который включал в себя ужин и шоу в «Счастливчике Лу» - модном и дорогущем драг кабаре, которое так нравилось Роуз.

Я кивнула, согласившись со всем, параллельно думая, как вообще уломать Феликса пойти со мной. Переодевания не кажутся подходящими для него, к сожалению. Хотя, может, он оценит повсеместные соревнования по банановым минетам: мы с Роуз ушли в овации, объединившись в одну команду, когда «поглощали» жёлтый фрукт прямо на сцене, перед этим знатно напившись в развратный вечер моего двадцать первого Дня рождения.

А мы не кажемся немного старыми для этого?

Но эй, у меня хотя бы есть планы на субботний вечер. Сейчас я могла устоять перед соблазном просмотра «Самого горячего шеф-повара Америки».

Прекрасно, - вернулся довольный голос отца.
Не-е-ет! - завизжал голос мамы в ответ.
Бог мой, да ты же планировала смотреть его всю ночь напролёт, да? - обвинил голос отца.
Да! Мы хотим смотреть! Мы лгали самим себе! - дерьмо. Голос мамы вычислил меня.

То, что мои родители начали спорить прямо в моей голове, как они это делали и в реальной жизни до развода, начало беспокоить меня. Они оба сведут меня в могилу. Плохо, что я перестала посещать терапевта.

Ладно, неважно. Больше никаких «Самых горячих шеф-поваров Америки». Голос мамы фыркнул, а
голос отца рассмеялся, ликуя. И не впервые за эту неделю я задалась вопросом, а не схожу ли я с ума.



В воскресенье утром я проснулась от испуга. Я не могла дышать, и что-то щекотало мой нос.

- Уф, убери свою задницу от моего лица, - прорычала я, отталкивая Кисулю с груди. Она мяукнула, протестуя, и спрыгнула с кровати. Нечто огромное двинулось рядом. Феликс.

Нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. Я съёжилась и прикрыла лицо руками.

Роуз на сцене «Счастливчика Лу», сидит на стуле, пока вокруг неё танцует драг-квин по имени Стелла.
Эммет и я показываем друг другу какие-то нелицеприятные жесты извращенцев, поём отвратнейшую версию «Я бы сделал всё ради любви, но не сделаю этого» в караоке-баре в Чайнатауне, а за этим всем недовольно наблюдает Феликс.

Деметрий, пытающийся обучить меня странному греческому танцу на тротуаре около бара. Роуз стоит и ловит для нас такси, приветствуя водителя.

И ссора. Ох. Крупная.

Всё началось в такси на обратном пути ко мне домой. Весь вечер Феликс молчал, наблюдая за мной в компании моих друзей, но не участвуя в разговорах. Чуть ранее он разозлился, когда я показала ему новую секс-игрушку, которую приобрела в Бэйблэнде – яйцо с пультом управления, которое продлевает оргазм. Очень образованные и профессиональные женщины, работающие там, сказали мне это. Я думала, что наличие многих разных настроек – это очень здорово! Но Феликс оказался менее впечатлённым, даже когда я проинформировала его о том, что Бэйблэнд – это как Нордстром среди секс-шопов (прим. перев.: Нордстром – американская сеть роскошных универмагов).

Он с отвращением осмотрел коробку, и что-то промелькнуло в его глазах… ревность? Он ревновал к секс-игрушке?

Феликсу хватало всего в «отделе размеров», если вы понимаете, о чём я, так какого хрена его волновало то, что я купила яйцо на пульте управления? Это обеспокоило меня, но к чёрту.

Но затем в такси он сказал нечто, выведшее меня из себя.

- Ты другая со своими друзьями, не такая, как со мной.

- Что ты имеешь в виду?

- Не знаю. Ты ведёшь себя, как в каком-то шоу, когда с ними. Ты ведёшь себя, как сумасшедшая.

- Я веду себя КАК? - водитель нервно глянул на нас в зеркало заднего вида.

- Просто… Я не знаю, Белла. Но я будто не узнаю тебя, когда ты с ними. Я почувствовал себя брошенным.

- Ты даже не пытался влиться, - возразила я, до сих пор стараясь осмыслить тот факт, что он назвал меня сумасшедшей.

- Я пытался. Ты не даёшь шансов.

Его слова задели, потому что частично правдивы. Но как он смеет говорить, что я веду себя, как в шоу, и выставляю себя не тем, кем являюсь? Господи, он хоть раз в жизни мог мне разрешить повеселиться?

Где-то на задворках затуманенного мозга я знала, что в состоянии опьянения или усталости нам не стоит спорить, но как только поезд сходит с рельсов, его не остановить. Вскоре мы вылезли из такси и пошли по тротуару, перекидываясь колкостями в адрес друг друга. Ему не понравилось, во что я оделась, когда вышла. Мне не понравилось его чрезмерное покровительство. Я не проявила свои чувства по отношению к нему. Он не интересовался моей работой. И так далее, и тому подобное.

В конце концов, должным образом исчерпав все аргументы, мы заснули около пяти утра. Я посмотрела на будильник справа. Сейчас восемь утра. Я аккуратно переместилась, не желая его разбудить и не желая оставаться в постели. Вздох под одеялом дал понять, что он уже проснулся.

- Привет, - сказала я, ложась на бок и кладя голову на руку. Феликс повернулся и зевнул, устало потирая лицо. Я постаралась не скривиться от его утреннего дыхания. Пахло так, словно он съел дохлую кошку. Просто для безопасности я оглянулась, чтобы понять, где Кисуля. Ох, конечно же, она только что совала свою задницу мне в лицо, а сейчас сидела у порога, мрачно смотря на нас. Слава Богу.

- Привет.

Минуту мы глазели друг на друга.

- По поводу прошлого вечера, - начала я.

Феликс перебил меня.
- Мне нужно идти.

Он сел и начал искать свою одежду. Я положила руку на его бицепс, и он замер.
- Подожди, - сказала я, - думаю, нам стоит поговорить.

- Ты всё уже сказала прошлым вечером, Белла, - сказал он, поднимаясь и натягивая на себя футболку.

Я наблюдала за тем, как его широкая грудь исчезает под тонкой тканью белой поло. - Я давлю на тебя. Я понял.

- Феликс, мы были пьяны. И глупо поссорились.

- Мне нужно время подумать, - произнёс он, завязывая шнурки кроссовок. - А сейчас я должен идти.

Двойственное отношение к ситуации, когда я наблюдала за его последними приготовлениями, когда он забрал бумажник, оставленный на моём комоде. Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он ушёл. Я не имела понятия о том, чего хотела.

Вообще-то я могла бы пойти найти яйца. Хм… и сосиски. Помидоры. Прекрасный английский завтрак.

О, нет, никаких английских завтраков.

Он покинул мою квартиру, больше не произнеся ни слова.

Я решила прогулять йогу. Вместо этого, потворствуя своим эгоистичным наклонностям, я составила плейлист депрессивных песен, взяла книгу и села в автобус до Центрального парка – единственное место в городе, которое казалось достаточно обширным для моих мыслей.

Автобус ехал по восьмой авеню, и я позволила свежему ветру из открытого окна растрепать мои волосы. Хоть метро и считалось самым популярным среди общественного транспорта и отлично справлялось с потоками людей, я всегда предпочитала автобус. Сама мысль о том, чтобы быть под землёй, вызывала тревогу, особенно когда ты уже чувствуешь себя подавленным. Я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, едва слушая айпод, пока люди садились и высаживались. Внезапно я почувствовала в воздухе нотки кожи и мыла. Я открыла глаза. Худой усатый мужчина среднего возраста сел рядом со мной, незнакомец, напомнивший моего отца. Я улыбнулась, но он не ответил тем же.

Некоторое из того, что сказал мне Феликс, не случайные обвинения. До этого другой мужчина обвинил меня в отдалённости и холоде, и слишком глубоком погружении в работу. Неважно, какими просвещёнными они казались, их нервировала моя преданность работе. Я чувствовала себя сильной и независимой женщиной с карьерой, уверенной в своей сексуальности и образе жизни. И да, моя работа значила для меня целый мир. Но… что-то просто не срабатывало.

Когда я росла, мы много куда переезжали. Мой папа военный, поэтому мы жили в Техасе, Кентукки, Мэн и Аризоне прежде, чем окончательно обосноваться в Вашингтоне, когда папа ушёл на пенсию. Маленький городок на юге Спокана под названием Чейни. Как ребёнок военного, я знала, что значит привязываться – к людям, местам – а затем уезжать. Мне не всегда нравилось, но я привыкла. С другой стороны, моя мать, которая так и не привыкла. Это одна из причин, по которой они развелись. Она не смирилась с этой безродностью, даже когда мы обосновались в одном месте.

Именно там я и научилась готовить – в этом хаосе военных баз. Когда мы переехали в Форт-Уэрт, мне было десять. Непослушная и нуждающаяся в дисциплине – так сказал отец. Хоть он и был офицером, но мы жили не на базе. У меня была подруга, чья мама работала на кухнях, кормя военнослужащих. Я провела много времени рядом с Лией и её матерью Сью, с нескрываемым восхищением наблюдая за тем, как Сью брала простые ингредиенты и превращала их во что-то съедобное… обычно, но не всегда вкусное.

В день переезда из Форт-Уэрта в штат Мэн я плакала. Это было единственное место, по которому я до сих пор скучала.

Автобус снова остановился, и пожилой мужчина в ермолке, прихрамывая, зашёл в автобус. Заметив, что свободных мест нет, я поднялась, уступив ему своё. Он поблагодарил меня своим восточно-европейским акцентом, и я кивнула, хватаясь за серебристый поручень в центре прохода и делая всё, что в моих силах, лишь бы не шлёпнуться, когда автобус дёрнулся вперёд.

Когда мама ушла от отца, я только перешла в старшую школу. Она просила переехать к ней, но отец нуждался во мне. Он был старше её на пятнадцать лет и недавно пошёл на пенсию – он никогда не заботился о себе сам. Мне было больно прощаться с мамой, но в тот день я не плакала. Отец тоже. Мне стало интересно, а был ли её уход вопросом времени.

Всё больше людей появлялось в автобусе, заполняя проход. Ища место для отдыха, которое не привело бы к непонятным странным зрительным контактам, я задержалась взглядом на рекламах у противоположной стены.

Курсы испанского. Защита от ВИЧ и планирование семьи. Занятия йогой и пилатесом по выгодной цене.

А после мои глаза чуть не выпали из черепа.

Получи Королевский Урок. По субботам в девять. Только на «Кулинарном канале».

Вашу мать, да что не так с их рекламными кампаниями? Эдвард никаким образом, ни в какой форме не был связан с королевской семьёй. Должна заметить, однажды я задала ему этот тупой вопрос.

- А как же, - ответил он, - я по счёту восьмимиллионный в очереди на престол, - после он очаровательно улыбнулся.

Этот «бастард» был слишком привлекательным, чтобы оказаться в чистокровном родстве.

Под слоганом, выполненном в шрифте Гельветика, на меня с картинки уставился Эдвард, его брови сурово, но сексуально нахмурены. Как всегда, я понимаю, что загипнотизирована его яркими зелёными глазами. Сглотнув, я постаралась не отвлечься на этого глупого и, вероятно, отфотошопленного мужчину на картинке.

Он никогда ничего мне не обещал.

Я почти смогла почувствовать вкус тех кебабов, которые он принёс тогда вечером в дом Розали. Тот день, когда мы познакомились.

- Они просто сказочные, - сказала я, отвлекаясь на облизывание собственных пальцев, слизывая остатки еды. Мы с Эдвардом сидели немного дальше от остальных – Джаспера, Элис и Роуз. Все пятеро пили, и тогда я поняла, в чём кайф пива.

На лице Эдварда появилось любопытство, когда он пробормотал о том, что рад. Спустя минуту я осознала, что он пялился на мой рот. Я практически совращала свой палец собственным языком.

От такого внимания я покраснела, думая о том, как продолжить разговор, поэтому сделала как обычно – продолжила нести чушь.

- Где ты научился готовить? Британская еда вроде как ужасна?

Я покачала головой, насмехаясь внутри над той ранней версией себя. Я определённо была не готова к Эдварду Каллену, несмотря на его предупреждения о скором отъезде в кулинарную школу в Париж. На следующей неделе.

Наконец мы доехали до юго-восточного угла парка, и я вышла из автобуса, не удостоив взглядом эту ехидную ухмылку. Проникновенные мотивы Криса Мартина (прим. перев.: группа «Coldplay») заполнили уши, когда я быстро шагала, позволяя солнечному свету согревать меня.

Спустя пару лет после колледжа, когда оба Роуз и Эммет обвинили меня в том, что я испытываю проблемы с эмоциями после свиданий, в итоге я согласилась на встречу с психологом. Посетила я его только пару раз, прекратив, когда терапевт, Гейл, сказала, что я намеренно ищу изначально тупиковые отношения, и это своего рода сбывающееся пророчество, или же я разрушаю их сама, чтобы избежать боли.

Я ответила ей тогда, что избегаю подобных клише, но она сказала: «Ты именно такая».

После того я решила, что терапия мне не подходит, а Гейл настоящая нечисть.

Но сейчас, когда я нарезала круги пешком по южной части парка, я задумалась о том, что в этом была правда. Мои шаги замедлились.

Одно дело догадываться о проблеме. Другое – что-то делать с этим.

Больше не думая, я остановилась, развернулась и направилась к выходу из парка, чтобы поймать такси.

Бруклин – район, в котором жил Феликс – был очень причудливым, но втайне я думала, что люди, живущие там, немного туповаты. У большинства из них работа в центре, и они пели прекрасную песню о шарме и красоте их района, насмехаясь над всё большей типичностью районов Манхэттена. Как по мне, полное лицемерие, вся эта хипстерская утопия, в которой богачи притворяются авангардистами. Старбакс на углу улицы Феликса, казалось, подтвердил претензию. В любой день недели я предпочту Квинс.

- Вот здесь, - сказала я водителю. Он остановился около особняка Феликса, и я отдала двадцатку, выскакивая из такси. Достала наушники из ушей и глубоко вздохнула.

Я поднялась по лестнице и позвонила в дверь, неуверенная в том, могу ли использовать собственный ключ, учитывая наш статус на данный момент. Ничего. Прошла пара секунд, и я позвонила снова. По-прежнему ничего. Вероятно, он заснул, так как прошлая ночь была долгой. Звук со второго этажа был едва различим.

Решив попытать удачу, я открыла дверь и осмотрелась в квартире.

- Феликс? - неуверенно позвала я. Он точно либо отсутствовал, либо спал.

Я сняла сумку с плеча и пошла вверх по лестнице, обдумывая свои слова. Очевидно, мне стоило извиниться. Правильно? Половина мозга согласилась, а другая думала, что это он должен мне, но здесь я находилась для того, чтобы всё сделать правильно. Я могла вести себя достойно.

На последних ступеньках лестницы шестое чувство подсказало мне, что что-то здесь не так. Дверь в комнату Феликса была приоткрыта, свет не горел, но я слышала голоса.

Я подошла ближе. Голоса превратились в стоны.

Святое дерьмо. Моё сердце бешено стучало, а липкие руки уже схватились за дверную ручку, уши улавливали каждый скрип кровати и звук.

Раздался девичий смех, а следом глубокий и мягкий голос Феликса. В моей груди забурлила злость. Решение принято, и я открыла дверь.

Я сразу узнала. Она объезжала его, блондинистые волосы ниспадали вдоль её спины.

Хайди.

Голова Феликса была запрокинута в удовольствии, его руки удерживали её бёдра. Я, блядь, не могла поверить. Как в каком-то дерьмовом фильме.

Не зная, что ещё сделать, я откашлялась.

- Белла, - недоверчиво произнёс Феликс, наткнувшись на мой взгляд. Паника отразилась на его лице, когда он толкнул Хайди в сторону. Я увидела, как колыхнулись её сиськи, и она обернулась. Какая-то куча различных конечностей, одеял и одежды, но я не собиралась тут больше задерживаться, чтобы выяснить, что случится дальше.

Слёзы унижения застыли в глазах. Вернее, жгли. Я со злостью вытерла их, когда быстро спускалась вниз.

Я не позволю ему больше выставлять меня дурой.

- Белла! - он позвал меня сверху.

Я бы точно проигнорировала, если бы не его следующие глупые слова.
- Это не то, что ты думаешь.

- Конечно же, нет! - я развернулась, закипая.

- Я думал, у нас пауза, - заспорил он, до сих пор застёгивая штаны и спотыкаясь.

- Пауза? Чёртова пауза? Да ты же ушёл только два часа назад!

- Да, я… - он безучастно смотрел на меня, и впервые я осознала, что весь прошлый год встречалась с полным придурком.

- Ты идиот, - сказала я ему. - Твоя секретарша? Боже, какая классика. Неудивительно, что с недавних пор у тебя появилось много работы. Должно быть, и правда, много работы – совать свой член, куда попало!

- Эээ… - он говорил что-то ещё, но я уже закрыла свои уши.

- Это, - сказала я, указывая руками на пространство между нами, - всё кончено.

Я схватила сумку и перекинула её через плечо, громко хлопая дверью.

С мужиками покончено.

---

Перевод - Лиза-love-Сумерки
Редакция - vsthem

Предыдущая глава || Следующая глава