- Белла, Белла, вставай! - Я проснулась из-за уже полностью одетого и трясущего меня Эдварда.

Я боялась утра, потому что не знала, что оно принесет. Я боялась, что будет неловко или еще хуже, мы поговорим начистоту о том, что произошло или, что мы вообще будем делать вид, будто ничего не было. Но увидев его лицо, поняла, что между нами все осталось так, как и было прежде. Я чувствовала, что мы до сих пор можем быть самими собой, и что мы не должны делать вид, что ничего не произошло.

- Разве ты не счастлив после соития? - Спросила я, скосив на него глаза.

- Да. И ты тоже не выглядишь напуганной. Вообще-то, должен сказать, что ты очень мирно спала.

- Так, спасибо тебе, наверно.

- О, нет. Это тебе спасибо, - сказал он с озорной усмешкой, - забирайся в душ, Свон, нам надо вовремя успеть в школу. Карлайл сказал Вольво под угрозой всю неделю.

- Хорошо. Нет ничего лучше того, чем идти в школу свеже-дефлорированной.

Эдвард засмеялся.

- И так клуб чистоты школы Форкса потерял еще двух членов.

- Трагично, но ладно. Позволь мне уединиться, я спущусь через двадцать минут.

- Хорошо, тогда увидимся позже.

День проходил как обычно, и я была рада, что ничего, кажется, не изменилось. Я не превратилась в девицу в бедствии, которая ждала Эдварда, чтобы тот спас ее. Я смотрела на него и видела друга, а не парня, на которого запала. Я размышляла над тем, была ли теория Эдварда о том, что легко определить девушку, которая сексуально удовлетворена, правдива. Я знала, что он был полон вздора и, зная Эдварда, можно сказать, что это трюк для того, чтобы убедить нас женщин в этом, заставить покраснеть и все выдать. Я была лучше этого, и он это знает.

Но во время биологии мои мысли снова понеслись, и я поняла, что ДНК моего лучшего друга все еще находилось во мне. Странно. Я посмотрела на Эдварда и подумала, что между нами больше нет никаких секретов, запретных мест. И мне стало интересно, что же теперь будет ночью. Станет ли он приходить ко мне или это был конец нашего проведения ночей вместе?

Он пришел ко мне этой ночью. И в следующие ночи в течение нескольких недель. Это было что-то новое и таинственное, что мы более чем просто желали исследовать. Это было не так неуклюже как в первую ночь и это было по-другому. Он больше не целовал меня, мы установили негласное правило о поцелуях, почему-то это было слишком интимным. Я могла смотреть ему в глаза в темноте, когда он входил в меня, но не терпела мысли о поцелуях между нами, это заставляло меня чувствовать себя слишком уязвимой, слишком открытой. А еще поцелуи казались такими романтичными, это было бы слишком лицемерно.

Мы провели бесчисленное количество ночей исследуя, чувствуя, пробуя друг друга. Сейчас мы хорошо знали, как управлять телами друг друга. Он знал, как подойти ко мне и обнять сзади, просунув руки мне под топ и нежно коснувшись груди. Мне нравилось то, как мое тело подходило его телу, и мне нравилось легонечко двигаться против него. Я всегда могла сбить его дыхание. А он лишь коснется губами моего затылка, и я уже дрожу, а дополнительно он будет массировать левой рукой мою грудь, а правой гладить попу.

Вскоре одежда будет перемещена, мы больше не искали полной наготы, было более практично просто убирать одежду с пути. Я поняла, но никогда не делилась этим открытием с Эдвардом, что это больше меня заводило. Мысль о том, что я не полностью обнажена, что он исследует только определенные места моего тела, знание того, что это всего лишь секс, не быстрый, а тайный и немного извращенный…

Эдвард больше не спрашивал разрешения, чтобы войти в меня. Мне всегда нравилось первое проникновение, сенсация того, что ты наполнена, а затем он находил ритм. Я не знаю, как назвать это, но было что-то такое об этом чувстве, когда тебя берут, будто укрощают как-то. Мы больше не могли игнорировать то, что были мужчиной и женщиной. Я впервые полностью поняла, какой он сильный. Теперь, когда он спокойно мог перевернуть нас, он заставлял меня чувствовать себя так, будто я ничего не вешу, и все из-за того как легко он управлял мной. Не имея возможности приглушить наши стоны разрядки поцелуями, я буду утыкаться лицом ему в плечо, теперь слегка ушибленное из-за тех нескольких раз, когда я кусала его не сумев контролировать себя из-за сильной сенсации внутри, чувства того, как он изливается во мне.

Спустя несколько часов, уже в школе, мы, может, и не говорим об этом, но я по-прежнему чувствую его тепло внутри себя. Я хожу по коридорам школы, зная, что он был внутри меня, что он оставил во мне свои следы. Я размышляла над тем, чувствует ли он свой запах на мне, вспоминает ли он наши опыты, чувствует ли он ту сенсацию внизу живота, которую иногда чувствую я, вспоминая. Придает ли его внезапно разум, заставив подумать обо мне как о женщине, а не как о подруге.

Где-то в глубине души я боюсь, что сделала что-то ужасное. Что привела нас в ад, с которого мы не можем сбежать. Что все изменилось, что я убила что-то чистое. Но я знаю, что не хочу останавливаться. Не могу сказать, что происходит, что это значит, я не хочу об этом думать, не хочу анализировать свои чувства. Я не хочу принять тот факт, что мы не можем продолжать это. Но я по-прежнему буду ждать его в своей постели или буду сама ходить к нему. Я не могу остановиться. Я еще не достаточно сильна. Я наслаждаюсь нашими исследованиями, моими исследованиями, но в большинстве своем думаю, я наслаждаюсь узнаванием себя.