За минуту до Нового года...
Сначала он не видел ничего, только чувствовал резь от слепящего яркого света, коим было озарено всё вокруг, ощущал бешеное сердцебиение и невозможность ровно дышать. Драко жадно глотал ртом воздух, пытаясь прийти в себя после сумасшедшего поцелуя и силясь разлепить веки. Постепенно боль начала уходить, и он стал различать цвета и силуэты, поэтому очень скоро мог в общих чертах описать девушку, стоящую напротив него: лохматая брюнетка среднего роста в немного помятом коктейльном платье тёмно-вишневого цвета.
С каждой секундой глаза всё быстрее привыкали к освещению, и, распахнув их ещё шире, Драко также подметил, что девушка, похоже, была испугана, судя по тому, как она прижала руку ко рту, округлила свои карие глаза, а ещё… Вот чёрт!
Именно в момент, когда Драко осознал, что у Мэри – действительно карие глаза, способность нормально видеть окончательно вернулась к нему, и он тут же понял ещё кое-что: настоящее имя Мэри – не Мэри.
Её настоящее имя…
– Гермиона, – ошеломлённо выдохнул Драко, уставившись на Грейнджер, которая смотрела на него с таким же изумлением.
Всё вокруг будто взорвалось, разлилось и заходило ходуном, когда Драко со всей ясностью понял: всё это время он общался с ней – с Грейнджер.
Он целовал её.
Он ласкал её.
Он хотел её.
Он-хотел-Грейнджер-хотел-её-хотел…
– Твою мать… – только и смог вымолвить он, видя, как Гермиона медленно качает головой, не в силах справиться с изумлением.
А в мозгах Драко постепенно всё начало становиться на свои места: частые упоминания Мэри о том, что многие её не любят за что-то, от неё не зависящее (чистота крови), рассказ про парня, с которым она рассталась после пяти лет стабильных отношений (тупица Уизли), а ещё невиданная эрудированность для молодой девушки, чем из его знакомых могла похвастаться только она.
Всё сходится.
– Значит, Крис – это и есть… ты? – неожиданно начала Грейнджер, очевидно, пытаясь справиться с шоком.
И тут Драко почему-то вспомнилась их недавняя ссора, а точнее тот момент, когда они с пеной у рта спорили на тему любовников и, не зная этого, вместо того чтобы оскорблять, восхваляли друг друга.
Идиоты.
– Значит, Крис – это и есть ты, Малфой? – тихо повторила Грейнджер, чуть подняв подбородок.
А Драко почему-то стало так смешно, что он едва сдержался, чтобы не захохотать в открытую.
Наверное, нервы сдали.
– Невиданная сообразительность, Мэри, – еле выдавил он, смотря прямо на Грейнджер, которая спустя несколько секунд сделала то, чего он ожидал меньше всего: она пару раз моргнула, а затем громко рассмеялась.
Не веря своим глазам, Драко наблюдал, как Гермиона заливисто хохочет, запрокинув голову, и вскоре захохотал сам от абсурдности той ситуации, в которой они оказались.
По сути, они могли догадаться, с кем общаются ещё в первые дни свиданий вслепую, ну а уж в последние – тем более. Просто оба отчаянно отодвигали от себя возможность того, что Мэри может оказаться Гермионой, в то время как Драко – Крисом.
Они шли на поводу у предрассудков, хотя каждый вечер клятвенно обещали, что те их не затронут в отношении друг друга.
Идиоты, настоящие идиоты.
Постепенно смех начал стихать, а в душе с каждой секундой стали просыпаться всё новые и новые эмоции, наводнившие голову огромнейшим количеством вопросов, флагманом среди которых был один — что дальше?
Драко видел, как тускнеет улыбка на припухших от поцелуя губах Гермионы, как в глазах постепенно расцветает горечь, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
И, когда она, сделав несколько неровных шагов назад, отвернулась и быстро зашагала к двери, Драко подумал, что, похоже, для себя она нашла ответ на интересующий их обоих вопрос.
Сердце ухнуло вниз.