Когда на другое утро Скарлетт проснулась, Ретта возле нее уже не было, и если бы не смятая подушка рядом, она могла бы подумать, что все происшедшее ночью приснилось ей в диком, нелепом сне. Она покраснела при одном воспоминании и, натянув до подбородка одеяло, продолжала лежать в солнечном свете, пытаясь разобраться в своих беспорядочных ощущениях.

Эта ночь была так не похожа на все, что хранилось в тайных уголках ее памяти. Неистовство страсти впервые прорвалось сквозь сдержанность Ретта. Впервые он скинул опостылевшую маску безразличия. Впервые безоговорочно подчинил себе Скарлетт. Впервые он открыл Скарлетт ее истинную чувственность. Впервые заслонил собою все нелепые сомнения и пустые мечты.

Прервав сокрушающей силы поцелуй, Ретт подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Голова ее была крепко прижата к его груди — Скарлетт слышала тяжелые удары его сердца. Она глухо вскрикнула — он вдруг остановился, повернул ей голову и впился в нее таким неистовым поцелуем, что она забыла обо всем, — осталась лишь тьма, в которую она погружалась. Да его губы на ее губах. Он покачивался, точно под порывами сильного ветра, и губы его, оторвавшись от ее рта, скользнули вниз — туда, где глубокое декольте ее платья открывало доступ к нежной коже. Он шептал какие-то слова, которые она не могла разобрать, губы его рождали чувства, прежде ей неведомые. Она попыталась что-то сказать, и он тотчас снова закрыл ей рот поцелуем. И вдруг дотоле не познанный дикий вихрь восторга закружил ее — радость, страх, волнение, безумие, желание раствориться в этих сильных руках, под этими испепеляющими поцелуями, отдаться судьбе, которая стремительно несла ее куда-то. Впервые в жизни она встретила человека, который оказался сильнее ее, человека, которого она не смогла ни запугать, ни сломить, человека, который сумел запугать и сломить ее. И она вдруг почувствовала, что руки ее сами собой обвились вокруг его шеи и губы трепещут под его губами, и они снова поднимаются — все выше, выше, в темноте, темноте мягкой, кружащей голову, обволакивающей.

Ретт толкнул плечом дверь в свою спальню, и Скарлетт впервые оказалась в его комнате. Оба замерли, когда Ретт поставил жену на ноги, прижимая спиной к мощной груди, а его сильные ладони обхватили ее талию.

Она хотела что-то сказать, что-то вертелось на языке, но ускользнуло, стоило ей почувствовать, его горячее дыхание на затылке. Оба замерли лишь на миг… Скарлетт вскрикнула, когда муж с силой рванул ее платье, не тратя время на расшнуровку корсета. Но Ретт не дал ей опомниться, возразить, воспротивиться.

— Клянусь богом, сегодня ночью в моей постели нас будет только двое, — прорычал он, разворачивая жену в объятиях и снова захватывая ее губы.

Кулачки Скарлетт уперлись было в твердые плечи в последней беспомощной попытке оттолкнуть, но уже в следующий миг ее пальцы обхватили сильную шею, прижимая голову мужа еще ближе, принимая его власть, подчиняясь ему.

Леди, настоящая леди, не могла бы людям в глаза глядеть после такой ночи. Но над чувством стыда торжествовала память о наслаждении, об экстазе, охватившем ее, когда она уступила его ласкам. Впервые она почувствовала, что живет полной жизнью, почувствовала страсть столь же всеобъемлющую и первобытную, как страх, который владел ею в ту ночь, когда она бежала из Атланты, столь же головокружительно сладкую, как холодная ненависть, с какою она пристрелила того янки.

Ретт властвовал над ней в эту ночь и упивался своей властью. Он делал с ней такое, что Скарлетт не могла даже вообразить, как прикасался, где целовал… Он даже поставил ее на колени! И она не могла ему возразить, она купалась в том мареве страсти, которым он окутал ее. Как же она скучала по его рукам, по его грубым ласкам. Как же долго она жила без наслаждения, не сознаваясь даже самой себе в этой греховной потребности.

Зажмурившись, словно прячущийся от наказания ребенок, Скарлетт сжалась на мгновение и с усилием сбросила с себя одеяло. Она не хотела анализировать происшедшее. Страсть. Да, страсть – вот что владело ими обоими в эту ночь. И еще неизвестно, кто из них двоих получил больше. Скарлетт вскинула подборок, подумав об этом. Ведь точно! О, как она мечтала когда-то – в начале их семейных отношений, чтобы он выбросил свою сдержанность, показал себя истинного хотя бы в самые интимные моменты. И вот это произошло. Упрямое сердце Скарлетт сразу же возликовало, уверившись в том, что Ретт к ней не равнодушен, что она нужна ему, по-настоящему нужна. Признаваться, что Ретт нужен ей самой, она не спешила, как и вообще понимать это. Однако уж теперь-то она не станет запираться в своих покоях. Теперь-то всё может стать по-другому. Конечно, если он не будет таким упрямцем, как прежде!

Скарлетт потянулась всем телом и, почувствовав томление в мышцах, свидетельствующее о бурной ночи, захихикала, словно юная девчонка, услышавшая первый в ее жизни комплимент, лишенный джентльменской обходительности. Воздух был такой бархатный, солнце светило так мягко, и воспоминания о буйстве пережитых эмоций рисовали в ее воображении столь красочные картины, что сердце Скарлетт подпрыгнуло от радости. В груди ее что-то росло, росло, ей скоро стало больно от счастья — больно, как бывает от непролившихся горячих радостных слез.

Однако оставалось выяснить, где же Ретт. Хотя Скарлетт почти не сомневалась – наверняка он с Бонни. И эта мысль — понимание привязанности мужа к их дочери — вопреки привычной ревности разлила в сердце Скарлетт еще больше тепла, даже какой-то неведомой симпатии и нежности.

Поднявшись с постели, Скарлетт снова довольно вздохнула, оглядывая комнату — почти что холостяцкое убежище ее мужа. Она впервые разделила с ним это ложе. Впервые переступила порог этой комнаты с тех пор, как сама запретила ему прикасаться к ней.

И вот теперь Скарлетт даже не вспомнила о причинах, побудивший ее совершить подобный шаг. Ах, какая-то мимолетная глупость, наверное. Как можно было лишать себя столь ярких переживаний, столь чистого и запретного удовольствия. Ни благородные порывы сохранения верности Эшли, ни страх располнеть не колыхнулись в ее душе. Все было правильно, как и должно.

Заслышав шум на лестнице, Скарлетт хотела накинуть на себя халат. И тут же, поняв, что никакой одежды у нее в этой комнате нет, и даже платье ее бесстыдно разорвано и валяется на полу лохмотьями, прыснула от смеха и повалилась обратно на широкую кровать мужа, раскинув руки, и вовсе не стыдясь своей наготы. В конце концов, в эту ночь Ретт изучил все ее тело, словно впервые открывая его и для себя, и для обладательницы.

— Мисс Скарлетт, — послышался из-за двери вкрадчивый голос Мамушки. И Скарлетт спешно зарылась в простыни, прежде чем пригласить Мамушку войти.

Оказалось, что та принесла для хозяйки дома одежду по просьбе Ретта. Однако на вопрос о том, где же сам капитан Батлер, Мамушка отозвалась неохотно и уклончиво. Скарлетт лишь стало очевидно, что дома Ретта нет.

Передернув плечами, таким образом выразив возмущение, что супруг посмел оставить ее одну после такой ночи, Скарлетт привела себя в порядок так быстро, словно для нее стало жизненно важно покинуть его комнату. Хотя в эти минуты она вовсе не сомневалась, что совсем скоро вернется в нее снова. И снова переживет то таинство, которое настигло ее прошедшей ночью.

Не могла же она одна чувствовать весь тот вихрь?! О нет, это совершенно невозможно. Наверняка и для Ретта эта ночь стала столь же особенной. И каждое мгновение этого дня мысли Скарлетт возвращались к нему, к его словам, к действиям, к тому безумству, что они разделили на двоих. И каждый миг Скарлетт бросала взволнованные взгляды на улицу за окном, на входную дверь. Она была уверена, что вот-вот придет Ретт, скажет непременную колкость, а потом обнимет ее так, что станет тяжело дышать.

Но к обеду Ретт не появился, не было его за столом и во время ужина. Прошла ночь, долгая ночь, когда Скарлетт лежала без сна до зари, прислушиваясь, не раздастся ли звук поворачиваемого в замке ключа. Но Ретт не пришел. Когда и на второй день от него не было ни слова, Скарлетт уже не могла себе места найти от огорчения и страха. Она поехала в банк, но его там не оказалось. Она поехала в лавку и устроила всем разнос, но всякий раз, как открывалась дверь, она с бьющимся сердцем поднимала глаза на вошедшего, надеясь, что это — Ретт. Она отправилась на лесной склад и так распушила Хью, что он спрятался за грудой досок. Но и здесь Ретт не настиг ее.

Унизиться до того, чтобы расспрашивать друзей, не видел ли кто Ретта, — она не могла. Не могла она расспрашивать и слуг. Но она чувствовала: они знают что-то такое, чего не знает она. Негры всегда все знают. Мамушка эти два дня была как-то особенно молчалива. Она наблюдала за Скарлетт краешком глаза, но не говорила ничего. Когда прошла и вторая ночь, Скарлетт решила отправиться в полицию. Может быть, с Реттом случилось несчастье. Может быть, его сбросила лошадь и он лежит где-нибудь в канаве, без помощи… О, какая страшная мысль!.. Может быть, он мертв…

На другое утро, когда она, покончив с завтраком, надевала у себя в комнате шляпку, на лестнице раздались быстрые шаги. Сразу ослабев, благодаря в душе бога, она опустилась на кровать, и в эту минуту вошел Ретт…

---

Продолжение получилось нескорым, но, надеюсь, оно нужно не только мне самой. Если есть что сказать, буду рада видеть на ФОРУМЕ.