Часть 5.2.

- То есть, всего семь? - включилась в обсуждение Анна, отходя от окна ближе к мужчинам.

- По трупу на каждый день недели, - проворчал себе под нос Штольман, - и как это понимать, Пётр Иванович? Почему ещё три, а не четыре или пять?

Миронов ожидал такого вопроса, потому принял вид всевидящего оракула.

- Все эти убийства: стихи, нарисованная пиктограмма и состав лосьона на ранах - все это указывает на вызывание Люцифера. Должны быть пренесены в жертву семь греховных душ.

- Семь смертных грехов? - догадалась Анна, к чему клонит дядя. - Но с чего ты решил, что жертвы связаны со смертными грехами?

- А ты вспомни, какие у нас смертные грехи? И посмотри на жертвы, да и стихи напрямую указывают на это, - Пётр указал на доску, где были развешены фотографии убитых.

- Гнев, похоть, уныние, чревоугодие, алчность, зависть, тщеславие, - медленно перечисляла Анна, вспоминая смертные грехи.

Штольман подошёл ближе, всматриваясь в фотографии и обдумывая полученную информацию.

- Так подожди… нам надо понять: какие грехи уже отработаны и какие остались, - Миронова рассуждала, глядя на дядю, закусив пальчик, которым только что размахивала в воздухе, строя догадки.

- Гнев, я так полагаю, это наш боец Лассаль, похоть - девушка из заведения Аглаи Львовны, а вот с остальными признаться затрудняюсь, - произнёс Яков Платонович, обращаясь к собеседникам.

- Элис англичанка.
"Нет выхода, кругом тупик
И руки опустились, сразу сник,
И 50 оттенков серого вокруг,
И враг не враг, и друг не друг" - процитировала Анна стих, - это похоже на уныние, у неё же все близкие умерли, и врачи говорили, что она пала в какое-то оцепенение, больше существовала, чем жила.

Старший Миронов одобрительно кивнул головой, подтверждая ее догадку.

- Тогда Молостова … соседки говорили: она всю жизнь завидовала своей сестре, что живет заграницей, выходит, зависть? - девушка смотрела на мужчин, ожидая их реакции.

"Как туча серая, закрыв надолго солнце,
Как дождик, целый день стучащий к нам в оконце,
Как червячок, что спелый портит плод,
Так чувство это вред нам всем несёт.
Оно нам крылья обрубает, душу ранит
И сердце не отманит,
Его обманит", - процитировал Пётр Иванович, - все верно, племянница.

- Тогда что у нас остается? Тщеславие, алчность и чревоугодие. И кто может подходить под эти грехи? - Яков в задумчивости стал потирать свой подбородок.

Все приняли задумчивый вид, размышляя над сложившейся ситуацией. Тишину прервал телефонный звонок, Пётр Миронов, сославшись, что звонок очень личный, покинул кабинет.

Стоило хлопнуть двери, как Яков будто очнулся от своей задумчивости и тут же подлетел к Анне. Девушка не успела опомниться, как оказалась в кольце сильных рук, а ее губы уже покрывал страстный поцелуй.

- Аня, почему ты ушла утром? Я весь извелся, не зная, где ты, пока не нашёл твою записку, - переведя дыхание после поцелуя, проговорил Яков.

Глаза девушки сияли счастьем и весельем, она коснулась лёгким поцелуем мужских губ, перед тем, как сказать строгим голосом, но со смешинками в глазах:

- Делом займитесь, Яков Платонович.

Штольман даже оторопел от такого заявления, но следующие слова Анны его успокоили.

- А о личном мы поговорим вечером, после работы.

Едва прозвучали последние слова, как дверная ручка повернулась, влюбленные в миг отскочили друг от друга, а из-за дверей показался дядюшка.
Анна, скрывая свой румянец, поспешила с чайником из кабинета со словами: "Схожу, наберу воды". Дядя проводил ее веселым взглядом, затем перевёл взгляд на Штольмана, который делал вид, что перебирает бумаги на столе.

- Яков Платонович, - воспользовавшись моментом и оставшись наедине, обратился Миронов, - я никогда не лез в личные дела племянницы, но если ее счастливые глаза перестанут сиять и наполнятся слезами…
Договорить Пётру не дал Яков, перебив его:

- Порчу на меня наведете, - поняв, куда клонит заботливый дядя, Штольман попытался обернуть все в шутку. Но Миронов был серьёзен.

- Ну что вы, я ножи хорошо метать умею.

- Угрожаете?

- Предупреждаю.

Мужчины не сводили взгляда друг с друга.

- Пётр Иванович, я сам готов любому врезать, если он причинит вред Ане, - серьёзно ответил сыщик.

Миронов одобрительно кивнул головой. Не то чтобы он не верил Анне или не доверял Штольману, напротив, следователь вызывал в нем полное доверие и уважение, но предупредить жениха племяницы следовало.

Обсуждение продолжилось за горячим чаем с печеньем.

- А ведь он должен быть из местных, раз так хорошо знает о жертвах, - высказал свою версию Штольман.

- Вполне возможно, - поддержала его Анна. - Дядя, может, ты в курсе, кто в нашем городе промышляет сатанинством?

- Я могу, конечно, узнать, но о таких вещах не кричат на каждом углу, - помялся Миронов.

- Ой, дядя! Тебе ли не знать, где искать, - с хитрицой пожурила Анна родственника.

- Действительно, Пётр Иванович, мы были бы вам очень признательны, если бы вы нам помогли, тем более, все эти оккультные дела вам хорошо знакомы, - обратился Штольман.

- Ох, ну что с вами делать, уговорили, помогу, - потирая коленки, согласился специалист по оккультным делам, - разрешите приступить?

Миронов принял позу "безотлагательно приступить к делу", получив одобрительные кивок следователя, покинул кабинет.

Рабочий день протекал в некой суете: совещания у начальства, бумажная волокита с заполнением отчётов, да и текущие дела требовали внимания, разлучив влюблённых следователей по разным углам отделения полиции.

Заполнив последний отчёт и сдав дела в архив, Анна попрощалась с сослуживцами, курившими на крыльце, и отправилась через парковку в сторону дома. Погода стояла чудная, дневной зной сменился освежающим ветерком со стороны реки, что так манило прогуляться после душного кабинета. Но ее неначавшуюся прогулку прервал знакомый голос:

- Анна Викторовна, вас подвезти?