Часть 18. 1

«Беременна… четыре недели… ребёнок…», - как заезженная пластинка, крутилась в голове Штольмана, пока у него обрабатывали рану на лице. Рана была неглубокая, накладывать швы не было необходимости, но вот шрам все-таки останется. Осмотр доктором не выявил явных увечий, лишь ссадины да ушибы, поэтому после осмотра счастливому папаше разрешили остаться в палате Анны.

Она все ещё не пришла в себя. Она напоминала спящую красавицу: русые волосы на подушке и алые губы, жаждущие поцелуя. Яков, поддавшись порыву, даже прикоснулся к ним в надежде, что откроются голубые очи, но все было тщетно - Анна спала.

После эйфории счастья и радости на Штольмана легли тяжесть вины и осознания, какой опасности подверглась девушка.

Яков сидел рядом с постелью Анны, не сводя с неё глаз, её рука покоилась в его ладоне. Мысли метались от счастливых к грустным, и все же усталость и события прошедших суток взяли вверх, и Штольман забылся глубоким сном.

Пробуждение было не очень приятным, болела голова и немного подташнивало. По инерции она потянула руку к лицу, но её что-то удерживало. Воспоминания навалились вихрем: похищение, связанный Яков, глаза тут же распахнулись в ужасе. Кремовый цвет стен, кофейные шторы на окнах, голоса, доносившиеся из-за двери, и катетер для капельницы в сгибе локтя - она в больнице. Взгляд падает на то, что сковывает её руку, вернее, на того… Мужчина просыпается от лёгкого шевеления и тут же встречается с голубыми глазами, полными слез.

Солёные дорожки бегут по щекам, не в силах остановиться.

- Прости… - шепчет Яков, чувствуя за собой непростительную вину.

- Живой… живой… живой, – шепчут пересохшие губы, смоченные солёной влагой. Руки сами тянутся убедиться в сказанных словах, Яков подчиняется, поддавшись вперёд, навстречу девушке. Оказавшись в объятиях любимого, Анна разрыдалась. Штольман шептал слова любви и прощения, покрывая поцелуями любимое лицо.

- Милая, все хорошо, я здесь, с тобой… Солнышко, не плачь, тебе вредно волноваться, - Штольман терялся, что нужно сказать, тихая истерика Анны никак не заканчивалась.

- Ты... Ты уже знаешь? – в голосе звучали нотки обиды, что не самой Анне пришлось донести такую радостную весть.

- Анечка… - Яков оставил поцелуй на её губах, - я… у меня просто нет слов…

- Ты не рад? – испуганно взглянули голубые глаза.

- Глупенькая, я счастлив, - широкая улыбка потвердила сказанные слова. – Кого мы ждём? Мальчика? Девочку?

- Мальчика. Платона. – слезы высохли, а на губах счастливая улыбка, Анна пальчиками касается израненной части лица любимого.

Вдвоём лежать на больничной кровати неудобно, но Анну и Якова это не беспокоит, в объятиях друг друга тепло, спокойно и уютно.

- Яша? - тихо зовет Анна, устроив голову на его плече.

- М? – успевший вновь задремать, отзывается Штольман.

- А что все это было? Кто это был за человек?

Как бы неприятно было напоминать и вспоминать самому, но это было неизбежно, Анне все равно необходимо будет давать показания, да и не было смысла держать все в секрете. Да и секрета-то не было, просто был период в жизни, который не хотелось вспоминать.

- Анечка, может, позже я все тебе расскажу? Тебе волноваться нельзя.

- А так, мучаясь догадками, я значит не буду, - надулись розовые губки, которые Штольман тут же поцеловал, сдаваясь.

- Это был Илья Петрович Уваков, мой сослуживец и бывший близкий друг, - с горечью в голосе произнёс Яков. – Мы вместе с ним служили в спецподразделении, были в горячих точках, всегда вместе… Была с нами ещё Арина, маленькая такая, но шустрая и тихая, позывной у неё был Кошка.

- А у тебя какой был позывной? – перебила Анна исповедь любимого.

- Барс.

- Барс… Тебе подходит, - Миронова заглядывает в глаза Якова и видит там любовь, а ещё грусть. – Прости, что было дальше?

- Они с Ильёй полюбили друг друга.

- А ты? Ты… любил эту Арину? – вновь Анна перебивает мужчину, но в её голосе теперь слышатся ревнивые нотки, что не ускользает от внимания Якова.

- Любил… но не так, как тебя, - маленький поцелуй, и Яков продолжил, - я любил её как младшую сестру.

После небольшой паузы, которая была посвящена губам Анны, Яков продолжил.

- Это произошло в Африке, нас тогда отправили освобождать танкер от сомалийских пиратов. Илью ранили, но не сильно, мы с Ариной отправились на новый вызов: террористы захватили заложников в гостинице, Увакова отправили в больницу. Но он сбежал от врачей к нам. Операция уже была завершена, мы с Ариной обходили территорию, когда её спрятавшийся боевик взял в плен… Он держал дуло пистолета у её виска…

Штольману было тяжело вспоминать, ещё тяжелее говорить, воспоминания прошлого переплетались с недавними событиями, он сел на кровати.

- Появление Увакова спровоцировало боевика… Я не успел… Мой выстрел прозвучал позже, чем его…. – Штольман закрыл руками лицо.

Анна подсела рядом, обхватив его руками:
- Ты не виноват, это случайность… роковая случайность, - шептала Анна.

- Нет, Аня, виноват, я не сберег её, я обещал другу позаботиться о ней и не сберег… Наверное, поэтому я долгое время никого не подпускал близко к своему сердцу, боялся точно так же потерять любимого человека и чуть не потерял, - Штольман сильно сжимает Миронову в объятиях под натиском накативших чувств.

- Ой.

- Прости, - грустные уставшие глаза смотрят на Анну.

- Получается, все эти годы Уваков вынашивал план мести тебе? – предположила девушка.

- Выходит, так… Тогда он меня вовсе обвинил, грозился отомстить. Не знаю, умышленно или это было случайность, но через день после тех событий он разбился на машине, слетел с обрыва, тело не нашли, все предположтельно смыло быстрым течением реки. Позже пришли сведения с неоспоримыми доказательствами, что он продавал оружие боевикам…

Воцарилась тишина. Анна не знала, что сказать, каково это: в один миг потерять близких, да ещё и узнать, что один из них оказался предателем. Анна теснее прижалась к Штольману, выражая свою поддержку.

- Анечка, я так виноват перед тобой… и перед Нежинской… - после молчания заговорил Яков.

Анна могла понять вину перед ней, но причём тут Нина не могла взять в толк.

- Нежинская? А перед ней-то за что?

- Её убили на моих глазах… Перерезали горло…

При таких словах Анна прикрыла ладошкой рот, пусть она недолюбливала актрису, но смерти ей не желала.

- Я предположил, что она может стать последней жертвой, решил, если буду рядом, то смогу поймать преступников... Мне так стыдно, мне пришлось соврать тебе тогда по телефону, - Яков повернулся к Анне, заглядывая в её голубые глаза.

- Она пришла в участок, я так и не понял зачем. Я решил: это удобный повод сблизиться с ней, пригласил на ужин, а тут позвонила ты. Надо было заранее с тобой все обсудить, но вышло все так спонтанно, да и преступники стали убивать раньше времени, я решил действовать… Аня, ты простишь меня? Между нами ничего не было, хотя в её поведении все намекало на это.

- А я не могла понять: почему она так вальяжно ведёт себя передо мной, - заметила Анна.

- А куда ты пропал на следующий день?

Яков улыбнулся:
– Меня действительно вызвали в столицу, там я узнал, что Уваков жив. На обратном пути меня похители…

- Так, выходит, за всеми убийствам и стоял Уваков? Но зачем? – задалась вопросом Миронова. - В качестве мести больно как-то замудренно.

- Придёт в себя - узнаем, - на последних словах Штольмана раздался стук в дверь.

В палату вошёл врач.
- Яков Платонович, вы просили сообщить об изменениях состояния второго больного… Он скончался.