Часть 13.2

От автора: упомянутые события в главе близки к действительности, но по большей части вымысел автора.

Сознание медленно прояснилось, но Штольман не спешил открывать глаза. Притворяясь, пытался оценить ситуацию по звукам и запахам. Вокруг было тихо, никаких звуков, говорящих о наличии посторонних людей. Слышался редкий всплеск воды, а в нос ударял резкий запах тины и рыбы.
Яков попытался оценить свое положение: сидит, руки и ноги скованы. Когда голова ясно смогла мыслить и события произошедшего ударили в сознании, Штольман резко открыл глаза. Он находился в каком-то старом заброшенном сарае, видимо, рядом с рекой, об этом говорили развешанные на стенах сети и полусгнившая лодка в углу, рот ему не заклеили, видимо, место глухое, звать на помощь бессмысленно.
Сам Яков сидел в кресле, руки его были привязанными скотчем к подлокотникам, как и ноги к ножками кресла. «Странный, однако, способ», - подумал Штольман и сжал свободные пальцы в кулак, напрягая мышцы, чтоб разорвать путы. Ничего не вышло, даже кресло, казавшееся хлипким на вид, не поддалось на усилия.

Дав себе передышку, Штольман погрузился в размышления, анализируя случившееся.

Первое, он ужинал с Нежинской, потом отправился в столицу на встречу с генералом. Новости, которые донёс до него Варфаломеев, оказались очень неприятными.

- Яков, у меня для тебя не очень хорошие новости… Хотя… тебе решать, - после приветствия заговорил генерал, с отеческой заботой смотря на Штольмана.

- Есть информация, что твой друг жив. После того, что случилось в Сомали, конечно, тебе решать, друг он тебе или нет, но я подумал, что тебе это необходимо знать.

Новость оказалась как удар под дых, в голове сразу вспомнились лица близких друзей, боевых товарищей. Воспоминания калейдоскопом кружились в голове, от весёлых счастливых до тяжело-грустных, счастливые лица сменялись гримасой боли и отчаянья, гнева, смертельной бледности.

В таком состоянии Яков не мог садиться за руль, пришлось задержаться на пару часов. Но тревога на душе не позволяла долго задерживаться, и все же пришлось. Доклад руководству, раз он оказался в столице и забрал бумаги, на которые отправлял запрос. Так в его папке оказалось несколько кандидатов на роль гипнотизёра, быстро просмотрев досье и отметив главное, Штольман убрал бумаги. В руке вновь возник телефон: на протяжении всего утра он пытался дозвониться до Анны, но она не отвечала. Якова разбирала тревога и стыд за непреднамеренную ложь. В трубке вновь раздовались одни гудки, Штольман набрал очередное смс и поспешил к машине, он рвался в Затонск.

Пробки в разгар рабочего дня очень сильно злили и без того взвинченного мужчину, поэтому как только он оказался на трассе ударил по всем газам.
Уже когда до Затонска оставались считанные километры, на одинокой трассе, ведущей к городу, авто Штольмана пробило колесо. Только реакция и опыт Якова позволили ему справиться с управлением и не разбиться на большой скорости. Делать нечего, пришлось менять колесо. Стоило Якову наклониться к багажнику за запаской, как позади него остановилась машина.

- Мужик, может, помочь чем? – последнее, что услышал Штольман, прежде чем провалиться в темноту.

Очнулся Яков уже здесь, связанный и не до конца понимающий что происходит.

Казалось, время тянулось, голова болела от мыслей, что в ней крутились, а самое главное, Якова мучал вопрос: что с Анной?

Шум колёс отвлек мужчину от раздумий, судя по звуку, машина приехала одна, характерный звук двигателя сказал Штольману, что эта его машина.

- Что, следак, уже очнулся? – спросил вошедший в капюшоне, лицо которого Штольману показалось знакомым.

- Вот тебе, чтоб не скучал, - рассмеялся второй вошедший и кинул к ногам Штольмана женское тело.

Сердце Якова дрогнуло: на миг показалось, что это Анна.

- Ладно, следак, развлекайся, пойдём покурим, пока босс не приехал, - второй бросил тому, кто был в капюшоне, пачку сигарет. Человека в капюшоне Штольман признал как гипнотизёра, вспомнив бумаги, которые просматривал.

- Нина, Нина! – позвал Яков актрису, как только за преступниками закрылась дверь.

Женщина медленно приходила в себя. Испуганный взгляд открытых глаз.

- Яков! Что происходит?! – взволнованно спросила Нежинская. Она попыталась встать, но связанные руки помешали.

Хотел бы он успокоить её, но понимал, что его расчёт оказался верным, вот только не понятно было, почему его схватили первым.

Яков уже хотел сказать что-нибудь одобряющее, но ему помешал скрип открывающейся двери. «Видимо, приехал босс», - подумал Штольман, так как слышал шуршание колёс по гравию.

Они входили по одному, словно издеваясь над нервами Штольмана. Сначала вошёл гипнотизёр, поднял Нину с полу, что-то шепнув ей на ухо, после чего она перестала кричать и вырываться, стала послушной, как марионетка.

Следом вошел второй, которого Штольман про себя назвал «худым». В руках у него был серповидный нож. Третьим вошёл тот, кого Яков не ожидал увидеть, но в свете последних новостей предполагал.

- Ну, здравствуй, Барс! Вижу, ты не сильно удивлён, увидев меня, – нахально прозвучал голос.

- Доложить успели, что ты жив, - не сводя взгляда, ответил Яков. – Змей, а для чего такой мудреный расклад?

- Заценил?! – самодовольно произнес бывший друг. Присев на один из деревянных ящиков, он продолжил, - Говорят, месть - это блюдо, которое подают холодным, поверь, у меня было время все тщательно продумать и подготовиться.

Змей сделал жест рукой, гипнотизёр отошёл от Нежинской, его место занял «худой» с ножом.

- Какой твой самый страшный грех, Штольман?

Яков ничего не успел сказать, возразить, остановить. Он только увидел, как затуманеные гипнозом глаза Нины прояснились и тут же наполнились ужасом, который застыл там навечно.

Красная жидкость брызнула и стала стекать в вовремя поставленный сосуд.

- Зачем? – прошипел сквозь зубы Штольман, закрывая глаза, видеть смерть невинного жестоко. Пальцы вновь сжались в кулак, вот только правая ладонь сомкнулась вокруг какой-то рукояти. Открыв глаза, следователь увидел в своей руке серповидный нож со следами крови.

- За все надо платить, - с издевкой произнёс «худой», аккуратно забирая нож у Штольмана, чтоб не оставить своих отпечатков. Тело Нины выносил гипнотизёр, на полу оставались небольшие капли крови.

- Я не прощаюсь, Барс. Око за око!

Последним сарай покинул когда-то близкий друг и сослуживец Штольмана.