Закатное солнце играло рефлексами в волосах цвета красного дерева. Красиво, волнующе, маняще. Чак вновь коснулся прядей густых волос, но ощутил лишь их жесткость и неуместную длину.
Меган выгнулась, посылая вибрацию по всему телу парня. Она, оседлав его, дотягивалась своими пальчиками до каждого нуждающегося в прикосновении участка кожи, царапая и возбуждая. Чак прикрыл глаза, сминая ее груди и спускаясь ниже, к талии и узковатым бедрам. Девушка шумно выдохнула, и с ее губ сорвался низкий стон.
- Ну же, Басс, - бархатным голосом пропела девушка. На ней не было ничего, кроме кружевного фартука официантки, который шел ей, определяя принадлежность.
Она была красивой, восхитительно гибкой, молчаливой. И доступной.
Он затащил ее в номер после пятиминутный беседы, особо не используя чар Басса. К ней хотелось прильнуть, положив голову на небольшую грудь, и попросить ее просто замолчать. Он бы так и сделал, сделает, но сначала должен отблагодарить Меган за компанию.
Чак резким движением вошел в нее, смакую резкий стон, сорвавшийся с губ девушки. Меган с рвением задвигалась, вбирая его почти во всю длину и позволяя наблюдать за своим стройным телом и волосами совсем не того цвета. Чак водил руками по гладкой смуглой коже, щипая, царапая. Он вымещал на ней всю ту боль, агрессию, что селились в нем в последнее время. И девушка отвечала ему с еще большим желанием в глазах цвета грозового неба.
- Да, так, - подсказывала она, наклоняясь и целую его грудь, проводя зубами по чувствительным соскам и прессу.
Ее движения, умелые и решительные, позволили ему достичь кульминации довольно быстро. С тихим стоном и замиранием сердца.
Меган склонилась над ним и поцеловала в щеку, шепча слова, которых Чак не мог разобрать. Ему хотелось, как и раньше, прижаться к чьей-то груди и слушать тишину, зная, что эта тишина на двоих.
Он притянул ее взмокшее тело к себе и осуществил задуманное. На лице девушки промелькнула ленивая улыбка, она ласково коснулась его влажных волос и пригладила их.
- Спасибо, - тихо буркнул Чак ей в грудь, что заглушило звук. Девушка почти не разобрала слов, но позволила себе домыслить.
Чак Басс благодарил ее. Это казалось удивительным и странным, поэтому девушка тут же подумала, что что-то, должно быть, случилось с этим парнем.

С ним случилось нечто неожиданное. Он, так скажем, облажался, проиграл и прочее в этом духе. Упустил шанс, момент, который волей судьбы представился ему. Возможно, она была единственной, кто могла сдуть пыль с его черствого сердца и задеть чувства, обратившиеся в спячку на многие годы.
А потом ей взбрело в голову согласиться на сомнительного вида сделку. Обещающую долгую жизнь рядом с любящим мужчиной, смерть в один день и всякое такое, взятое из сопливых надуманных клятв.
Согласилась и посмотрела на него торжествующе, крича темными от волнения глазами: «Я победила!».
Он согласился с ее немым кличем в ту ночь и соглашался теперь, в одиночестве докуривая сигару в своем клубе.
Ему, может быть, следовало быть более терпимым к ней, романтичным, что ли. Таким, каким она хотела видеть мужчину рядом с собой. А потом бы свыклось, стерпелось, став Блэр всецело его.
Но он остался собой. И чего ожидал в таком случае?
Признаться, он не мог предвидеть действий друга. Нейт сомневался на счет их отношений с Блэр, сам признавал это и доверительно рассказывал Чаку о своих метаниях. Потому-то он и рассчитывал, что друг не придет на праздничную вечеринку и тем самым поможет ему приблизиться к расстроенной девушке.
Нейт удивил его, ее, всех. Своим этим опрометчивым поступком. Потому что, кто обручается в семнадцать?
Чак точно не смог бы предложить подобного Блэр, потому заведомо проигрывал идеальному Арчибальду. Но это осознание выбило его из колеи, заставило почувствовать свое бессилие в ярких красках не присущих осени. И что-то умерло в нем в тот момент, сгорело голубым пламенем, тихо поскуливая и роняя редкие слезы.
Может, то была надежда.

Надежда, что она появится из неоткуда, войдет, покачивая бедрами и откидывая за спину свои каштановые блестящие локоны, мимолетно улыбнется своим стремительным мыслям и найдет его взгляд, нацеленный прямо ей в душу.
Остановится, несмело прищуриваясь и выдыхая сладкий воздух из своего чуть приоткрытого рта.
Чак замер. На него смотрели карие глаза, внимательные и изучающее.
- Блэр, - удивленно пробормотал он, разглядывая изящный силуэт девушки. Она смелее улыбнулась и подошла к барной стойке, за которой сидел Чак, потягивая мартини и докуривая сигару.
- Привет, Басс, - звонко поприветствовала парня Блэр, занимая место рядом с ним. Она кинула свою сумочку на барную стойку и кивнула бармену. – Выглядишь паршиво.
- Ты выглядишь чуть лучше, - хмыкнул Чак, внимательно разглядывая девушку. Ее лицо было свежим, слегка тронутое косметикой и хранившее отпечаток сна. В волосах мелькала зеленая лента с бантиком на боку, а на плечи накинуто лимонное пальто.
- Как всегда, вежлив и приятен, - подразнила Блэр, - но я пришла не за этим.
Ее визит имел цель. Как жаль. Ему хотелось бы думать, что Блэр пришла просто проведать его, поинтересоваться самочувствие или чем-либо другим. Их дружба была долгой, легендарной и предполагала наличие заинтересованности друг в друге.
- Я и Нейт хотим пригласить тебя на ужин по случаю нашей помолвки в доме Арчибальдов, - перешла к делу девушка, произнося слова на одном дыхании. – Если ты не захочешь прийти, мы поймем.
Она подняла на него свои глаза и улыбнулась, явив миру очаровательные ямочки на щеках.
-Мило, Уолдорф. Я приду, - ответил Чак бесстрастно, одним глотком осушая бокал мартини. Ему нравилось ее общество и доставляло болезненное удовольствие ее счастье.
Чаку подумалось, что может быть затея с завоеванием Блэр заведомо была обречена на провал. Просто попытка, не удачная, но все же.
- Как ты? – вдруг спросила девушка после неуютного молчания.
- Лучше всех, - пробасил Чак, показывая зубы, пытаясь изобразить улыбку, но рождая суровый оскал. – Почему ты спрашиваешь?
- Я волнуюсь о тебе, ты же знаешь. – Он прикрыл глаза на ее слова, качая головой. Не верю.
- Не верю, - повторил он вслух. – Ты заботишься только о себе и своем благополучии.
Блэр зло стрельнула в него глазами и осклабилась.
- Как и ты, Басс.
- Мне радостно, что ты наконец-то признала это. То, как мы похожи.
- Ты добиваешься призрачной цели, Чак, - настаивала Блэр. – Я никогда не буду такой, как ты. Правильным всегда был Нейт, понимаешь?
Чак не ответил. Он посмотрел в ее глаза и разочарованно вздохнул. Ему не следовало ей что-то доказывать, это лишь распаляло в нем чувство отчаяния и заставляло внутренности скручиваться в тугой узел. Кажется, ничто не могло переубедить Блэр, даже бившееся в волнении сердце Чака Басса.
- Уходи, Блэр.
- Я пришлю машину в семь. Поднимись к себе и выспись, потом прими душ, - сказала девушка, вставая со стула и беря свою сумочку. – Ужин требует галстука.
Она вышла из клуба, и Чак уронил голову на руки, пальцами сжимая волосы и нервно дыша.
Ах, как он хотел ее. Теперь сильнее, когда она стала недоступной до невозможности. Осталось только предположить, в какой из их счастливых дней Нейт заберет то, что Блэр почти отдала Чаку на заднем сидении лимузина. То, что должно было принадлежать ему и никому больше.
Он был зол, растерян и пьян. И жаждал горячего, обжигающего кожу душа, который буквально сварил бы его заживо, отвлекая от чувств, проснувшихся после вечной зимы.

Вместо этого, его обжигал холод декабрьского дня, забиравшийся за ворот пальто и цепкими лапами обхватывая ребра, пытаясь добраться до легких и высушить их. Воздух был тяжелым, изо рта валил пар.
Его волосы все еще оставались влажными после душа, а кожа лица раздражалась после бритья. Чак повыше поднял воротник своего пальто и прошелся вдоль улицы, желая поймать такси. Он не дождался автомобиля Блэр, а все его занятия на сегодня исчерпали себя, поэтому было принято решения приехать раньше.
Оставалось надеяться, что этим он не смутит хозяев вечера и новоиспеченную парочку.
Ведь его намерения были чисты и непорочны. Чак просто поздравит двух своих друзей, съест чего-нибудь более сытного, чем мартини и оливки, выпьет за здоровье молодых и отчалит.
Может, позвонит Меган. Она не откажет, ведь ей не нужны пресловутые сцены романтики. И обручальные кольца.
Чак хмыкнул на свои собственные мысли и, расплатившись с таксистом, который бросал на него заинтересованные взгляды всю дорогу, вышел из автомобиля.
Дом, в котором находилась квартира Арчибальдов, серой громадиной возвышался над ним. Здание было тихим и блеклым, на балконах не было ни одной личной вещи хозяев, ни одного живого растения. То ли холода улицы, то ли холод сердец постояльцев влияли на это, Чак не знал.
Он позвонил в дверной замок и ему открыл дверь Капитан.
- О, Чак, привет, - пробасил мужчина. – Заходи.
Он ступил в сторону прихожей, и парень прошел в хорошо знакомую с детства квартиру. Здесь были стены однотонного бежевого цвета, резная старинная мебель и множество светильников.
- Иди в комнату Нейта. Его сейчас нет, но там Блэр.
Он даже не удивился. Судьба сталкивала их и злобно посмеивалась, словно говоря: «Эй, взгляни еще раз на то, что никогда не будет твоим».
Чак прошел к комнате Нейта, которая находилась в самом удаленном конце квартиры, и открыл деревянную дверь.
В комнате, спиной к нему, стояла Блэр. Она разглядывала детские фотографии в рамках, которые всегда стояли на этом комоде, чуть склонив голову и расслабив плечи, из-за чего ее фигурка казалось еще более миниатюрной и хрупкой.
Чак бесшумно подошел к ней и тоже взглянул на снимки. На фото были Чак, Нейт, Серена и Блэр. Они смеялись, идя в обнимку после школы, молодые, беззаботные подростки с кучей фантазий и планов в голове.
Друзья, которые не осуждали, принимали друг друга.
- Я всегда была красавицей, - неожиданно подала голос Блэр. Чак не был уверен, что она точно осознает, кто сейчас за ее спиной, поэтому решил не отвечать, боясь спугнуть. – В тебе тоже были некие предпосылки. Мне всегда нравились твои волосы, знаешь.
Чак хмыкнул и тут же затих, наблюдая за ее профилем.
- А у Серены грудь начала расти, кажется, в 10 лет. Это ненормально, - покачала головой девушка. Она неожиданно ударилась в воспоминания и казалась такой мирной, что Чак не хотел портить ее настрой своим присутствием.
Так уж вышло, что, находясь вдвоем, один непременно выводил другого из себя.
Блэр глубоко вздохнула и обернулась. Она не выглядела удивленной или напуганной, более того, кажется, именно его она и ожидала увидеть.
- Твой лосьон для бритья, - пояснила она, - имеет специфический запах, который невозможно спутать.
- Он тебе нравится? – бесхитростно спросил Чак.
- Да, временами. Еще тот одеколон, которым ты пользовался на прошлой неделе и вначале года. – Он поражено смотрел на нее и думал, как эта девушка могла мучить его и поражать в один день. Лепить из него клубок нервов, а потом катать в нужном ей направлении.
- Что ж, я всегда любил твой вкус в выборе парфюма, кроме того, что был на вечеринке у Шепардов. Слишком тяжелый, навязчивый.
Его признание, кажется, тоже поразило ее, она склонила голову набок в задумчивости и с интересом в глазах прищурилась.
- Уверенна, ты не вспомнишь моего платья на вечеринки открытия магазина Элеонор.
- Не вспомню, - подтвердил он. – Потому что, то был брючный костюм Valentino.
Блэр рассмеялась, прикрывая рот рукой и в неверии качая головой. Он и сам удивился, что вспомнил ее наряд. Скорее, это случилось из-за девушки модели, которая весь вечер разговаривала с Чаком о восхитительном наряде дочери Уолдорф. Ему просто повезло, но Блэр была удивленна и очарованна.
- Поверить не могу, что ты вспомнил, - честно призналась она. Ее глаза блестели, на губах играла искренняя улыбка без доли фальши и стеснения. Блэр была прекрасна.
Он потянулся к ней рукой, мучительно медленно приближая свою ладонь к ее лицу, и коснулся похолодевшей щеки, которая тут же налилась кровью, прикоснись он к ней. Блэр прикрыла глаза и задержала дыхания, но не шелохнулась, позволяя обоим впитать в себя этот момент единения, насладиться им.
Чак сделал еще один робкий жест, спуская свою руку чуть ниже, на ее шею, задевая пальцами ключицы. Кожа в тех местах, где он дотрагивался до нее, тут же вспыхивала и маняще горела. Он задохнулся от эмоций, нахлынувших в тот миг, заполнивших весь его рассудок, лишая здравого смысла и логики.
Ему хотелось приблизиться к ее губам, но он знал, что это погубит их, разрушит эту минуту мимолетного умиротворения. Поэтому пальцы Чака скользнули по контору ее губ, которые тут же приоткрылись для него. Она, казалось, тоже задыхалась. И все ее тело устремилось к нему, запело жаром крови и желания.
- Мне так хотелось бы поцеловать тебя, - севшим голосом, пробормотал Чак. Она, не открывая глаз, кивнула. Не разрешая, а говоря: «Понимаю».
Такая желанная и далекая.
Блэр рукой прижала ладонь Чака к своей щеке и вжалась еще сильнее, словно пытаясь запомнить, впечатать в себя это ощущение. Будто прощаясь.
Но Чак не готов был прощаться, поэтому резко отдернул руку от ее лица и наклонился, врезаясь в ее сладкие губы, налитые кровью.
Блэр ответила с тем же остервенением и горечью, сминая губы Чака, прикусывая их, всасывая в себя, пробуя на вкус каждый дюйм его рта. Он и не знал, что может так колотиться сердце и затуманиваться рассудок при поцелуе.
Потому что до этого ему никогда не удавалось по настоящему поцеловать Блэр Уолдорф.
Но теперь Чак знал и хотел еще, больше, сильнее.
Только ее.
- Не выходи за него, - прошипел он ей в губы между поцелуями, страстно и отчаянно.
Она не ответила, но замерла и вытянулась в его руках, как струна.
- Нейт, - ахнула Блэр, уставившись за спину Чака. Басс обернулся и увидел на лице друга ту же гримасу пораженного бойца, что расцвела на его лице в день обручения Блэр и Нейта.
И это позабавило его, в некоторой степени. Но он помнил, как уходил в одиночестве, как сжимался желудок, и стучало в висках, а за Нейтом в тот же миг поспешила растерянная Блэр, крича что-то вдогонку парню.
Нет. Он еще не мог претендовать на сердце Блэр, но заявить на нее свое право в день ужина в честь помолвки было в духе Басса.
Красиво, рискованно и запоминающееся.
Оставалось теперь только пережить этот самый ужин, потому что, он знал точно, испепеляющих взглядов как минимум двух пар глаз ему не избежать.