0...

The Xx - Intro

- Давай, Вайолет! Побольше энтузиазма!
Да, да, конечно. Гребаный луг с лавандой, и я в розовом платье с рюшечками. Фу. Ненавижу розовый...
Бостон — мой дом. Теперь у меня нет дома. Не поймите неправильно, я не плакса, не ханжа и не уродка. Я просто живу так, как могу. Мы все это делаем. Кто-то должен сказать, что это приспособляемость. И другим плевать, что ты можешь не справиться. Ты обязан. Ненавижу.
Бостон — практичный город, без гламура в стиле «Голливуд» и без тупого глянца. Знаешь, что пойдет снег в декабре, а весна придет в апреле. Отправляясь в такое место, как Лос-Анджелес, ты точно потеряешь это.
В лицо летит теннисная сумка, и я еле успеваю отбить ее в сторону контейнера с маминой шавкой. Сердито смотрю на хихикающего отца и проверяю, целы ли сигареты.
Дорога не близкая, а уже хочется сойти.
Нет, вся эта хрень «начать с чистого листа» такой бред. Отец пытается подмазаться к маме с тех пор, как его застукали со студенткой. Ей было девятнадцать, чуть больше, чем мне, когда он начал трахать ее. Хэйден.
Локоны мамы блестят золотом на бледном солнце, она садится вперед и поворачивается, чтобы с укором проследить за моей первой в этот день затяжкой.
- Тебе понравится в Лос-Анджелесе, - улыбаясь, говорит она.
Пожимаю плечами, уставившись в окно на старый добрый дом. В последнее время здесь было нелегко: больница, похороны... Я утратила что-то, вдруг стало все равно, что там дальше за поворотом. Но мы обе пытаемся понять, что происходит в наших жизнях. И я знаю, что ей тоже снится мертвый ребенок.
Шляпа отца мелькает на крыльце у живой изгороди, он запирает дом, напоследок оглядывается, и мне грустно. Не потому что мы покидаем прошлое, а потому что прошлое стало уродливым за последнее время. Каждый из нас хочет избавиться от него.
Дурацкая проза. Жизнь все-таки дерьмо.
Куда бы мы не поехали, все равно не убежать от самих себя. Интересно, мои предки понимают, что ведут себя тупо?
Да, привет, Вайолет Хармон. Неприятно с тобой познакомиться.
Мы катимся навстречу неизвестности.

Перелет похож на переход души из одного тела в другое.
Мы вымотаны, но снова садимся в машину. Солнце лижет спину.
Разговор как-то не клеится, поэтому отец ничего лучше не находит, кроме как поймать самую идиотскую кантри-волну на радио. Отворачиваюсь к окну и вижу пейзажи, заметно изменившиеся после выезда из дома.
10:27 — Какой-то дебил сбил животное. Нет привычной хмурости Бостона.
Ветер из приоткрытого окна путает волосы.
10:31 — Предки предпринимают попытку завязать разговор. Неудачно.
10:35 — Отец не сдается: треплется о своих пациентах. Он у меня псих. Точнее, психиатр. Перевожу взгляд на маму. Кивает и прикидывается, что слушает.
10:37 — Теннисная сумка все же прилетает на голову. Похоже, там шишка. Шавка начинает вякать.
10:39 — Заканчивается зарядка плэйера, я в мрачном настроении продолжаю пялиться в окно.
Впереди маячит вывеска «Лос-Анджелес». Ну, вот мы и в городе ангелов.
- Здесь даже освещенность другая. Как в дымке, - радостно говорит мама.
Смотрю на нее.
- Это смог.
Предки переглядываются и смеются. Ах, эта планета счастья...
- Ты бы порадовалась, Вай, - говорит отец. - Может, наконец бросишь курить и начнешь глубже дышать.
Я сдергиваю солнечные очки с лица.
- Мне нужно в туалет.
Отец смотрит на меня через зеркало заднего вида.
- Мы почти на месте.
- Не дотерплю.
- Вай, мы на шоссе. Сама прикинь, где же тут остановишься? Может, в «Хонде», что едет следом, есть туалет?
- Если б шавке потребовалось, - я киваю в сторону, - вы бы остановились.
- Правда? - саркастично спрашивает мама.
- Да ладно! - отмахивается отец.
Три, два, один...
Мама оборачивается.
- Вайолет, я терпеть не могу слово «шавка». - Ее голубые глаза сосредотачиваются на моем лице, и я натягиваю улыбочку «Как хочешь».
- Я рад, что мы назвали тебя Вайолет, а не так, как хотели вначале.
- А именно? - Они что, издеваются надо мной?
Мама достает дорожную карту, делая вид, что не заинтересована в разговоре, но отец смотрит на нее в ожидании и она выдает:
- Саншайн.
Они хихикают, а я изображаю язвительный смешок, не укрывшийся от отца.
- Смешно. Теперь всем ясно, насколько смешно. - Его рука переплетается на мгновение с рукой мамы, однако она тут же высвобождается, уткнувшись в карту.
1:0.
Не хочу, чтобы она его прощала.
Мы притормаживаем у кирпичных ворот с дорожкой, ведущей к старому дому. Наверное, здесь раньше жила мафия. От него волосы дыбом, хотя меня сложно запугать стеклами с картинками. Отец звонит в дверь с выражением на лице «Я счастливый придурок».
- Мне нравится. А тебе нравится?
Мама с Хэйли на руках не так уж радостно кивает. Разве дом с лужайкой сможет сделать ее счастливее? Все же, мужики идиоты...
Отец обнимает маму за плечи, продолжая свою пафосную речь:
- Он лучше, чем на снимке, что был на сайте.
- Да, интересный дом, - наконец задумчиво выдает мама.
Я смотрю вверх, на полукруглую штуку, образующую башню, на лепнину и старый кирпич, - все нависает над тобой, как скала. Темная, мрачная скала.
- Класс! Мы стали семейкой Адамс. - Может, тут и привидения есть?
- Эй, всем недовольная!
Отец машет рукой, и я только сейчас понимаю, что затаила дыхание.
- Иди сюда!
Нехотя захожу под арку, где стоят предки.
- Как тебе дом? - В глазах мамы неподдельный интерес, но я не успеваю ответить, потому как отец обнимает меня и с энтузиазмом спрашивает:
- Правда же, замечательный?
Закатываю глаза, замечая, как мама с беспокойством смотрит на меня. Мы ведь обе знаем, что это не изменит того дерьма, от которого мы сбежали на другой конец страны.
Позади слышится скрип, холодок пробегает по коже. Мы оборачиваемся, как марионеточные куклы, которых разом дернули за веревки.
На пороге стоит тетка средних лет с дежурной улыбочкой, неприметная. В общем, типичный риэлтор. О таких сразу хочется забыть.
- Добро пожаловать!
Мы входим в полутемный холл и, несмотря на зажженный свет, здесь как будто полумрак. Я и отец отбиваемся от матери и риэлтора, которая тарахтит без остановки.
- Дом в классической викторианском стиле, построен в начале прошлого века для врача, в те годы лечившего звезд. Интерьер потрясающий, сохранилась фурнитура от «Тиффани». Как видите, предыдущие владельцы относились к нему, как к ребенку. Они все восстановили.
- Геи? - спрашивает мама.
Риэлтор хмыкает:
- А Вы как думаете?
Отец наклоняется ко мне, подталкивает плечом и шепчет:
- «Тиффани»... Круто!
Я закатываю глаза, неспешно изучая просторный холл с витражными дверьми в виде павлиньего пера. А у ребят был вкус. Гостиная пустует, но тут везде высокие потолки, деревянные панели и какая-то особая атмосфера. Кухня оказывается более современной: здесь много хрома, всяких технических наворотов. И она огромна настолько, что можно свихнуться.
- Вы готовите? - любопытствует риэлтор.
Судя по блеску в глазах мамы, она попала в рай. Ну, хоть кто-то из нас будет счастлив тут.
- Вив отлично готовит.
Отец как будто наркоты наглотался, его распирала необъяснимая радость.
- Я отправил ее на кулинарные курсы, она там кое-чему научила преподавателя.
Риэлторша чуть не растеклась лужицей от умиления. Планета нарциссов... Я хлопаю дверцей подвесного шкафа.
- А Вы психолог?
Да, да, конечно. Три, два, один...
- Психиатр, - важно поправляет ее отец, но почему-то не продолжает похваляться своими заслугами. Да уж, трахать студенток — не такая большая прибавка к зарплате. Хоть и приятная.
- Вы сказали, здесь есть помещения, которые можно приспособить под кабинет?
Мама опускает Хэйли, и та стремглав уносится из кухни. Я с завистью смотрю ей вслед.
- Хочу принимать пациентов здесь и посвящать больше времени семье.
Риэлторша не купилась. Взгляд у нее далеко не приятный, когда она пялится на маму. Делаешь выводы, детка?
Из холла резко раздается собачий лай. Не успеваю даже подумать, в чем дело, как мама поворачивается ко мне.
- Вайолет, узнай, что там нужно Хэйли.
Я раздраженно закатываю глаза. Собачья нянька, серьезно?
Но мама бормочет «спасибо» и отворачивается к хромированной мойке. По крайней мере, это лучше, чем слушать их тупые разговоры.
В коридоре темно, сворачиваю к лестнице и вижу тявкающий белый комочек.
- На кого ты лаешь?
А еще говорят, собаки умные...
Хэйли продолжает лаять на дверь, увиваясь у моих ног, поглядываю то на меня, то на дверь. Я смотрю на ничем непримечательную, старую дверь, и волоски на руках поднимаются, как от статического электричества. Дергаю ручку, но она не поддается. Поднажав как следует, с третьей попытки дверь распахивается. Хэйли замолкает, будто выжидая, что произойдет дальше.
Внизу крепкая деревянная лестница и темнота. Свет из холла слабо льется по ступеням, и я аккуратно ступаю там, где видно. На самом деле, не так уж страшно. Впереди небольшая комната со стеллажами, освещаемая лучше остального помещения. Учитывая размеры первого этажа, подвал здесь должен быть внушительным. Просторно, затхло и темно. Может, слегка жутко, но без усрачки.
Поднимаюсь обратно наверх, беру Хэйли на руки, чтобы не вздумала проделать тот же фокус с побегом. Голоса раздаются из гостиной, иду туда, невольно любуясь обстановкой. Надо же, здесь не так отстойно.
- Да, оба умерли в этом доме: убийство и суицид.
Хэйли дрожит в моих руках. Гостиная кажется еще больше при ближайшем рассмотрении. При желании тут можно потеряться. Я вижу, как предки нервно переглядываются, между тем риэлторша продолжает фальшиво-огорченным тоном:
- Тоже были моими клиентами. На редкость милая пара. Кто бы мог подумать?
- Наверное, поэтому дом стоит дешевле, чем прочие в этом районе? - Отец мнет шляпу в руках. Его всегда интересовали престиж и деньги.
- Могу предложить чудесное ранчо, но оно в долине. Дом меньше по площади, хотя вдвое дороже.
- Ясно.
- Где это произошло? - спрашиваю я.
Риэлторшу передергивает от моего пристального взгляда, но она все же отвечает:
- В подвале.
Я улыбаюсь.
- Мы его берем.
Предки, как по команде, удивленно таращатся на меня.
Здесь определенно будет весело.