Глава 9. часть первая.
- Мне кажется это все впустую, - бросив на стол бумаги, я буквально рухнула на диван от усталости.
- Может ты и права, - вздохнул парень и откинулся на спинку дивана.
Мы с Джошуа, как и велел босс, уже больше полугода работали над этим делом, но проблесков было совсем мало. Это даже не тянуло для желтой прессы, а для такой газеты как наша совсем ничего.
- Может вовсе и нет ничего, - с грустью в голосе начала я, - может мы просто зря теряем наше время? Столько сил было потрачено для разоблачения, а что в итоге, пару штрафов за превышение скорости! – я отшвырнула квитанции в сторону и закрыла глаза.
Между прочим, не только дело по разоблачению мэра стояло на месте, но и наши взаимоотношения тоже не продвигались. Все так и закончилось на поцелуе в конференц-зале, так и не успев толком начаться.
Я много раз пыталась поговорить с Джошуа на эту тему, но он всегда умело выходил сухим из воды. Я перестала хотеть чего-то большего, не позволю себе быть навязчивой. Я стала воспринимать его как своего партнера по работе, напарника и ничего больше. Так даже проще сконцентрироваться на работе, но бывают такие моменты, когда хочется послать все к черту, наброситься на него и нежно поцеловать.
Иногда, совсем редко, я вспоминаю наш поцелуй, и мне кажется, что я до сих пор чувствую его вкус, каким он был сладким, нежным и трепетным. При воспоминаниях мои щеки краснеют, а сердце пропускает пару ударов, и могу поклясться, что в этот момент Джошуа слышит его и краем глаза наблюдает за мной.
Но это всего лишь мои предрассудки и ничего больше. Ведь он же не может и вправду слышать, как бьется мое сердце.
Моя влюбленность исчезает, когда его нет рядом, и вспыхивает с новой силой, когда он появляется.
Мои сны стали более разнообразные, чем раньше. Если раньше мне снились только боль и утрата, то теперь мне сняться милые, беззаботные, красочные сны, которые сопровождают прекрасная музыка и любимый человек.
- Оливия, - тихий шепот вырвал меня из глубины мечтаний.
- Что? – сонливо поинтересовалась я и приоткрыла глаза.
- Мне, наверное, пора, поздно уже, - милым голосом прошептал Джош и поднялся с дивана.
- Да, конечно, - обронила я и потерла глаза.
Когда мы подошли к двери, скажу откровенно, мне не очень-то хотелось, чтобы он уходил. С ним я чувствовала себя защищенной, уверенной, а когда Джош покидал мою квартиру, она становилась слишком огромной для меня.
Я осторожно прикоснулась к его руке и подняла на него невинный взгляд, мою руку обжег холод стали, и я с испугом убрала ее за спину.
Джошуа в недоумении смотрел на меня. В его глазах отразился испуг, но он быстро взял себя в руки и его черты лица стали более выразительными, как будто он над чем-то задумался.
Конечно, есть над чем поразмыслить, когда твоя рука при температуре двадцать четыре градуса совершенно ледяная!
Меня всегда удивляло и настораживало, что Джошуа пытается держаться от меня на расстоянии. Он всегда осторожничал, чтобы не прикоснуться ко мне.
Конечно, все в куче наводило меня на разные мысли, особенно когда он так умело уходил далеко от разговора, но сейчас была последняя капля.
- Джош, - слегка дрогнувшим голосом произнесла я его имя и посмотрела в его испуганные глаза, - почему?
Все его естество выражало муку. Его глаза были печальны, а его губы сложились в тонкую линию.
- Почему ты не даешь прикоснуться к тебе? – с болью в голосе произнесла я и попыталась прикоснуться к нему, но он убрал руку.
От его жеста все внутри сковало, все перевернулось с ног на голову. В груди поселился странный холод, а на глазах заблестели слезы.
- Оливия, - на выдохе произнес он мое имя, - пойми, я так хочу тебе все рассказать, но боюсь, правда, тебе не понравится.
- Что может быть хуже правды? – с непониманием спросила я и заглянула в его карие омуты.
- Моя правда, - с отчаянием произнес парень и отвел взгляд в сторону.
Сколько боли и мучения было в его столь нежном голосе. Не знаю почему, но я верила ему. Я верила, что он хочет мне рассказать все, но что-то мешает.
- Джош, прошу, не отталкивай меня, - я приблизилась к нему на небольшое расстояние и положила ладошки ему на грудь.
Я почувствовала, как все его тело напряглось, он судорожно вздохнул и дотронулся своими ледяными руками до моего лица, смахивая с пылающих щек предательские слезы.
- Не делай глупости, - это прозвучало так, как будто он обращался больше к себе, чем ко мне.
Ни слова больше не говоря, я осторожно придвинулась к его лицу и прикоснулась к его мягким, как шелк губам. Его горячее дыхание опалило мою кожу, глаза стали черны, словно перед бурей, грудь вздымалась, словно море перед разрушительным штормом.
Я взглянула на него и столкнулась с ним лицом к лицу.
Я сделала еще одну попытку, только не стала прерывать наш поцелуй. Все ушло на задний план, когда он стал трепетно и очень осторожно отвечать на мой поцелуй.
Наши языки отплясывали не известный мне ранее танец. Они как будто боролись между собой. Его руки слетели с моего лица и скользнули по спине, он крепко обхватил меня, чувственно прижимая к себе. Он играл со мной, поднимая до небес.
Подхватив меня на руки, он понес меня в комнату и очень осторожно уложил меня на кровать. Все это время я не отпускала его шею, боясь, что он испарится словно мой сон или несбывшаяся мечта.
Он, не переставая, целовал меня, и я понимала, что я ему совсем не безразлична, только к чему это расстояние? Для чего мучить себя и меня?
Его руки скользили по моему телу. Он чувствовал себя хозяином на своей территории. Я была под его властью, я так долго ждала нашей близости, что боялась все испортить.
Он нежно целовал мою кожу, прокладывая шелковые поцелуи по моей шее. Его поцелуи были подобны касанию бабочек. Он зарылся лицом в мои волосы и из его груди вырвался совсем не человеческий рык. Но я спустила все на желание, не подумав, что это было на самом деле.
Джош стал играть с моей мочкой, нежно покусывая ее. В это время его рука нащупала мою пышную грудь, и сосок под его умелыми пальцами затвердел, превратившись в маленькую горошину.
Тело предательски подалось ему навстречу, а из груди вырвался взывающий к продолжению стон.
Все происходящее заводило Джошуа не меньше чем меня. Он выглядел словно обезумевший любовник. Глаза наполнены были страстью, и в какой-то момент их переполняло желание. Он был нежен со мной, боялся мне навредить как будто я хрустальная. Его прикосновения были такими нежными, ласковыми и чувственными, что хотелось плакать от счастья. Но я не собиралась плакать, я парила где-то над землей от его необычайных ласк.
Устав ласкать мой сосок через футболку, его рука требовательно проскользнула под нее и, нащупав желанное, он буквально заурчал от удовольствия.
Я тоже не собиралась быть последней и мои руки скользнули под его рубашку, перед этим немало сил я приложила, чтобы вытащить ее из туго затянутых штанов. Мои пальцы ощутили упругое молодое мужское тело. Каждую его клеточку я чувствовала под своими пальцами. Его уже и без того набухший от желания орган уперся в мое бедро.
Одним движением он приподнял меня на одной руке, а второй уже снимал с меня футболку, и в одних шортах я рухнула обратно на кровать. Он любовался мной словно художник очарованный своей картиной.
Немного смутившись, я обхватила его за шею и привлекла к себе. Джошуа стал покрывать мое тело множеством поцелуев, прокладывая дорожку, словно лепестками роз. Остановившись на груди, он схватил сосок зубами и стал нежно теребить его во рту, посасывая словно младенец, тем самым доводя меня до блаженства.
Ему, наконец, удалось с трудом оторвать руки от нежной груди и опустить их ниже, снова обняв тонкую талию, но оторваться от жадно отвечающих на мои поцелуи губ было гораздо сложнее. А когда ему все-таки удалось и это, раздался мучительный стон, причем было невозможно определить, кто именно из нас застонал от внезапной и невыносимой потери ощущения полного слияния друг с другом. Моя голова обессилено склонилась на его грудь.
Из моей груди опять вырвался тихий стон. Джошуа веселило то, что я была уже на пике, и мне было мало его невинных ласк, мое тело требовало большего.
Он переключился на мой живот, который покрывал нежными поцелуями, играя с ложбинкой в пупке. Перед глазами все плыло от удовольствия. У меня давно не было мужчины, поэтому на каждое ласковое прикосновение Джошуа мое тело бурно реагировало: все тело покрылось приятными мурашками, сердце бешено колотилось в груди, а на лбу появилась испарина. От блаженства я готова была просто замурлыкать.
Я зарылась пальцами в его волосы. Мое тело выгибалось дугой к нему навстречу.
Он аккуратно снял с меня шорты и осторожно кончиками пальцев подцепил шелковые трусики, и они так же быстро слетели на пол туда, где покоились мои футболка и шорты.
Лишь несколько минут спустя я нашла в себе силы оторваться от этих невыразимо сладостных губ и пристально взглянула в лицо мужчине в тщетных поисках обмана. Но увидела лишь безграничное восхищение, любовь и желание. Он попытался улыбнуться и нежно потер пальцами атласный затылок. Джошуа снова жадно припал к сводящим его с ума губам, жадно раздвигая их и проникая языком глубоко внутрь. Я словно осиновый лист дрожала в его руках и прижималась к нему с такой страстью и желанием, что ему все сложнее становилось контролировать свои собственные эмоции и чувства. Руки Джошуа все нетерпеливее гладили нежную кожу плеч, спины, бедер, прижимая мое податливое тело все сильнее и сильнее. Он постепенно терял контроль над собой.
Не чувствуя ничего, кроме обнимающих меня рук и того безумного, чисто животного наслаждения, которое мне это доставляло, я смутно понимала, что происходило на самом деле. Но я так и не смогла стряхнуть с себя странное оцепенение до тех пор, пока Джош не оторвал свои губы от меня. Взглянув на его лицо, я испытала приступ панического страха, в неровном свете луны, который тщетно пытался проскользнуть сквозь плотно закрытые шторки, оно казалось одержимым страстью и совершенно незнакомым. Инстинктивно прикрыв руками грудь, я вздрогнула от резкого оклика: «Не надо!» - мгновенно осознав, что всякие прелюдии окончены и что через пару секунд, если только мне не удастся его остановить, он овладеет мной.
Почему-то от такой мысли я невольно вздрогнула от страха. Хотя чего я ожидала? Сама только и грезила о том, чтобы затащить его в койку, а сейчас боюсь, сама не зная чего!
Я буквально оторвала руки от груди и распластала их по швам, смотря на него с неким недоверием и испугом.
Джош навис надо мной, словно туча и страстно стал терзать мои губы в поцелуе.
Мои тонкие руки обвились вокруг его шеи, теплые губы жадно прижались к его губам. Я почувствовала фантастическое наслаждение и радость, такую сильную, что она была почти невыносима.
Пытаясь хоть как-то загладить свою прежнюю грубость, Джошуа старался быть как можно более нежным. Сначала его губы и язык мягко прошлись по бархатистому виску, щеке, контуру губ, как бы запоминая их очертания, и только потом он снова начал осторожно приоткрывать языком мой рот. Он напоминал голодающего, который, пытаясь утолить голод, сначала усиливал его.
Я запустила свои шаловливые руки к нему под рубашку, и мои пальцы быстро нащупали его упругое тело. Казалось, что его тело было высечено из камня, оно было таким же холодным, но не бездушным. Я нежно погладила его упругий пресс, и каждый кубик отреагировал на мои прикосновения, каждая клеточка ответила мне взаимностью.
В моей голове кружилось много вопросов, но я решила повременить сними и задать их чуть позже.
Внизу живота растекалось тепло, тысяча бабочек порхала в моем теле и требовала продолжения. Я опрокинула его на спину и села сверху.
Чувствуя, как бешено бьется мое сердце, я медленно провела кончиками пальцев по его скулам, подбородку, сильным мышцам шеи, широким плечам и, наконец, коснулась груди. У меня появилось ощущение, что я глажу обтянутый атласом гранит. Когда же я поцеловала эту неожиданно гладкую и упругую кожу, грудные мышцы Джошуа конвульсивно напряглись. Упиваясь этой новой, недавно обретенной мною властью, я поцеловала его маленькие соски, а потом начала опускаться все ниже и ниже, по направлению к узкой талии и мускулистому животу. Застонав от мучительно сильного наслаждения, он резко перевернул меня на спину и, крепко прижимая к кровати, начал целовать с таким неистовством, что жар, разгорающийся у меня внутри, стал совершенно непереносимым. Вырвав руки из объятий Джоша, я обвила его шею, возвращая опьяняющие поцелуи и гладя широкие плечи и мускулистую спину. Когда же его губы снова коснулись моей груди, я застонала от наслаждения, даже не почувствовав, что его рука опять скользнула вниз. Лишь когда опытные пальцы начали ласкать низ живота и проникли между ног, я поняла, что происходит. Я постаралась максимально расслабиться и отдаться тому невыразимому наслаждению, которое он мне доставлял.
Я наблюдала за прелестным лицом парня, где, как в зеркале, отражались все те чувства, которые он испытывал в этот прекрасный момент. И при каждом стоне, который срывался с наших губ, при каждом беспокойном движении головы, при каждой судороге наслаждения, которая пробегала по нашим телам, от малейшего прикосновения его переполняла невыразимая, почти мучительная нежность. Джош осторожно проник двумя пальцами в мое разгоряченное от желания лоно. Горячее и влажное оно открывалось ему навстречу, но Джошуа продолжал сдерживаться, позволяя пока только находиться на первой стадии блаженства. Я обвила руками его плечи, а мое тело сотрясала безостановочная дрожь.
Мои руки все смелее гладили его тело и, наконец, сделали то, чего он давно хотел и ждал. Но в тот момент, когда мои пальцы, наконец, сомкнулись вокруг его возбужденной плоти, мои глаза широко распахнулись и удивленно встретились с его взглядом. В неровном свете луны я неотрывно смотрела в его глаза, как будто ожидая какого-то знака, какого-то решения с его стороны, в то время как мои руки возбуждали его до такой степени, что он был готов кончить в любую секунду — прямо сейчас, в мою нежную ладонь. А в это мгновение моя вторая рука нежно поглаживала его скулы и подбородок, как бы пытаясь снять напряжение.
Я почувствовала, что Джошуа совершенно утратил контроль над собственным дыханием. Сжав ладонями мое разрумянившееся лицо, он впился в мои губы страстным поцелуем.
Кровь бешено пульсировала в висках, и Джош начал неторопливо проникать внутрь моего сладкого, горячего, влажного тела, которое охотно принимало его в себя. Мое тело на мгновение напряглось от резкой боли, но уже в следующую секунду я открылась навстречу ему, как цветок, как бы умоляя не останавливаться и двигаться дальше. Джошуа двигался как можно медленнее, доставляя мне массу удовольствия. Накрыв мой рот в жадном поцелуе, он начал двигаться все быстрее и быстрее. Вскоре я издала сдавленный крик, впилась ногтями в его спину, и по моему телу начали одна за другой пробегать ничем не сдерживаемые волны дрожи. Еще выше приподняв мои стройные бедра, Джош погрузился в меня как можно глубже — складывалось такое впечатление, что он испытывал непреодолимую потребность слиться со мной.
Оргазм был настолько сильным, что он протяжно застонал и продолжал двигаться и двигаться, как будто это могло избавить его от горечи прошлого и неопределенности будущего. Но, наконец, когда каждая его нервная клеточка отозвалась на сильное и давно забытое ощущение, по его телу пробежала последняя судорога. Я почувствовала себя совершенно обессиленной и опустошенной.
Заставив свое ставшее внезапно вялым и непослушным тело оторваться от него, Джош скатился на бок, но, тем не менее, так и не разъединился со мной окончательно. Пытаясь восстановить дыхание, он гладил мою спину, бедра своими холодными руками, стараясь как можно дольше продлить эйфорию.
Я чувствовала, как проваливаюсь в сон. Его холодные прикосновения дарили покой. Пару раз моргнув ресницами, пытаясь отогнать сон, я все равно не смогла побороть сонливость и провалилась в царство Морфея.