Эдвард Каллен грустно смотрел на одну свою жену. Ее некогда прекрасные родные глаза теперь были закрыты, а обычно непослушные волосы лежали на подушке, ровно обрамляя слишком бледное лицо. Трубки и проводки соединяли ее хрупкое тело с аппаратом, поддерживающим в ней жизнь. И если когда-то в его голову закрадывалась мысль прекратить ее страдания и подписать бумаги на отключение аппарата, то сейчас он бы ни за что это не сделал. Он любил ее, такую непослушную, взбалмошную, иногда беспомощную, часто слишком активную, категоричную и… ныне безжизненную.
Вторая жена Эдварда стояла у окна и задумчиво смотрела вдаль. Иногда она переводила на него взгляд и с грустной тоской замечала то, как он держит ее за руку, или то, как гладит по волосам. Она никогда не почувствует его прикосновения. Не ощутит его тепло. Не прижмется к его телу, такому родному и такому недосягаемому. Ревность закрадывалась в нее, и хоть разум и понимал, насколько это глупо, она ничего не могла с собой поделать.
Ему было больно, но не больше, чем ей.
Эдвард тяжело вздохнул, закрыл на секунду глаза, затем резко встал со стула около кровати и подошел к окну.
- Ты не должна скрывать свои эмоции, - сказал он девушке, которая в данный момент с преувеличенным интересом осматривала больничную парковку.
- И что я должна сказать? – тихо отозвалась она через пару минут.
- Что мы справимся, что мы переживем, что мы еще будем счастливы…
- Ты сам-то в это веришь?
Он оставил вопрос без ответа.
Надеялся ли он? Да. Верил ли он? Да.
Но также он знал неумолимое заключение врачей: глубокая кома, шансы невелики.
- Пойдем домой? – наконец сказал он.
Она кивнула.
- Оставишь меня здесь на минутку?
Не отвечая, он вышел. Она подошла к кровати и всмотрелась в лицо лежащей на ней девушки.
Той девушки, которая еще полгода назад задорно улыбалась. Готовила блинчики. Занималась сексом. Вечно опаздывала на работу. Которая все хотела начать бегать по утрам и никак не могла собраться. Которая предпочитала уютный вечер дома шумной компании. Которая сбегала из дома в ту самую компанию, когда ей все надоедало. Которая никак не могла определиться, чего же она хочет от жизни.
У нее было все: большая уютная квартира, интересная работа и самый лучший мужчина на свете.
И только сейчас Изабелла Каллен, всматриваясь в свое собственное безжизненное лицо, понимала, как много она потеряла. То, что не ценила.
Все то, что уже нет шансов вернуть.
Она развернулась и вышла в дверной проем. Через дверь. Усмехнулась. Какие условности, будучи призраком, проходить именно в дверь!
Ее мрачный смех не услышал никто, хоть коридоры больницы и были забиты людьми.
Впрочем, она уже привыкла.