Я вошла в дом. С кухни доносился аромат готовящегося обеда. Сняв куртку и разувшись, я пошла на кухню. Мама все в тоже переднике хлопотала на кухне и краем глаза смотрела ток-шок по телевизору стоящему на полке буфета.
Увидев меня, она приветливо улыбнулась и воскликнула:
- О! Белла! Привет! Как учеба? Твои друзья?
Я неопределенно хмыкнула и побрела к себе в комнату переодеться в домашний спортивный костюм.
- Ясно, - констатировала она. – Как переоденешься, заходи поужинать.
Есть мне совершенно не хотелось.
- Не, мам. Я поела в колледже на ленче. Я попозже. Уже как Фил придет.
- Хорошо.
Я спряталась за спасительной дверью своей комнаты от расспросов своей мамы. Моя комната была обычной, отделанной в сине-сиреневых цветах.
Сбоку возле окна, стоял мой письменной стол, а на нем: настольная лампа с темно-синим абажуром и мой ноутбук. В противоположном углу стояла кровать - полуторка, с нежно-сиреневым шелковым покрывалом. На окне были шторы синего цвета, а на стенах – белые обои в нежно-голубой цветочек.
Я прошлась к шкафу, извлекая оттуда домашнюю одежду. Переодевшись, я всунула ноги в свои любимые тапочки. Я села за письменный стол. Завтра по расписанию был урок испанского языка, В первую очередь мне нужно написать сочинение о своих летних каникулах. Я решительно открыла тетрадь и взяла ручку.
«Интересно, о чем можно писать? О Форксе? Скучном мокром городишке и о Чарли на маленьком потрепанном диванчике?» - думала я, покусывая кончик ручки.
Внезапно мои мысли перешли в другое русло.
«Странный какой-то этот Эдвард Каллен», думала я, с содроганием вспоминая его ледяной взгляд. – «За что он так? Что я сделала ему? За что ему меня ненавидеть?»
Я не могла ответить на эти вопросы. Я ровным счетом ему сказала ни слова. А мой любопытный взгляд… Он, должно быть, привык к таким взглядам. Теперь я разозлилась на себя. Все ясно, он решил, что я сражена его красотой, и теперь буду навязываться ему. Ага. Сейчас! Не дождется. Раз он ненавидит меня, значит, мои чувства к нему тоже не будут теплыми.
Отметая его золотисто-карие глаза из своих мыслей, я решила написать про недельку в Риме, отдыха втроем – я, мама и Фил. Обложившись парочкой учебников и словарей, я принялась за работу.
Как только я закончила с сочинением и еще раз перечитала его себе вслух, услышала звук въезжающей машины на подъездной дорожке во дворе дома. Значит, приехал Фил с работы. Я откинулась на спинку стула и потянулась.
Внизу в холле послышались голоса мамы и Фила.
- Белла, спускайся, через пять минут обедаем, - крикнула снизу мне мама.
Я покорно вышла из своей комнаты и спустилась в кухню.
- Чем помочь, мама?
- Накрывай на стол в столовой.
- Хорошо. А что праздник?
- Нет. Просто мы ужинаем семьей.
Во время обеда, я выяснила, что Фил действительно взял мой Вольво в кредит. Я еще раз поблагодарила его.
После обеда я помогла маме убрать со стола, и мы с Филом двинулись по комнатам готовиться к завтрашним занятиям. Мама пошла в гостиную смотреть телевизор. Фил пообещал ей, что вскоре присоединиться к ней.
Весь вечер я грызла гранит науки, более не вспоминая про Эдварда Каллена. Когда с уроками было покончено, я достала из ящика стола MP3-плеер с наушниками. Я включила плей-лист из своих любимых композиций и повалилась на свою кровать, с наслаждением закрывая глаза.

Я гуляла по яркому пестрому лугу, сотканному из ярко-изумрудной травы и полевых цветов – мака, ромашки, васильков. Был ясный жаркий день. Все вокруг цвело и благоухало. Где-то невдалеке жужжали пчелы, собирая мед. Легкий ветерок колыхал мои волосы и длинное белое платье, в котором я была одета. В знойном по-летнему воздухе стоял одуряющий медвяный запах трав и цветов.
Я собирала охапку белоснежных больших ромашек. Наклонившись за очередной, я услышала стук копыт. Когда я подняла голову, я увидела молодого юношу верхом на белоснежном коне. Он был одет в обычную белую рубашку с широкими рукавами и в черные штаны. Он заправски сидел в седле, и гордая осанка выдавала в нем искусного наездника. Всадник увидел меня и подъехал ближе, практически впритык. Увидев его глаза, я замерла, у него были изумрудные, под цвет молодой травы, глаза, его волосы были в беспорядке, и на солнце отливали цвета благородной бронзы. Его прямой нос, тонкие губы, высокие резко очереченные скулы, волевой подбородок.
Я, остолбенев, стояла, сжимая охапку ромашек в объятиях.
Меж тем он поравнялся со мной и, привстав на стременах, перегнулся через седло, наклоняясь ко мне.
- Добрый день милая девушка, - его приятный голос зажурчал, обволакивая меня.
Я потрясенно подняла голову.
- Добрый день.
- Как зовут, такую красавицу?
- Меня зовут Изабелла.
- А меня Эдуард. Будем знакомы.
Я кивнула и улыбнулась ему. Его белые зубы сверкнули при солнечном свете. Он кивнул.
- Можно погладить лошадь? – спросила я, осторожно подходя к ней.
- Да. Ее зовут Мирабелла. Я зову ее просто Белла.
Я хихикнула:
- Красивое имя у лошади. Меня тоже зовут обычно Белла.
- Вы не любите свое полное имя?
- Нет не то, что не люблю, просто не привычно - Изабелла.
- Изабелла, - повторил он, смакуя мое имя как дорогое терпкое вино на губах.
Юноша улыбнулся и спешился.
- А что вы тут делаете? – поинтересовалась я.
- Я приехал выкупать лошадь в пруду. Он тут недалеко находиться.
Я кивнула. Мне отчего-то казалось, что я знаю эти места и где этот пруд. Я была здесь. Я живу тут.
- Хотите со мной вместе? - поинтересовался он у меня.
Я согласилась без колебаний.
Да. Хочу! Да я с ним на край света готова уехать.
Молодой человек легко взял обеими руками обхватил мою талию и как пушинку поднял и посадил в седло. Уже вблизи, на расстоянии нескольких сантиметров, я увидела его горящий взгляд изумрудных глаз и улыбку, обнажающую великолепные зубы. Его взгляд обжигал и прожигал меня насквозь, мне стало жарко, я задыхалась, но не хотела вырваться из плена этих чудесных глаз.
- Белла… - прошептал мне знакомый голос…
Вдруг его глаза стали темнеть, и из зеленых превратились - золотисто-карие.
Через мгновение на меня смотрело лицо Эдварда Каллена.
Я тихо подавленно вскрикнула.
И проснулась.

Настольная лампа горела, а плеер мой лег спать, разрядившись. Часы показывали полночь. А я лежала поверх покрывала одетая в домашней одежде и тапочках.