Этот мир сделал из меня эгоиста,
Здесь не дают парить, следят, чтоб ты летал низко.
Меня ведь всё равно нет в списках на проход в Эдем,
Так почему же мне нельзя грешить, как и всем?
Сделайте мне анестезию, с меня хватит боли,
С меня хватит роли палача в естественном отборе.

И если моя жизнь ещё имеет вес,
Скажи мне кто же я на самом деле - ангел или бес.

St1m – Достучаться до небес

Эдвард

Я сидел в своём кабинете, подписывая какие-то бумажки. Я не знал, чего мне ожидать от сегодняшнего дня, так как предчувствия у меня были не самые лучшие. С чем это было связно, я не знаю, но ощущение какого-то дерьма, которое вот-вот выльется мне на голову никак не хотело исчезать.
Вдруг дверь резко распахнулась и в кабинет влетела Белла. Она была как всегда неотразимо, моё сердце пропустило один удар при виде её.
- Белла? – я встал с кресла, я был очень удивлён тем, что она появилась в моём офисе. Мы никогда не позволяли себе такого, это же могло вызвать не очень адекватную реакцию со стороны прессы, а соответственно и у родителей. «Может что-то случилось?», - промелькнула шальная мысль. - Малышка, что-то произошло?
Я посмотрел ей в глаза, но они как будто остекленели, ни одного даже намёка на чувства не было в них. Такой я её не видел никогда. Лицо было через чур бледным, губы плотно сжаты, тело напряжено, но в то же время от неё исходили какие-то странные волны уверенности в том, что она делает. Именно сейчас она больше всего была похожа на «железную леди», о которой я так много слышал.
- Эдвард, привет, - она подошла ко мне походкой хищницы и заглянула мне в глаза. Я не знаю, что она хотела в них найти кроме недоумения, растерянности и тревоги, которую я сейчас испытывал. – Нам надо поговорить.
- Хорошо, пойдём куда-нибудь сходим после работы. – Ответил я, недоумевая, почему она пришла ради этого ко мне в офис.
- Нет, ты не понял, нам НАДО поговорить СЕЙЧАС, - произнесла она таким ледяным голосом, от которого у меня мурашки по коже побежали.
- Ну, если это настолько срочно, - она села в глубокий диван напротив журнального столика и кресла. Я хотел было сесть рядом с ней, но не тут-то было. – Эдвард, прошу, сядь напротив меня, так будет намного лучше.
- Ты знаешь, что мечтой всей моей жизни была работа в Японии, ведь так?
- Конечно, ты мечта… - но мне не дали закончить.
- Прошу, не перебивай меня. Итак, сегодня мой отец предложил мне ехать туда. – И что? Командировка это конечно плохо, но всё же не смертельно. – Я согласилась, но у меня остаётся пара незаконченных дел здесь, одним из которых являешься ты.
- В смысле, Белла? Я не понимаю, к чему ты клонишь, - я не на шутку испугался за неё, что с ней такое? Куда делась моя любимая Белла?
- Сейчас я тебе сё объясню, только обещай, что выслушаешь до конца! – я кивнул.
- Эдвард, ты же знаешь, что в нашем мире много сук, стерв, которые всю жизнь мечтали поднять свою репутацию за счёт какого-то скандала. Есть ещё такие, которые влюбляют в себя мужчин ради какой-либо цели. Например, ради денег, получения информации, выведения из игры. Они очень хорошо играют в любовь, в чувства. Так вот, я одна из них. Я никогда не любила тебя, слышишь, никогда. Это была просто игра под названием «Обведи Эдварда Каллена вокруг пальца, влюби и добей». – Мой мозг отказывался воспринимать полученную информацию. Но интонация, взгляд Беллы говорили о том, что она говорила о чём-то важном.
Я просидел в ступоре около минуты, пока до меня не начал доходить смысл многих слов: «игра», «добей», «любви нет». Что? Что за ересь она тут несла?
- Белз, что ты говоришь? Ты не заболела? – я встал и попытался подойти к ней, но она грубо оттолкнула меня.
- Каллен, ты, что ещё не понял? Ты меня не интересуешь. Готова признать, ты довольно хороший любовник, но не более. Ты так быстро купился на мою игру. Я даже не ожидала. Ты оказался таким глупым. Ты мне нужен был лишь для того, чтобы отыграться за мою мать, которую убил твой отец! Не более. Хотя нет, обманываю, моё женское самолюбие хотело потешиться, заполучить самого желанного и недоступного мужчину.
- Что? Да ты… - слов не было, был просто ступор. Она же стояла и победно улыбалась с каким-то странным практически сумасшедшим выражением лица. – Вали отсюда, пока я… - мне не надо было договаривать, девушка поняла всё сразу и гордо вышла из моего кабинета.

От 3го лица.

Молодой человек стоял посередине кабинета, окаменевший, холодный, непреступный. Его глаза опустели, злости не было, в них не было вообще ничего. Злость? Она придёт потом, когда он осознает всё до конца. Боль? И она займёт своё место через пару часов и продержится там столько, сколько этот парень сможет мучить себя, убивая, уничтожая.
Было видно, что это был самый сильный удар в его жизни. Его мозг был просто не в состоянии принять это всё, такое предательство от самого близкого ему человека, от его любимой, с которой он собирался связать свою жизнь.

Девушка же, только что покинувшая кабинет победно прошла через всё здание, вышла на улицу и села в свою машину. Там за тонированными стёклами она сняла маску. Там она пришла в себя. Там она отошла от той роли. Там она скорчилась от боли. Там она закрыла уши глаза, рот. Она не хотела воспринимать, понимать, ей не надо было ничего, никого…Крик рвался из её груди. Она, резко выпрямившись, завела машину и со скоростью 150 км. В час рванула в сторону старого пирса.
Это место было для неё не только самым лучшим убежищем, но и тем самым местом, связанным с НИМ.
Выйдя из машины, хлопнув дверью, бросив туфли на песок, сумку, очки, девушка подбежала к воде. Её лицо было изменено до неузнаваемости, она постарела. Нет, не морщины так исказили его, а глаза, постаревшие, поседевшие, если так можно сказать. Она вошла в воду по колено и дико закричала. Это был крик раненой птицы, умирающего лебедя. Девушка упала в воду, молотила её кулаками, кричала, визжала, сходила с ума от боли, отчаяния, страха, презрения. В эту минуту она умирала.
Память услужливо воскрешала ей все картинки сегодняшнего дня – ресторан, Карлайл, кабинет, Эдвард, его лицо, слова. Но напоследок она показала ей тот самый момент, который решил для неё исход сегодняшнего дня.

Белла и Линда вошли в уютное кафе на окраине Л.А.. Им надо было серьёзно поговорить, без свидетелей, без журналистов, без лишних ушей. Они заняли уютный столик возле горящего камина, заказали по чашке кофе.
Девушки смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять как, что и зачем они должны сейчас говорить. Молчание не было затянутым, наоборот, оно сближало их, как будто рассказывало обо всём, что они упустили из жизней друг друга. Первой тишину прервала Линда.
- Белз, ты решила? – спросила она тихим голосом.
- Я не знаю, Ли. Я не могу бросить Эдварда, но то, что мне сказал Карлайл, выбивает у меня почву из-под ног.
- Дорогая, может это и не моё дело, но вашей паре ничего не светит. Просто постарайся меня понять. Вспомни Ромео и Джульетту, к чему привело их старание быть вместе вопреки всему? К смерти. А там ситуация, согласись, очень сильно напоминала вашу. Ты – Хейл, он – Каллен. Ваши родители против. Популярность ваша растёт, а вот ваших компаний падает. К чему это приведёт?
- Я не могу, я люблю его. Он единственное, что есть у меня.
- Белз, это сейчас говорит твоё сердце или твой мозг? Скорее первое. Пойми, это так же плохо для него, как и для тебя. Что сказал Карлайл? Он действительно может лишить Эдварда наследства, и что тогда? Твой избранник не готов к такому. Может он действительно любит тебя, но согласись, он не сможет жить только благодаря твоим деньгам. Мужчина ДОЛЖЕН быть главным.
- Ты права конечно, конечно права. Но он же меня любит! Я не могу так с ним поступить.
- Белз, тут уже решать тебе, что лучше для тебя, а главное для него – любовь, которая может в любой момент пропасть или счастье, которое вы оба приобретёте в будущем, правда с другими людьми.

Этот разговор, как ни странно, решил всё. Чувства оказались для Беллы на втором месте, опять, как в прошлый раз она поддалась натиску окружающего мира. Попытки бороться больше напоминали маленького беспомощного щенка, пытающегося разгрызть толстую кость, принадлежащую бульдогу.
Девушка сидела на краю пирса, смотрела вдаль, на закат. Уходящее солнце напоминало ей их отношения, которые сейчас так же находились на краю конца, точнее уже перешагнули его.