Вот и всё. Сбывается один из моих самых страшных кошмаров…
Появление Трейси воскресило в моей памяти то, что я уже мысленно похоронила. А восстающие мертвецы никогда не бывают к добру.
Вряд ли Трейси потребуется много времени, чтобы сдать меня хотя бы Эдварду. Или она, с присущей ей сучьей натурой, сделает ещё лучше: будет мучить меня до тех пор, пока я сама не расколюсь. Лично я бы мучила…
Её давление в сочетании с моим чувством вины перед друзьями обязательно сыграет свою роль. В этом можно не сомневаться.
Что ж, значит, это последний вечер моей мирной жизни…
Я очнулась от созерцания «интереснейшего» узора на полу и пошла по направлению к бару, собираясь… чёрт его знает, что я собиралась делать!.. Скорее всего, просто надраться и попытаться заглушить те эмоции, что бушевали во мне.
Нормальный человек на моём месте, наверное, постарался бы что-то сделать с происходящим. А я? Я никогда не была нормальной. Я знаю, что мне не хватит мужества пойти и выложить всю правду самой, особенно после того разговора с Эллис. А защищать ложь, которую я так старательно выстраивала вокруг себя, идти умолять Трейси ничего никому не рассказывать, - на это у меня уже просто нет сил. Я сдалась. Пусть всё кончится так, как должно. Только бы избавиться от этого отвратительного чувства страха, появляющегося каждый раз, когда я оказываюсь у края. Я подожду, подожду конца своей истории здесь, у барной стойки…
Что же ты, Белла? Веселей! Наконец-то всё закончится!
- Мне, пожалуйста, бокал… нет, давайте целую… - я задумалась, - нет, всё же бокал виски со льдом и колой. Но бутылку далеко не убирайте: у меня на неё большие планы!
Ну что ж, понеслась…

Мне понадобилось чуть меньше получаса и чуть больше четырёх стаканов, чтобы вывести себя из адекватного состояния. Нет, конечно, я пока продолжала трезво рассуждать… да что там! Полёт мысли был высок! Зато порог чувствительности начал снижаться, приближаясь к достаточному уровню, чтобы боль и тревога терзали меня не так сильно.
Я сидела за барной стойкой и вертела в своих руках гранёный стакан. Смотря на него, я воссоздавала в памяти по мелочам событие тридцатиминутной давности. Первым, что я вспомнила, было лицо Трейси, когда она узнала меня. На нём отразилось не просто удивление, а настоящий шок, внутри неё как будто что-то дрогнуло. Было такое ощущение, будто она, как и я, на секунду вернулась в прошлое. И это «путешествие» оказалось не самым приятным. Она не была хладнокровной и в тот момент, когда мы с ней разговаривали. Ей было не всё равно, она была раздражена. Это было заметно, как она ни пыталась скрыть настоящие чувства под фальшивой улыбкой и деланным равнодушием. Вопрос: почему? Почему она была так зла? Она, как никто другой, выиграла от моего «побега» полгода назад.
Хах. И всё-таки у судьбы своеобразное чувство юмора: стоило мне исчезнуть с шахматной доски в чёрно-белую клетку, как пешка вырвалась в ферзи. Оставалось только дождаться заветных слов «Шах и мат». К таким словам невозможно подготовиться. Сколько не жди их, не предугадывай их звука, они прогремят неожиданно, вопреки всему, что ты знаешь.
Я сделала большой глоток из стакана. На дне оставалось совсем немного.
Трейси… Боже, она же стала почти точной копией меня. Даже внешне. Мы всегда были с ней похожи, но настолько?.. Каштановые волосы, ярко накрашенные глаза, чёрная подводка, тёмно-розовая помада – она напоминала моё отражение в зеркале только с чуть более тонкими чертами лица. Господи, да смотреть на неё – это всё равно, что смотреть на себя из прошлого… Жутко.
Я опорожнила оставшееся, и бармен без напоминания наполнил стакан снова.
Наша дружба с Трейси ничуть не походила на те тёплые отношения, которые связывают меня с Элис и Розали. В них есть только одно сходство: и те и другие построены на лжи. И в этом виновата я. Почему я так долго молчала? Почему мне надо было обязательно дождаться того момента, когда кто-то другой получит возможность сказать всё за меня?
Только сейчас я начинаю понимать, что для меня значат друзья. Элис - вечно сияющий сгусток энергии и счастья, маленький эльф, по сути, взрослый ребёнок, такой добрый, нежный и ласковый, свободный от окружающих предрассудков и страхов. Розали – уравновешенная, уверенная в себе, смелая девушка, способная постоять за себя и за родных ей людей. Она никогда не позволит себе наступить на одни грабли дважды, даже если это будет значить, что окружающие не получат в её глазах второго шанса на исправление ошибок. Эммет – большой старший брат, способный всё, что угодно, обратить в шутку, и в то же время глава семья, защитник, несущий ответственность за своих друзей, принимающий те решения, на которые не способны остальные. Джаспер – обольстительный бабник и в то же время неисправимый джентльмен, надёжный друг, чутко чувствующий, когда кому-то нужна его помощь.
Эдвард… О нём просто невозможно думать. Он смущает, трогает за живое, влечёт к себе, пугает, притягивает и отталкивает. Чем больше времени проходит, тем сумбурнее становятся мои мысли о нём, тем страшнее думать о своих чувствах, и тем сладострастнее мука ожидания чего-то близкого, желанного, прекрасного. Неужели я, как и все женщины до меня, купилась на взгляд его изумрудных глаз, насмешливую улыбку и дерзкий характер? Я считала себя умнее. Но как бы там ни было, события сегодняшнего вечера показали, что я не способна мыслить здраво, когда дело касается Эдварда…
Боже, как моя жизнь могла так измениться за какой-то месяц?!
Я глотнула виски и тут же чуть не подавилась, потому что кто-то хлопнул меня по спине. Я обернулась и увидела опьянённо-весёлое, порозовевшее лицо Розали. Почему-то её радость не заразила меня…
- Алкоголи-и-ичка, прекрати пить! – пропела Роуз. – Ты становишься угрюмой и непривлекательной.
- Пошла к чёрту, - буркнула я. Она лишь рассмеялась.
- Не могу. Слишком далеко.
- Ничего, на попутках доберёшься.
- Ой-ой-ой! Какие мы злые! Ничего-ничего, сейчас я приведу Эммета, а он уже приведёт тебя в чувства! – она похлопала меня по коленке и устремилась в толпу танцующих с криками: «Эм, ты где?»
Нет, жизнерадостности Эма, я боюсь, мне сейчас не выдержать. И Розали права, мне пора отчаливать от барной стойки. Надо сходить проветриться на балкон.
Я соскочила с высокого стула и чуть не упала. Меня подхватил какой-то незнакомый парень под локоть, чтобы поддержать, и тут же отпустил, поскольку уже был занят какой-то блондинкой. Вокруг всё кружилось и качалось, а земля уходила из-под ног. Казалось, я, наконец, почувствовала, что Земля вращается вокруг своей оси со скоростью большей 1000 км/ч. Аккуратно переступая с ноги на ногу, балансируя на невысоких шпильках, я начала пробираться на балкон.
Выбравшись, я с удивлением вдохнула свежий воздух. Он был такой… чистый! Я прикрыла глаза.
Внутри, конечно, стоял тот ещё запашок: сигаретный дым с привкусом перегара и раскуренной травы. Одно сочетание таких ароматов способно было помутить рассудок даже трезвого человека, не говоря уже об остальных 98% гостей. А для тех, кто не затянулся хоть одной сигареткой, вонь была просто невыносимой. В том числе и для меня. Горло жгло, а ноздри щекотало.
Кто-то задел меня за плечо, и я очнулась. Какой-то парень тянул девушку обратно в гостиную, и именно она, замешкавшись у раздвижной двери, пропуская на балкон ещё кого-то, задела меня рукой. Оказывается, я была здесь не одна.
Зашедший парень облокотился на перила, достал пачку из заднего кармана, вытащил из неё сигарету, дешёвую жёлтую зажигалку и со второй попытки наконей-то закурил.
Поразмыслив секунду, я подвинулась к нему:
- Можно? – спросила я, указывая на сигарету.
- Я не знаю. Я не твой врач, - ухмыльнулся он, но всё же протянул мне её.
Без лишних слов я обхватила фильтр губами и вдохнула никатин. Ощущение оказалось убийственным. На секунду я даже ошалела от давно забытых впечатлений. Больше года не курила. Прислонившись лбом к холодной балюстраде, я протяжно выдохнула дым. Выпрямившись, я сделала ещё одну затяжку и отряхнула пепел: сигарета заметно сократилась. Дешёвое дерьмо.
- Накурилась? – насмешливо спросил щедрый знакомый.
- Накуриваются из бутылки вот там за столиком, - указала я себе за спину. – А я просто курила.
Стоило мне это произнести, как в голове вспыхнуло воспоминание с одной из вечеринок. Трейси проверила плюшку на дне бутылки, пустила туда сигаретный дым и, смеясь, протянула её мне. Миг, и видение исчезло. Я тряхнула головой.
- А вот на твоём месте я бы и сигареты бросила, - затяжка. - А то будет у тебя всегда на полшестого, - без особых эмоций произнесла я, выкидывая окурок.
- А ты весёлая, - с улыбкой ответил парень.
Куда катится наш мир? Я называю его импотентом, а он находит меня забавной.
Я, наконец, сфокусировала своё внимание на новом знакомом. Парень не был ни красавцем, ни уродом. Симпатичный, возможно, а скорее всего, просто обыкновенный, каких повсюду пруд пруди.
- В принципе у меня и это есть.
О чём он говорит? Чёрт, кажется, я начинаю залипать.
Я устремила на него непонимающий взгляд. Он вынул из кармана самокрутку и легонько покрутил её пальцами. Я задумалась над его словами. Косячок – это звучало не так уж плохо, наверное, даже очень хорошо. Расслабляешься, избавляешься от гнетущих проблем и наслаждаешься уносящим туманом. Полтора года не прикасалась к марихуане. Даже как-то страшно и непривычно. Но встреча старых друзей обязывает. Если не в честь подобных событий, то когда же?
- Так, может, угостишь леди? – произнесла я, становясь в полоборота и смотря на парня исподлобья. От усталости мои ноги сами подкосились, и я еле успела схватиться рукою за бордюр. - Чёрт вас побери! – психанув, вскрикнула я. Наклонившись, я, наконец, стянула эти проклятые туфли с ног и откинула в сторону. – Вот так намного лучше! – с облегчением вздохнула я.
- Знаешь, ты мало похожа на леди! – со смехом сказал парень.
- А ты на джентльмена. Мы квиты. – Молчание. – Ну, так как? – я кивнула на самокрутку.
- Я с удовольствием поделюсь с тобой, - ответил он. Зажав косяк губами, он снова достал из пачки зажигалку и поджёг его кончик, прикрыв предварительно от ветра. – Но за отдельную плату.
Он потянул пару раз, раскуривая косяк. Поняв, что дело сделано, он основательно затянулся, затем вытащил свёрток изо рта и выдохнул через нос.
- Ну, так как? – повторил он мой вопрос.
- Посмотрим, что я смогу сделать… - ответила я, придвигаясь к нему и протягивая руку за скруткой.
Он сделал короткую затяжку, отвёл свою руку чуть назад и придвинул лицо. Я обвила его шею и наклонилась для поцелуя. Его губы тут же оказались на моих, а язык проник в рот. Прошло меньше минуты, как я отодвинулась и выдохнула дым. Поцелуй парня оказался таким же заурядным, как и он сам.
Он протянул мне косяк, и на этот раз я уже сделала нормальную затяжку. По горлу пробежало жжение. Я отклонила голову назад, в который раз прикрыла глаза и выдохнула вверх. Ещё одна затяжка.
Тут я почувствовала руку на своей талии, подняла веки и взглянула на ухмыляющегося парня.
- Убери. Я не хочу, - произнесла я, снимая его ладонь.
И тут раздался этот проклятый голос:
- Белла, - сердито произнесло божественное существо – причина, как минимум, половины моих проблем. Его глаза метали искры и были устремлены на моего нового знакомого.
- Ладно, спасибо тебе за кампанию, - обратилась я к парню, возвращая ему косяк после последней затяжки. – Извини, но мне пора идти. За мной «папочка» пришёл.
Я наклонилась за сброшенными туфлями и чуть не упала. Несмотря на долгий период воздержания, косяк всё же возымел действие. Видимо, хорошее подспорье. Профессионализм не пропьёшь! Или наоборот? Как там правильно?
Я подхватила туфли за задники, выпрямилась и потопала к своему «защитнику».
- Вот, возьми, Эдвард, - сунула я ему туфли прямо в руки. – Отвези их к вам домой. И если встретишь Элис, передай ей, что они очень красивые, но носить их невыносимо! – Я чмокнула его в щёку и прямо босиком проследовала в оглушающее помещение.
Музыка гремела, свет мигал разноцветными яркими огоньками, народ жался друг к другу и исполнял какие-то прямо-таки сатанистские танцы.
Эта атмосфера общей неуправляемости, какой-то всеобщий экстаз, выплеск энергии потянули меня к себе. Я почувствовала острое желание присоединиться к вакханалии, ощутить то же освобождение от рамок. Оказавшись в середине толпы, я просто начала двигаться в такт звучащей музыки, не задумываясь о темпе, движениях, о том, как выгляжу со стороны. Просто чувствовала, как бёдра вырисовывают в воздухе восьмёрку, колени сгибаются и разгибаются, руки взметаются вверх и также по телу возвращаются обратно. Эти движения не требовали осмысления, анализа, напряжения. Я закрыла глаза и погрузилась в общий транс.
Почувствовав тёплые мужские руки на талии, я не открыла глаза, не отодвинулась. Всё, что происходило вокруг, казалось сейчас таким правильным. Не существовало ни «вчера», ни «завтра», ни даже «сегодня». Был только этот момент, который застыл и не двигался. И я застыла вместе с ним, радуясь его спокойствию и отсутствию тревоги.
И вдруг меня неожиданно схватили за руку выше локтя и дёрнули. Я почувствовала, что теряю равновесие, вынужденно открыла глаза, но не успела предотвротить собственное падение. Ноги были ещё ватными, реакция - заторможенной, а движения - слабыми. Я взглянула вверх и увидела злого Эдварда, указывающего пальцем на какого-то парня не в адеквате, наверное, обладателя тех тёплых рук.
Какое странное ощущение… Мои эмоции наколились. Но что я чувствую? Мне хочется, хочется… смеяться! Я начала хохотать, не осознавая точно причины своего веселья.
Пол, пол расплывается! Круги, мутные, множественные и двигающиеся! Хахаха. Боже, как забавно! Какие интересные узоры! А это что? Упс. Я наклонила голову, чтоб увидеть рисунки под другим ракурсом и упала на правую руку. Что здесь творится? Ноги, ноги, ноги… повсюду одни ноги. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Но у человека всего две ноги?! Так, ответ прост: здесь много людей!
Я рассмеялась собственным мыслям, но почему-то почувствовала какой-то дискомфорт. Что я делаю на полу? Я упала. Что я вообще делаю в этом незнакомом доме? Я на вечеринке. Что произошло? Встретила Трейси. Нет, нет, никаких Трейси, от них у меня болит башка. А я хочу веселиться!
Я посмотрела вверх и увидела, что Эдвард с парнем до сих пор здесь. Они спорили о чём-то. Я не слышала, что они говорили друг другу. Да и не интересовалась особо. Внезапно Эдвард с силой толкнул парня рукой в грудь, и тот был вынужден отступить на пару шагов назад. Я, упираясь ладонью в пол, поднялась на ноги и уже развернулась, чтобы идти дальше, как рука Эдварда снова оказалась на моей. Внезапнаое возмущение подступило к моему горлу как ком. Эти эмоции так отличались по контрасту с предыдущими, что вывели меня из равновесия, и я не успела подумать над тем, что собиралась произнести.
- Ты опять всё испортил! Ты постоянно «лезешь ко мне в душу». Оставь меня в покое! – я толкнула его в грудь, как он сам сделал это пару секунд назад, правда не с такой силой. Я, наверное, была больше похожа на обиженного ребёнка, чем на разярённую кошку. – Ты пришёл с Трейси, вот и займись ею, а меня не трогай! – Он снова протянул руку, и я ударила по ней ладонью. – Бууу! – издала я странный визг.
Тогда Эдвард схватил меня под попу и закинул себе на плечо, прижимая к своей груди мои колени. Я пыталась вырваться, била его руками по спине и дрыгала ногами, не отдавая себе полностью отчёта в том, почему это делаю. Он же сначала держал курс на выход из квартиры, а потом неожиданно повернул в сторону.
- Ну и ладно! А мне хорошо тут! Ты думаешь, что это ты решил так? А нет, это я всё решила! – выкрикивала я Эдварду, пытаясь перекричать музыку. – А вот я сейчас защекочу тебя, и ты пожалеешь! – я дотянулась руками до его рёбер и попыталась воплотить угрозу в жизнь. Почему он до сих пор не корчится на полу, а я не свободна как птица?
Эдвард обратился к кому-то невидимому для меня:
- Я отвезу Беллу к нам домой, кажется, она достаточно повеселилась на сегодня.
- Я всё слышу! – возмущённо вскрикнула я и шлёпнула Эдварда по попе.
- Хаха, судя по всему оторвалась не по-детски девочка, - раздался громогласный хохочущий голос Эммета. – Ты вернёшься?
- Наверное, - уклончиво ответил Эдвард и повернул к обратно выходу.
Эммет согнулся пополам и, улыбаясь, как бы заглянул мне в лицо и помохал рукой со словами «Пока, Белла».
- Да пошёл ты! – крикнула я, удаляясь, и показала ему язык.
- Я-то пойду, а вот ты, я чувствую, поползёшь завтра утром, - ответил Эм и расхохотался ещё громче.
- Опусти меня на землю, абориген! – закричала я, возобновляя пенки кулаками. Эдвард подёрнул плечом, отчего я слегка подпрыгнула и ойкнула.
Выйдя за дверь, я наткнулась взглядом на Анжелу с Беном, которые тут же узнали меня. Я увидела их, когда Эдвард уже повернулся к ним спиной.
При виде непонимающего взгляда Анжелы мне внезапно стало так неуютно, противно от себя самой. Такое странное неприятное чувство. Я боялась заглянуть ей в глаза чуть глубже и увидеть там разочарование. Будто для того, чтобы не оставить себе никакого шанса пойти потом напопятную, оправдаться в её глазах, найти прощение собственному поведению, я усугубила впечатление, дав ход проснувшейся неуправляемости.
Я решила показать ей, что она ошибалась во мне. Я хотела, чтобы она поняла: вот такая я на самом деле. Ей не стоит строить иллюзий на мой счёт.
Это была самая отвратительная наигранность в моей жизни.
Я вернула лицу маску «алкогольно-наркотической» весёлости, которая хорошо была мне знакома, и со смехом закричала:
- Анжела, зацени какой зад! Бей, барабанчик – барабан! Бей барабанчик! – я поочереди хлопала ладонями по заднице Эдварда и качала головой в такт.
- Что с ней? – спросила Анжела у Эдварда, заставив его тем самым притормозить. В её голосе звучало беспокойство.
Никаких чувств, Белла.
Прежде чем Эдвард успел ответить, я истерически засмеялась:
- Я пьяная в жопу!
- Извини, давай не сейчас, - просто ответил Эдвард, проигнорировав мою предыдущую реплику, и пошёл дальше.
Дойдя до парковки, он буквально закинул меня на пассажирское сидение спереди и пристегнул. Сам обошёл машину и сел на водительское.
Я отвернулась к окну и смотрела на проплывающую темноту и яркие точки, происхождение которых было мне неизвестно…

Вокруг была непроглядная тьма, сквозь которую раздавались негромкие звуки.
- Белла, открой глаза. Белла, отреагируй хоть как-нибудь! Чёрт возьми, чего ты ещё успела наглотаться? – Этот голос… – Тебе надо проснуться. Сейчас мы тебя разбудим…
Я с огромным усилием разлепила глаза: передо мной было лицо Каллена, а вокруг какая-то мебель, проплывающая мимо нас, окна, в которых не было видно света. Сквозь медленные натужные моргания я пыталась исследовать каждую чёрточку лица Эдварда, думая, что это возможно мой последний шанс увидеть его так близко. Мне казалось, что сейчас я видела в его знакомых чертах намного больше, чем когда-либо смогла б. Я протянула руку и отрывисто, неловкими касаниями провела пальцами по его щеке, скулам и губам.
- Белла, Белла, прекрати, - сказал он, чуть отворачивая лицо, чтобы убрать с него мою ладонь.
Мне стало так обидно. Я вызываю у него отвращение? Презрение? Брезгливость? К горлу подступила тошнота от какого-то непонятного, но уже знакомого чувства. Ему неприятны мои касания…
- Почему? – всё же спросила я, желая услышать собственные мысли, облачённые в слова из его уст, не желая никакой пощады собственных чувств.
Он оставил мой вопрос без ответа и опустил меня на ноги, придерживая за талию, чтобы я не упала. Только сейчас я осознала, что нёс меня на руках. До сего момента эта мысль меня как-то не волновала. Ноги сами собой от слабости и отсутствия контроля начали подкашиваться, и Эдвард крепко обхватил меня за талию.
- Не надо. Отпусти меня. Убери руки, - начала я пихать его руками, упираясь в грудь и плечи. – Я справлюсь сама, уйди… - Это были не приказы, а какие-то горькие мольбы.
- Ну всё, хватит, с меня достаточно на сегодня! Пора это прекращать! – я подумала, что сейчас он разожмёт руки и, наконец, уйдёт, а я останусь одна. Опять одна.
Но вместо этого он обхватил меня ещё крепче, слегка приподнял над землёй и внёс в душевую кабину, зайдя следом. Он повернул кран, и на нас полилась ледяная вода. Я завизжала, пытаясь вырваться, скорее по инерции, каким-то внутренним инстинктам, чем по причине неудобства. Меня внезапно накрыло ощущение лёгкости, я почувствовала себя совсем невесомой как пушинка, будто холодные струи смыли груз с моих плеч.
Эдвард прижал меня к себе ещё сильнее, гладя по спине:
- Тебе нужно успокоиться. Чшшш… - я опустилась щекой к нему на плечо и зарылась лицом в воротник его рубашки, прикрыв глаза. Мир опять поплыл. В голове царил туман, а мысли разбегались.
Его рука поднялась со спины к моим волосам и зарылась в них, массируя сильными длинными пальцами голову. Вторая рука прошла вдоль моего тела от подмышки до талии и осталась там. По моему телу пробежал лёгкий озноб, и я содрогнулась, осознав, что прижимаюсь к Эдварду всем телом, так что наши рубашки слиплись и при каждом движении-касании подавали дополнительную порцию холода по коже. Я подняла голову и посмотрела в изумрудные глаза, которые не улыбались, но и не подавали признаков злости, в них будто застыл немой вопрос, оброщённый к его собственным внутренним ощущениям. Я подалась вперёд, даже не стараясь анализировать свои действия, и оставила лёгкий поцелуй на его скуле, потом ещё один и ещё. Они были мягкими и мимолёными, чтобы он мог в любой момент оттолкнуть меня, но он продолжал стоять, не предпринимая никаких действий. Внезапно, будто что-то решив, он убрал свою руку с моей талии и взял большим и указательным пальцами мой подбородок. Он наклонился и поцеловал меня в губы. Это был не глубокий поцелуй, а просто касание губ, обхват, лёгкий укус. Так, пробуя губы друг друга на вкус, мы простояли несколько минут, а может, меньше или больше, я совершенно потерялась во временных рамках. Затем он всё же углубил поцелуй, и во мне будто зажёгся огонь. Я начала гладить ладонями его плечи, опускаясь по рукам, заплетая пальцы в волосы. Я потёрлась своей грудью о его, только сейчас ощутив, что соски напраглись от холода и скорее всего просвечивают сквозь тонкий кружевной бюстгалтер и атласную кремовую рубашку. Эдвард издал рычание и, подхватив меня под колени, вылез из душевой кабины со мной на руках, не позаботившись закрыть кран. Я пыталась обхватить его ногами, чтобы снять с него часть тяжести собственного тела, но поняла, что ноги меня плохо слушаются, и просто прижалась к нему крепче, обвивая руками торс. Я почувствовала несильный удар по спине, и моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что меня задела дверь в гостевую комнату, которую открыл Эдвард. Но это мысль тут же вылетила из моей головы, когда он уронил меня на кровать и приземлился сверху.
Я заглянула в его изумрудные глаза. Это самые красивые глаза, которые я видела в жизни. Они затягивают, хранят в себе тайны и обещания незабываемого, неземного удовольствия. На лице Эдварда отразилась его обычная ухмылка, показывающая, что он прочёл мои мысли.
Я закинула руки к нему на шею и приблизила его лицо к своему, притягивая его ближе к себе, будто пыталась убедиться, что он сейчас со мной. Он отпустил свои руки, которыми упирался до этого в матрас, и полностью лёг на меня, давая ощутить всю тяжесть его тела на себе. В памяти всплыла наша встреча около аудитории перед уроком философии, но я тут же отбросила это воспоминание. Погладив подушечками пальцев сначала его затылок, а за ним шею, я начала в быстром темпе расстегивать пуговицы на его мокрой рубашке. Я хотела большего, хотело его всего прямо сейчас. Я горела. Когда со всеми ними было покончено, ладони переместились на его штаны, вытягивая ремень, хватаясь за железную пуговицу и молнию. Он неожиданно резко оторвался от меня, опять опершись на одну руку, а другой схватил меня за запяться, убирая мои пальцы от своих джинс. Переместив вес тела на колени, он приподнялся на четвереньки и развёл мои руки в стороны, прижав их над моей головой к кровати. Проведя вдоль них своими ладонями, он на миг впился в мои губы поцелуем, «задев» своим языком мой, и тут же разорвал контакт. Я еле удержалась от разочарованного стона.
- Нет, - спокойным тоном произнёс он.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы вникнуть в значение такого маленького, но всеобъемлющего слова.
- Что «нет»? – с непониманием уставилась я на него.
Что происходит? Я предлагаю ему то, чего он добивался всё это время. Я хочу его. Я готова дать ему… себя!
- Сегодня у нас с тобой ничего не будет, - это звучало так, будто он всё уже решил, и других вариантов исхода событий быть не может, а главное не могло быть изначально.
- Почему? – я почувствовала подступающую злость. – Разве это не то, чего ты хотел? Или… я стала доступной, а значит, неинтересной, правильно? - Я начала повышать голос.
- Неправильно. – Его голос звучал совершенно спокойно. Он провёл большим пальцем по моим губам. – Я до сих пор хочу тебя. Ты даже не представляешь, насколько и сколько сил мне требуется, чтобы держать себя в руках. – Тыльная стороны его ладони легко прошлась по моей шее. Я опять потянулась рукой к его животу, но он перехватил её и резко поднялся с кровати, отступив на шаг. – Я сказал, что сегодня у нас секса не будет. – Его обычно бархатный голос стал казаться стальным.
- Почему? – потребовала я ответа.
- Потому что. Я не хочу, чтобы завтра ты скинула всё на алкогольное или наркотическое опьянение. Я хочу, чтобы ты была моей, но не так. – Я приподнялась и села на матрасе, подтянув колени, чтобы прикрыть почти обнажённую грудь, как будто тем самым могла также прикрыть свою уязвлённую гордость.
- Надеюсь, ты понимаешь, что другой возможности переспать со мной у тебя не будет? – твёрдо спросила я, уже обретая холодный рассудок. Эти слова даже мне показались какими-то грубыми и неправильными в сложившейся ситуации, в них было что-то неестественное.
- Посмотрим. Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. По своей воле. Чтобы, когда я буду целовать тебя, ты соображала и понимала, что это твоё решение. И ты придёшь… - Его голос опять стал мягким, а на лице появилась усмешка.
- Этого не будет.
- Посмотрим, - он подмигнул мне и открыл дверь, собираясь выйти, но в последнюю секунду остановился: - Спокойной ночи, Белла.
- Куда это ты? Раз сегодня у тебя секс-диета я поищу кого-нибудь другого! Подвези меня обратно на вечеринку! – уверенно кинула я. Но прежде чем мне удалось соскользнуть с мокрого насквозь покрывала, я услышала поворот ключа в двери. Неожиданно быстро осознав, что происходит, я закричала и, добравшись до двери, забарабанила в неё кулаками: - Ты не имеешь права! Выпусти меня отсюда! Я не пленница в твоём доме!
- Проспись! Увидемся завтра! – послышался уже отдаляющийся насмешливый голос.
- Зараза! – крикнула я, плюхаясь на кровать с осознанием, что это конец на сегодня. – Сукин сын! – я наклонилась, подцепила собственный тапочек, лежащий на полу и запульнулу его в дверь, хотя знала, что это бесполезно.
Я встала, рывком сорвала покрывало с кровати, за ним простыню, служившую одеялом, и также успевшую промокнуть, и скинула всю одежду вместе с нижним бельём. Достала из шкафа длинный свитер, нацепила на себя и, захватив запасную простыню, улеглась в постель.
От досады и отчаяния мне хотелось буквально лезть на стенку. Я вроде как должна быть благодарна, что он не воспользовался ситуацией, но… я вдруг поняла, что как раз хотела, чтобы он это сделал. Я не чувствовала благодарности. Наверное, в моём подсознании я действительно использовала своё состояние как предлог, причину, оправдание. Но, несмотря на это, я от своих слов не отказываюсь. Я не приду к нему. Это был его единственный шанс, он отказался от него и даже не ради меня, а ради себя, чтобы потешить своё самолюбие. Это не геройство, а проявление тщеславия. Он ещё пожалеет об этом!
С этими мыслями я уснула.