Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1656]
Из жизни актеров [1623]
Мини-фанфики [2497]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [20]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4724]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2381]
Все люди [14975]
Отдельные персонажи [1454]
Наши переводы [14220]
Альтернатива [8966]
СЛЭШ и НЦ [8781]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4336]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (16-30 сентября)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Под ледяным куполом
Несметные богатства ждут того, кто сможет растопить ледяное сердце…

Dangerous Mood
Это «Сумерки» от лица тех, кто могут по праву именовать себя «ночными охотниками» - кочевников Джеймса, Виктории и Лорана. Он рассказывает о тех четырех днях, которые перевернули сам смысл существования этих вампиров, изменили всю их судьбу. Это история о любви, о жизни, о предательстве, о том, что с нами делают наши чувства, когда мы не в силах сдержать их… Это повесть о тех, кто умеют оставаться...

Цвет ночи
Что делать, если пациентка психиатрической больницы оказалась совершенно здорова, а ее муж влиятельный человек, который скрывает тайну. Нужно ли вмешиваться или оставить все как есть?

Dirty Dancing with the Devil Herself
Эдвард ушёл от Беллы, заставив семью держаться от неё подальше. Через шесть лет Эммет решает смыться от отягощённой болью семьи и расслабиться. То, что он находит в суровом баре для байкеров, повергнет его семью в шок...
Завершен.

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

История моей любви
История любви Элис, до превращения её в вампира. Одна встреча и воспоминания, так глубоко спрятанные в подсознании, спасая её душу от боли, возродятся вновь. Что они принесут?

Если ты этого хочешь...
Эдвард сидел на месте, но его лицо меня напугало. Он был бледен – холоднее обычного – и смотрел на Аро с пылающей ненавистью во взгляде.
Я удивленно моргнула, не понимая, что могло привести Эдварда в такую ярость – здесь, в Вольтерре, где ему ясно дали понять, что у него нет никаких прав.
9 глава от 4 ноября.
Альтернатива Новолуния от Валлери.



А вы знаете?

...что, можете прорекламировать свой фанфик за баллы в слайдере на главной странице фанфикшена или баннером на форуме?
Заявки оставляем в этом разделе.

... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?




Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый вами фильм 2014 года?
1. The Rover
2. Звёздная карта
3. Зильс-Мария
4. Camp X-Ray
Всего ответов: 246
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Всё, что есть, и даже больше. Глава тридцать седьмая

2018-11-14
14
0
Моё сердце никогда не переставало быть открытым.
А дверь я так и буду распахивать ему навстречу снова и снова.
Белла Свон


- Виктория?

- Да, привет, Белла.

- Привет. Что-то случилось? - спрашиваю я у своего куратора, хотя и сама не понимаю природу своего вопроса и почему вообще задаю его. Если и есть человек, на которого в профессиональном плане и в том, что касается моих картин и выставок, как идущей в настоящее время, так и тех, что, надеюсь, будут в дальнейшем, я могу всецело и полностью положиться, так это Виктория. Мы с ней познакомились совершенно случайно, когда, ещё только задумавшись о собственной выставке, я специально приехала из Форкса в Нью-Йорк со своим портфолио, чтобы обойти как можно большее количество галерей в течение одного дня и найти ту, которая, возможно, заинтересуется моими работами. Но уже после первых двух, когда даже на меня саму, не говоря уже о фотографиях картин, что я рисовала в прошлом, толком не взглянули, я поняла, что всё это совсем не просто. И что без всесторонней поддержки и участия человека, знающего всю эту кухню и вращающегося в нужных кругах, мне не пробиться.

Одним словом, я нуждалась в промоутере, но в условиях отсутствующих у меня связей и его обрести было бы непросто, и где-то в пятой по счёту галерее я уже начала чувствовать отчаяние, и как раз в этот момент ко мне и подошла Виктория. У меня не было ничего законченного, лишь незавершённые наброски как минимум полуторагодовалой давности, а ещё тяжесть потерь на сердце, груз прошлого за спиной и год реабилитации за плечами, хотя о не относящихся к делу вещах я и умолчала. Но она заинтересовалась и неожиданно сразу почти поверила в меня, и сказала, что хочет увидеть всё лично. Домой я уезжала ободрённая, с её визитной карточкой и обещанием скорой встречи, и Виктория не подвела. Она приехала в выходные, а дальше всё развивалось невероятно стремительно. Мне нужно было лишь не останавливаться и рисовать, но впервые за долгое время у меня с этим не было проблем, и в кратчайшие сроки я завершила все пять казавшихся навсегда заброшенными картин и нарисовала полностью с нуля ещё двадцать, в том числе и все те, что посвящены Эдварду. Она знает своё дело, и она подарила мне шанс, о котором я уже почти и не мечтала. Без неё моя выставка просто-напросто не состоялась бы, и хотя все связанные с ней переживания уже и должны остаться позади, иногда, как, впрочем, и сейчас, я всё ещё чувствую тревогу относительно всего происходящего.

Я лишь начинающий и никому не известный художник и знаю, что никому и в голову не придёт отдать за украшение интерьера и мою картину в нём миллионы долларов. И я не глупая, чтобы назначать цену выше пяти тысяч, но мне всё равно нужно, чтобы про меня заговорили и написали статью и даже не одну, даже если и целиком критическую и изобличающую недостатки. Но лишь так обо мне узнают, а я пойму, что нужно изменить. Без этого далеко не продвинуться, и только так у меня будут заказы и постоянный источник дохода.

- Знаю, ты говорила, что не хочешь знать, была ли продана хоть одна картина, пока не закончится выставка, и я не буду уточнять, но дела идут очень даже неплохо. Нам готовы предоставить и третий зал, и в связи с этим я хочу ещё раз взглянуть на оставшиеся десять картин, что находятся у тебя дома.

- Их теперь девять, потому как одну я подарила, но... Ты уверена? Насчёт того, что они отдают мне и последний зал?

- Это целиком и полностью желание руководства галереи, но да, я более чем железно обо всём договорилась. Мы поменяем картины местами, возможно, сгруппируем их немного иначе, но твоя экспозиция, несомненно, будет расширена. Ты рада?

- Шутишь что ли? Я счастлива, вот только...

- Я помню, Белла. Твоего парня никто трогать не будет. Я же обещала.

- Он не мой парень, - отвечаю я, при этом глядя на того, о ком мы и говорим, а ещё чувствуя себя довольно-таки болезненно из-за того, что мы не вместе. У него обеденный перерыв, и до того, как совсем скоро ему надо будет вернуться на работу, я наверняка уже выберу всю необходимую мне мебель, и мы будто пара, но это совсем не так. Даже близко, и неважно, как сильно мне хочется, чтобы он показал, что из гостиных и кухонных гарнитуров, диванов и прихожих ему нравится. Мы не в тех отношениях, чтобы я могла попросить об этом, узнать его точку зрения, принять её во внимание и относиться ко всему происходящему так, будто мы придаём уют и обставляем совместную квартиру.

Речь лишь о моём жилье, и когда мы с Викторией договариваемся созвониться и встретиться позже, я кладу трубку и с осознанием того, что выбор лишь за мной, снова начинаю ходить по магазину. Но невольно то и дело нахожу глазами Эдварда и, стараясь, чтобы он не заметил, наблюдаю за ним, и запоминаю, у каких выставочных образцов мебели он задерживается дольше, чем у остальных. Я подглядываю, и мне нисколько не стыдно, ведь это единственный способ, ни о чём, не спрашивая и не ставя себя в неловкое положение, узнать его предпочтения. И позже, пользуясь тем, что Эдвард удаляется всё дальше вглубь магазина, я подхожу к той мебели, что ему, предположительно, нравится, и, изучая её, понимаю, что она не просто функциональна, но и идеальна для моей квартиры и конкретного будущего местоположения и по цвету, и по другим внешним параметрам. Но я скорее не могу, чем могу остановить свой выбор на ней, ведь Эдвард может всё понять, и я чувствую растерянность, когда заставляю себя отойти от привлёкших его внимание и почти влюбивших меня в себя образцов и отправиться на поиски хотя бы чего-то отдалённо похожего.

Но всё кажется мне не тем, что нужно, и я знаю, что сбита с толку исключительно из-за желания быть и жить с Эдвардом и подавляющего понимания того, что прямо сейчас это никак невозможно. Тем не менее, я не могу себя перенастроить, чтобы взять и забыть про то, что действительно является мечтой, и когда он подходит ко мне, я ужасно напряжена и совершенно не способна принять какое бы то ни было решение. Но ещё меньше я хочу возвращаться сюда снова, чтобы начинать всё сначала, или идти в другой магазин, и потому, сев на ближайший диван и больше не чувствуя в себе сил бродить среди образцов, просто пролистываю каталог, что взяла на входе, и пальцами делаю закладки там, где вижу первое, что нравится. Это относится к каждому интересующему меня разделу, и вскоре я уже оплачиваю и шкаф-витрину, тумбу под телевизор, комод и диван-кровать для гостиной, и туалетный столик, зеркало, прикроватные тумбы и шкаф для спальни, и мебель для прихожей, и, конечно, кухонный гарнитур с кухонным уголком. Мне обещают доставку в выходные и предварительный звонок, в какой конкретно день и час это будет, и когда я оставляю свои координаты, а мне выдают чек, мы с Эдвардом выходим из помещения на улицу. Ещё рано говорить об этом, ведь Виктория уже накладывала вето на мои работы, которые хочет снова посмотреть, но, когда он спрашивает, с кем я говорила, я не могу удержать свой восторг внутри и не поделиться последними новостями с ним. Из всех людей он первый, кому я хочу их рассказать.

- Под мои картины отведут и третий зал галереи, и, похоже, мой агент выставит и все те работы, которые мы с тобой вчера распаковали. Я, правда, в этом не до конца уверена, потому что ранее для выставки она их уже не отобрала, но надеюсь, что всё будет хорошо. Она пока не говорит мне, потому что я так попросила, но, кажется, что-то да уже купили.

- Так это же замечательно. Я счастлив за тебя, - говорит Эдвард, а уже в следующую секунду происходит то, что я, конечно, хотела, чтобы произошло, но не думала, несмотря на его вчерашний поцелуй в щёку, что это случится по его инициативе. Я и сама не знаю, почему так рассуждала, но от этого ничего не меняется, и факт остаётся фактом, а правда такова, что я ощущаю на себе до боли знакомые и сильные объятия, и лишь странный ступор, охвативший меня в самый неподходящий для этого момент, мешает мне адекватно и вовремя ответить. Когда я, наконец, обретаю контроль над своими руками, уже слишком поздно, и, выглядя то ли уязвлённым, то ли сожалеющим, Эдвард отстраняется прочь. Я знаю, что, вероятно, обидела его, но его следующие слова скорее говорят в пользу того, что он подозревает себя в совершении заведомо ошибочных действий, в чём я определенно собираюсь его переубедить.

- Прости, Белла, мне не следовало.

- Нет, Эдвард, всё в порядке, - и вот уже я обнимаю его, и мои пальцы соединены в замок на его спине, и это прекрасно, то, что, уткнувшись лицом и носом в его куртку, я могу чувствовать запах кожи, из которой она сделана. Но самое замечательное и воодушевляющее это возможность дышать Эдвардом снова, и, возможно, ощущая что-то подобное тому, что охватило и мою душу, он становится лишь ближе, не обращая внимания на вынужденных обходить нас людей, когда обхватывает меня за плечи. Но ему пора, и мне совсем не нужно напоминать об этом, и я отпускаю его. Первой разрываю наш контакт, и, конечно, это совсем не то, чего я желаю, но, с другой стороны, это я была тем человеком, кто не далее, как на прошлой неделе, сидя за столиком в ресторане, заявил о том, что хочет просто общаться. Мы никогда не были друзьями, как таковыми, но тогда я и не подозревала, как непросто будет удерживать себя в собственноручно же установленных рамках. Мне хочется раз и навсегда всё прояснить, но сейчас совершенно не время.

- Я позвоню, - между тем говорит Эдвард, и в его глазах я вижу что-то незнакомое, но при этом эти быстро промелькнувшие и исчезнувшие эмоции кажутся мне отражением своих собственных, вот только в засасывающей серо-голубой глубине они не задерживаются достаточно долго для того, чтобы я успела понять, о чём он вообще думает. Мне жаль, что я не умею читать мысли, ведь, будь у меня это умение, всё стало бы значительно проще, чем обстоит сейчас. - Ведь можно, да?

- Конечно, да, - отвечаю я, борясь с собой и с возникшим желанием отложить встречу с Викторией до завтрашнего дня. Мне не хочется расставаться, и я знаю, что, если бы Эдвард взял меня с собой, я бы последовала за ним куда угодно, чтобы смотреть, как он работает, отвечает на телефонные звонки или перемещается по ресторану. Я бы не сомкнула глаз, но это опасные мысли, и, смотря, как Эдвард садится за руль и уезжает, я одёргиваю себя. Да, я становлюсь зависимой от его присутствия в своей жизни снова, но это не должно отрывать меня ни от выставки, ни от работы. Мы можем общаться, встречаться и ходить куда-нибудь вместе вечерами, но в остальное время мне нужно помнить о своих картинах и продолжать рисовать. Это то, о чём ещё в самом начале мы договорились с Викторией, и, учитывая всё, что она сделала и продолжает для меня делать, данные ей обещания я нарушать не собираюсь.

Она приезжает буквально через пятнадцать минут после того, как, войдя в квартиру, я звоню ей и сообщаю, что уже нахожусь дома, и не проходит много времени прежде, чем приехавшие вместе с ней рабочие уносят и загружают мои картины в специально оборудованный для этого грузовик. Конечно, цель любого художника – это продать или хотя бы выставить все предназначенные для этого экземпляры, и всё равно я в шоке, и для Виктории это не остаётся незамеченным.

- Ты в порядке, Белла? - спрашивает она, уже фактически собираясь выходить, но задерживаясь, чтобы убедиться, что я, так скажем, в сознании.

- Да, просто...

- Всё ещё не можешь поверить в происходящее?

- Если честно, то да. В том смысле, что ранее ты их не взяла, а сейчас приехала, и в результате у меня пустая комната.

- Время покажет, но, возможно, и у этих твоих картин есть шанс, но что совершенно точно, так это то, что теперь у тебя есть пространство, нуждающееся в том, чтобы его снова заполнили. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

- Да.

- Вот и отлично. Я жду от тебя новых идей, а теперь закрывайся.

Я так и поступаю, а после иду к себе в комнату, чтобы переодеться. Вещи по-прежнему в коробках, что делает некоторые из них мятыми, но в выходные я, надеюсь, смогу это исправить и разложить, и расставить всё по местам, что меня, несомненно, радует. Жить в хаосе уже вторую неделю становится затруднительно, и хорошо лишь то, что при полном отсутствии мебели в других комнатах на кухне есть функционирующие газовая плита, холодильник и мойка, так что, когда сильно хочется, я вполне могу и что-нибудь приготовить, и помыть за собой посуду. Я ставлю чайник, и в этот момент на меня как раз что-то и находит, и, наверное, даже прежде, чем я осознаю это, я уже готовлю пасту с креветками в сливочном соусе. Когда-то Эдвард готовил её для меня, а теперь, даже несмотря на незнание, действительно ли он позвонит, я думаю именно о нём. Это глупо, тратить своё время на то, что, возможно, даже не будет востребовано и оценено по достоинству, но я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что увязаю, стремительно и необратимо, но запрещаю себе даже просто размышлять о том, что лишь впустую трачу часы, которые могла бы посвятить искусству и начать создавать что-то новое. Я чувствую, всё не зря, и когда, кажется, спустя вечность от чтения книги меня отрывает зазвонивший телефон, поднимаясь с пола, нажимая кнопку приёма вызова и подходя к окну, за которым уже темнота, и горят фонари, я лишь убеждаюсь в этом.

- Ну, что там? – сразу и без предисловия спрашивает Эдвард, и, быть может, кому-то это и показалось бы невежливым, но мне даже нравится его нетерпение и то, как невероятно сильно он, кажется, хочет знать, что у меня здесь происходит. Его внимание мне более чем приятно, и оно заставляет мою голову кружиться, но исключительно в хорошем смысле. Это более чем просто замечательные ощущения, они восхитительные и напоминают мне о том, что, сколько бы времени ни прошло, некоторые вещи совсем не меняются.

- Всё хорошо. Она забрала их все. Ты можешь в это поверить?

- Да, ведь ты это заслужила и более чем этого достойна, и я горжусь тобой, Белла.

- Спасибо, Эдвард, - смущённая и ощущая расползающийся по щекам румянец, просто отвечаю я, ведь говорить что-то ещё не имеет решительно никакого смысла.

- Не за что, ведь это правда.

- Довольно обо мне. Лучше расскажи, как прошёл твой день.

- Хорошо, но ничего особо захватывающего. Хотя в четверг у нас будет дегустация вина, и если тебе это интересно…

- Ты приглашаешь?

- Если только ты не занята и хочешь прийти.

- Я совершенно свободна, - а для тебя так особенно и всегда, думаю, хотя и не говорю этого я, ведь не уверена, как это будет воспринято, - и я с удовольствием приду.

- Отлично, - говорит он, и, хотя нас и разделяет несколько километров, я этого совсем не чувствую. Его голос такой знакомый, такой родной, такой незабываемый, и мне кажется, что мы с Эдвардом находимся в одной комнате. Да, в реальности он не может видеть то, что открывается моему взору, не знает, как прямо сейчас выглядит улица, на которой стоит мой дом, и что за люди или животные по ней проходят, но у нас всё равно общее небо. И общие звёзды, даже если в городе их и невозможно разглядеть, и общая луна, а в дневное время суток и общее солнце, и я думаю, что это дорогого стоит и способно сблизить даже тех, кто находится ещё дальше друг от друга, чем мы с ним. – Точное время пока неизвестно, но я обязательно сообщу его, как только узнаю. Думаю, что это будет завтра, а сейчас… Я могу сейчас приехать?

- Мне бы очень этого хотелось, - просто отвечаю я, ведь это всё, что ему необходимо знать, и вскоре он уже звонит в мою дверь, а я думаю, что вполне могу к этому привыкнуть. К его ежевечерним визитам, совместно проводимому времени и тому, что он всегда рядом, когда мне это нужно, или же в тех случаях, когда я просто этого желаю. На самом деле я уже привыкла, хотя с нашей новой первой встречи ещё не прошло и недели, и мне и вовсе кажется, что Эдвард никуда и никогда не исчезал. Конечно, это обманчивое ощущение, но то, как нам легко друг с другом, лишь лишний раз доказывает, что, возможно, мы были созданы для того, чтобы быть вместе. Это то, что я всегда чувствовала и чувствую и сейчас, и надеюсь, что и он не утратил веры в нас.

- У тебя что, проблемы со светом? – между тем спрашивает Эдвард, и я более чем понимаю, почему он так озадачен. Встречая его, я, конечно, включила светильники в коридоре, но остальная часть квартиры погружена во тьму, и потому я и объясняю, как обстоят дела на самом деле:

- Нет, совсем нет. Всё в порядке. Я просто читала.

- Читала в темноте?

- Обычные книги в коробках, а я читала электронную, - пожимаю плечами я, не зная, что ещё говорить, но в этом, кажется, и нет никакой необходимости. Эдвард кивает, и я забираю его куртку и снова, как и вчера, когда он впервые оказался в моей квартире, уношу её в свою комнату, и, пользуясь тем, что он остался в коридоре и не видит, подношу к лицу внутреннюю сторону одежды и вдыхаю запах Эдварда, которым она насквозь пропиталась. Может, это и странно, но я ей завидую, ведь она делает то, что я не могу. Прикасается к Эдварду и находится рядом с ним всякий раз, когда он выходит на улицу, и всё то время, что он находится вне помещения. А я тоже хочу иметь возможность дотрагиваться до него столь же часто и даже чаще, поэтому собственные эмоции совсем и не кажутся мне абсурдными и смехотворными. Я хочу быть на месте этой куртки, но сейчас вынужденно оставляю её лежать на подоконнике и возвращаюсь к Эдварду. Он стоит всё там же, где и был, когда я уходила, но его волосы определённо стали более растрёпанными и взъерошенными, чем были до того, как будто в моё отсутствие он далеко не раз провёл по ним руками. Раньше он то и дело запускал в них свои пальцы, когда, по какой бы то ни было причине, ему случалось сильно нервничать, и невольно я задумываюсь о том, что, быть может, и сейчас он, как в глубине души и я, тоже о многом переживает. Но я не хочу, чтобы всё было так. Я хочу, чтобы он расслабился и чувствовал себя, как дома, ведь это всего лишь я, та, что видела его в самые худшие моменты, но всё равно любит. Вот только он об этом пока не знает, и внезапно мысль о том, чтобы его накормить, перестаёт мне казаться такой уж хорошей. Он может понять слишком многое, то, о чём я ещё не совсем готова говорить, но, тем не менее, я хочу, чтобы он остался, остался и поел, и будь что будет.

- Ты голоден?

- Не особо, но есть немного.

- Поешь?

- Ты не обязана…

- Но у меня уже всё готово.

- Тогда я бы поел.

Мы располагаемся на кухне, прямо на полу, ведь стульев у меня как не было, так и нет, а купленную мебель привезут лишь в выходные, но Эдвард, кажется, не испытывает по этому поводу никаких неудобств, и, сидя рядом с ним, прислонившимся к однотонной шоколадно-коричневой стене, я автоматически расслабляюсь. Настолько, насколько это возможно, учитывая то, как пристально он смотрит в свою тарелку, но ничего не говорит, в то время как я всем сердцем ощущаю, что ему есть, что сказать по поводу её содержимого. Но он всё ещё молчит, и когда я уже думаю, что всё так и останется, Эдвард, наконец, подаёт голос:

- Паста с креветками?

- Да… - тихо и чуть ли не шёпотом отвечаю я, хотя и не думаю, что ему требовался ответ, как таковой. Несмотря на приглушённый свет, всё и так видно, и я знаю, Эдвард вспоминает тот день и час, когда в последний раз готовил для меня то же самое блюдо. Тогда я к нему даже не притронулась, да и вообще боролась с желанием швырнуть в него тарелкой, в какой-то степени нуждаясь в том, чтобы он возненавидел меня, ведь это казалось мне единственным вариантом, при котором он сам смог бы спастись. Но вот мы здесь, в одном здании и в одной той же комнате одновременно, и никто из нас не хочет ни задеть, ни ударить другого, и я знаю, он не ненавидит меня. Я делала много вещей, которыми не горжусь, но мне так и не удалось по-настоящему пробудить в нём эту эмоцию, и всё равно Эдвард спасся. Мы оба сделали это и выжили, и я не знаю точно, как всё сложится дальше, но после всех этих лет даже просто сидеть бок о бок рядом с ним это величайшее счастье, и я больше никогда не хочу ставить под угрозу потери то, что, думаю, всё ещё есть между нами.

- Ты приготовила её для меня?

- Когда-то и ты делал то же самое.

- Но ты ничего не съела…

- В этом не было твоей вины, - отвечаю я, ведь знаю, что была отвратительна, безжалостна, невосприимчива к увещеваниям и непокорна, и никто не смог бы меня обуздать и наставить на путь истинный. Он взывал к моему здравому смыслу, пытался воздействовать на мой разум и достучаться до моей настоящей сущности, старался укротить и подчинить, но я совсем вышла из-под контроля. Можно сколько угодно обвинять других, но каждый день мы делаем свой собственный выбор, и, основываясь на этом, мы сами и должны отвечать за свои поступки и решения. Мне было гораздо проще перекладывать ответственность на Эдварда, но он не стоял надо мной с револьвером в руках, не подносил оружие к моему виску и не заставлял ни вдыхать порошок, ни колоться. Всё это я делала полностью добровольно и без всякого давления или шантажа, порой даже и без Эдварда, и, думая о давно минувших днях, я не могу не осознавать, что даже он при всём своём желании не смог бы ничего со мной поделать. У него ничего и не вышло, ведь иногда нужно достичь непосредственно дна, чтобы захотеть выкарабкаться и стать лучше, а потом и добиться всего этого.

- Я думаю, что была, ведь это я…

- Не надо, Эдвард…

- Не хочешь говорить об этом?

- Просто, что бы ты ни сказал, это уже ничего не изменит.

- Но для меня это всё равно важно.

- Быть может, мы и сделали первый шаг вместе, но дальше всё зависело лишь от меня одной, и ты ни к чему и никогда меня не принуждал, и даже наоборот. Ты хотел, чтобы я остановилась, и не имеет значения, что я думала раньше, теперь, переосмыслив некоторые вещи, я всё вижу именно так и никак иначе.

Эдвард ничего не отвечает, и креветки мы доедаем в полной тишине, и я знаю, что всё ещё жажду быть с ним, и, хотя, как мне кажется, слишком скоро он и встаёт, чтобы начать собираться, я не чувствую уныния. До этого момента мы ещё немного поговорили о днях друг друга, буквально совсем чуть-чуть, и всё выглядит так, будто Эдвард пришёл фактически только для того, чтобы поесть, но даже в его словах об этом мне послышалось обещание будущего. Не знаю, как точно это описать, но он словно сказал то же самое, о чём я и подумала, хотя на самом деле не произнёс и слова относительно наших нынешних отношений. Эдвард совершенно точно не знает, как глубоко я пала в своих мыслях, когда мы ещё были вместе, и про то, что я неоднократно желала навредить ему физически, хотя в действительности так ни разу и не сделала этого, но даже молча он словно согласился со мной, что прошлое не имеет значения. Мы оба наверняка слишком часто оглядываемся назад, но нас там больше не будет, и потому нужно смотреть вперёд, и, закрывая за Эдвардом дверь, я почти уверена, что именно это он и хочет делать, но только вместе со мной. У меня нет ни доказательств, ни клятв и ни гарантий, подкрепляющих мои мысли, но ни в чём из этого я и не нуждаюсь. Я люблю, и я верю в нас и в то, что мы встретились снова не для того, чтобы расстаться уже навсегда, а тому, кто в чём-то убеждён, никакие подтверждения и вовсе не нужны, а я именно так себя и ощущаю. Неважно, что на данном этапе Эдвард рано или поздно покидает мою квартиру, чтобы вернуться в отчий дом, моё сердце никогда не переставало быть открытым, а дверь я так и буду распахивать ему навстречу снова и снова до тех пор, пока судьбе не будет угодно оставить его со мной навсегда.

Когда-то Эдвард пытался накормить Беллу, а теперь уже она, совершенно не планируя ничего наперёд, взяла и накормила его ужином. Как же всё порой символично, не правда ли?


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-37794-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (17.10.2018) | Автор: vsthem
Просмотров: 237 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 оля1977   (21.10.2018 21:48)
Цитата Текст статьи ()


- Быть может, мы и сделали первый шаг вместе, но дальше всё зависело лишь от меня одной, и ты ни к чему и никогда меня не принуждал, и даже наоборот. Ты хотел, чтобы я остановилась, и не имеет значения, что я думала раньше, теперь, переосмыслив некоторые вещи, я всё вижу именно так и никак иначе.

Золотые слова, наконец-то произнесенные Беллой. Она наконец-то поняла это и перестала винить Эдварда во всем. Хотелось бы, чтобы и ее отец тоже это осмыслил. Я конечно повторилась и взяла туже самую цитату, что и предыдущий читатель, но именно эти слова позволили начать уважать Беллу и сняли с нее злость и разочарование в ней. Спасибо за продолжение.

0
2 terica   (19.10.2018 18:34)
Цитата Текст статьи ()
Быть может, мы и сделали первый шаг вместе, но дальше всё зависело лишь от меня одной, и ты ни к чему и никогда меня не принуждал, и даже наоборот. Ты хотел, чтобы я остановилась,

Пора уже Эдварду снять с себя часть вины за случившееся..., тем более Бэлла уже сделала давно правильные выводы.
Совместные ужины - такой хороший повод к сближению.
Большое спасибо за классную главу.

0
1 prokofieva   (18.10.2018 21:35)
Спасибо за продолжение .

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями