Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1668]
Из жизни актеров [1623]
Мини-фанфики [2516]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [21]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4756]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2389]
Все люди [15064]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14252]
Альтернатива [8973]
СЛЭШ и НЦ [8839]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4345]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей января
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (10.18-11.18)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Растопи лед в моем сердце
Способна ли мимолетная встреча с незнакомцем всё изменить? Не позволяя себе ничего чувствовать, я словно застыла во времени, как бы замерзнув внутри прозрачного ледника…

Набор в команды сайта
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию две важные новости.
1) Большая часть команд и клубов сайта приглашает вас к себе! В таком обилии предложений вы точно сможете найти именно то, которое придётся по душе именно вам!
2) Мы обращаем ваше внимание, что теперь все команды сайта будут поделены по схожим направленностям деятельности и объединены каждая в свою группу, которая будет иметь ...

КРИСТОФФ
Розали, без преувеличений, лучшая кандидатура эскорт-агентства. А Кристофф Койновски привык брать самое лучшее.

Ведунья
История о девушке, которая обрела способность варить приворотные зелья, пожертвовав умением любить

Декларация независимости, или Чувства без названия
В жизни Эдварда есть деньги, власть и уважение. Изабелла же с рождения находилась в рабстве и иного жизненного пути себе не представляла. И вот их миры сталкиваются, и ни один из них уже больше не станет прежним.

РУССКАЯ
В жизни 19-летней Беллы Свон главное место занимают выпивка, «травка» и слепая привязанность к депрессивному музыканту Джасперу Хейлу. Правда, длится все это ровно до тех пор, пока мужчина вдвое старше нее вдруг не решает увезти девушку на самый край земли - в холодную и неизведанную Россию.

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР



А вы знаете?

...что в ЭТОЙ теме можете или найти соавтора, или сами стать соавтором?



что в ЭТОЙ теме вольные художники могут получать баллы за свою работу в разделе Фан-арт?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
С кем бы по вашему была Белла если бы не встретила Эдварда?
1. с Джейкобом
2. еще с кем-то
3. с Майком
4. с Эриком
Всего ответов: 500
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

Онлайн всего: 30
Гостей: 24
Пользователей: 6
anastaciakolesnikova, Анка72, Эвелина4362, Yana6881, bitite_zum, kornilovaeugenia29
QR-код PDA-версии



Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Всё, что есть, и даже больше. Глава сорок седьмая

2019-2-24
14
0
Только с ним одним я там, где и должна быть.
И это определённо никогда в жизни не изменится.
Белла Каллен


Вы когда-нибудь желали чего-нибудь так сильно, что одновременно одинаково серьёзно и ждали наступления этого события, и волновались в преддверии важного момента? Уверена, что да, но, как бы то ни было, это то, что чувствовала я не далее, как сегодня утром, смотря на своё отражение в зеркале и всё ещё не веря до конца, что вижу именно себя, но в целом я была совершенно спокойна. Мои ноги не дрожали, а я в свою очередь не ходила туда-сюда и определённо не металась по комнате, ведь я и сейчас знаю, кого и чего конкретно хочу и всегда буду хотеть, а нервничают и не находят себе места лишь те, кто сомневается в правильности происходящего. Я же не отношусь к их числу, и без единого колебания и сомнения в голосе в тот самый момент я стала кем-то большей, чем была год назад и даже ещё вчера. Ровно в полдень я была там, где и должна, и всё изменилось, но в то же время осталось прежним. Мы с Эдвардом и так одно целое, но сегодня, расписавшись и оформив свои отношения официально, мы действительно объединили свои жизни и судьбы в одну и, наконец, стали семьёй, как всегда и хотели. Это произошло в присутствии только самых родных и близких людей и друзей на задней лужайке дома его родителей, и мне хотелось почти бежать по проходу, хотя мы с Эдвардом и не провели ночь раздельно, что практикуют многие другие пары, но, сопровождаемая отцом, я каким-то невероятным образом сдержала себя. На снимках и видео это выглядело бы ни капли ни красиво, но и об этом, как и обо всех окружающих меня вещах и людях, я фактически забыла, когда всё моё внимание целиком и полностью сосредоточилось на Эдварде, ждущем меня у обвитой пышной цветочной гирляндой арки. Дыхание перехватило, сердце ускорило свой бег, ведь он, в чёрном костюме и с белой розой в цвет рубашки в петлице пиджака, смотрел на меня ровно так, как я и мечтала в своих мыслях об этом моменте, с любовью и восхищением в излучающем счастье, свет и сияние взгляде. Всё прочее, кроме Эдварда, в одно мгновение словно исчезло, и остались только мы. Только он и я, я и он, с поддерживающей улыбкой на губах и с любовью в пронзительных серо-голубых глазах наблюдавший, как я приближаюсь к нему. И я шла навстречу своей судьбе, неторопливо, но уверенно, и каждый шаг неизменно сокращал расстояние и приближал меня к цели, и так до тех пор, пока я не оказалась с ней лицом к лицу. Отец отдал меня ей, и, дрожа, его рука выдала переполнявшие его эмоции, пока он целовал в щёку моё ничем не скрытое лицо, но после он отступил в сторону, чтобы сесть рядом с мамой, и если не считать нашего регистратора, мы с Эдвардом остались один на один.

Человек, за которого стоит бороться, и за которого я всегда буду держаться, переплёл наши пальцы, сильно, крепко и трепетно, и то, что другого места, где я бы хотела сейчас находиться, просто не существует, стало для меня пронзительно очевидным. Только с ним одним я там, где и должна быть, и это определённо никогда в жизни не изменится. Я выбрала его среди других, едва встретив, и, даже если этот день и станет нашим последним совместным днём, до конца останусь верна своему выбору. Неважно, что было в прошлом, и что Эдвард у меня, возможно, и забрал, он - моя сила, и он ещё способен вернуть то, в потере чего мы оба одинаково сильно виноваты, и дать мне не меньше. Я знаю, он всегда рядом, и что я всегда могу опереться на него. Это именно то, чего я и всегда хотела в жизни. Найти человека, рядом с которым страхи отступают. Того, кто поддержит в минуты печали. Того, кто обнимет, когда это будет необходимо. Того, кто выслушает, когда я захочу поговорить. Того, кому я всегда смогу довериться. Того, кто любит, несмотря ни на что. И Эдвард именно такой и никакой другой. Он любит меня такой, какая я есть, и что бы ни происходило, и когда его спросили о том, о чём и полагается в моменты бракосочетаний, я уже заранее знала, каким будет его ответ.

- Эдвард Каллен, согласны ли вы взять в законные жены Изабеллу Свон? Быть верным в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии и любить её до конца своих дней?

- Да, - без промедления и сомнений откликнулся он, ещё основательнее и усерднее сжимая мои пальцы в то же мгновение и тем самым словно говоря, что наступает мой черёд, и передавая мне толику своей уверенности. Но я не нуждалась ни в напоминаниях, ни в успокоении, ведь я совершенно и непоколебимо жаждала услышать аналогичный вопрос, и как можно скорее. И, к счастью, регистратор не заставил себя ждать:

- Изабелла Свон, согласны ли вы взять в законные мужья Эдварда Каллена? Быть верной в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии и любить его до конца своих дней?

- Да, - в ту же секунду твёрдым, громким и сильным голосом отреагировала я, и таким образом и одним лишь словом, состоящим из двух букв, я заверила своего уже мужа в сразу нескольких вещах. Я пообещала ему всегда быть вместе с ним, заботиться о нём и делать всё возможное, чтобы сохранить нашу любовь, и впредь. Я гарантировала, что буду счастлива тогда же, когда этим словом можно будет описать и его состояние, а в том случае, если ему станет грустно, и вовсе сделаю всё, чтобы он улыбнулся, потому что я не могу быть счастливой, когда он несчастен. Я поклялась отдать Эдварду всё самое лучшее, что у меня есть, и не просить более того, что он может дать, и отныне больше никогда не забывать, что его желания, потребности и устремления не менее важные, чем мои. Он - моя судьба и мой путь, и что бы ни ждало нас в будущем, мы созданы друг для друга. Он всегда был моим, и вот теперь он мой навсегда, и когда нас объявили мужем и женой, мой первый и последний супруг незамедлительно привлёк моё тело к себе, и его тихий шёпот предназначался лишь мне одной:

- Я люблю тебя, - сказал Эдвард, и я знаю, что в тот момент мы ощущали одно и то же. Мы не обвенчались, и мы находились не в церкви, и мы просто засвидетельствовали свой брак в органах муниципалитета, в офисе которого и получили лицензию, но и без настоящего алтаря мы теперь уже официально связаны нерушимыми узами, которые не под силу никому разорвать. До конца наших дней мы будем принадлежать друг другу, и, всей душой и сердцем осознавая наш новый статус, я призналась Эдварду в том, что он и так уже очень давно, доподлинно и хорошо знает:

- И я люблю тебя, - а сразу после моё одухотворённое и счастливое лицо оказалось в его нежных, но надёжных и желающих оберегать ладонях, а губы встретились в самом трепетном поцелуе, какой только можно представить, наполненном любовью, ради которой и умереть не жалко. Во всём мире нет никого счастливее нас двоих, и когда мы все, включая меня, Эдварда, нашего регистратора и свидетеля, в роли которого заслуженно выступила Анжела, подписывали разрешительный бланк, на основании которого нам позже и выдадут сертификат о браке, я со всей серьёзностью осознала одну важную вещь. То, что я, наконец, действительно с тем человеком, которому с самой первой встречи хотела отдать всю себя без остатка. И я, правда, сделаю это, ведь для него мне ровным счётом ничего не жалко. Ни времени, ни заботы, ни внимания и уж точно ни любви. И когда при сумерках за окном мы кружимся уже в далеко не первом своём танце в качестве мужа и жены, даже зная, что нам довольно-таки скоро придётся остановиться и поехать на вокзал, чтобы провожать домой моих уезжающих сегодня же родных, я чувствую себя более чем хорошо.

Это был долгий и насыщенный день, и временами даже утомительный, и беспокойный, но, несмотря на всё это, удовольствия, радости, улыбок и веселья в нём было гораздо больше, чем напряжения и нервов. Даже когда мы с Эдвардом в половину одиннадцатого вечера смотрим вслед поезду, увозящему домой моих родных, в то время как мои вторые родители и новоиспечённая сестра, а также Эммет с Розали уже отправились по домам, мне пока совсем не хочется возвращаться в Бруклин и в нашу квартиру. Быть может, в этом и есть что-то наивное и глупое, учитывая, сколько минуло времени с тех пор, но у меня снова возникают мысли о согревающих напитках и о той уютной кофейне, в которой я побывала исключительно благодаря Эдварду, и я понимаю, что хочу туда вернуться. С того дня мы больше никогда там не были, но, быть может, именно поэтому и сейчас и ни минутой позже нам и надлежит это исправить. Что может быть лучше, чем, так сказать, вернуться к началу и истокам, вспомнить, как всё зарождалось, и, оглядевшись вокруг, понять, что и сейчас жизнь прекрасна?

- Ты ведь помнишь наше кафе?

- Конечно, да. Как я мог забыть?

- Я тут подумала, может, нам взять и съездить туда? Вот прямо сейчас? Что скажешь?

- Да, - улыбается Эдвард, и через пятнадцать минут мы уже на месте и, вылезая из машины такси, замечаем, что при кофейне открылся ещё и бар. Мы не наведывались в неё вечность, но, решив потанцевать, через вторую дверь заходим именно в него. Площадка тускло освещена, а музыка приглушена, но все мои эмоции и чувства усилены, и, положив голову на плечо Эдварда, я вижу мельчайшие швы на ткани его пиджака так же ясно, как если бы на нас был направлен луч прожектора. Подол моего платья скользит по довольно-таки пыльному полу, становясь всё менее белым и чистым, но мне фактически всё равно. Эдвард старательно избегает наступать на ткань, но даже если бы он случайно сделал это, я бы ни за что не разозлилась. К тому же мой разум заполняется совсем другими мыслями, когда я первой замечаю отсоединившегося от своей компании Сета. Пока он подходит к нам всё ближе, медленная и лирическая мелодия сменяется на быструю и энергичную, и, остановившись, Эдвард так же, как и я чуть ранее, обращает внимание на человека, которого прежде мы не просто знали. Мы даже дружили, точнее нам так казалось, и сколько раз мы зависали в одних и тех же местах, просто не сосчитать. Но для нас всё изменилось, и, беря своего новоиспечённого мужа за руку, я невольно напрягаюсь, потому что Сет не выглядит так, будто бросил и завязал с тем, с чем мы с Эдвардом покончили раз и навсегда. Вероятно, от него это также не укрылось, потому как он заводит меня себе за спину, будто желая спрятать и оградить от всего, что только можно и нельзя, и я ловлю себя на мысли, что мне немного страшно, но, игнорируя это, выступаю вперёд как раз к тому моменту, как Сет останавливается в шаге от нас.

- Кого я вижу... Эдвард и Белла.

- Привет, Сет.

- Давненько вас не видел, а тем более при параде. Сколько же времени прошло?

- Два с половиной года так точно, - отвечаю я, одновременно думая о том, что с лёгкостью не видела бы ни его, ни кого-либо ещё из тех, с кем тогда контактировала, ещё столько же и при этом не чувствовала бы себя ни в чём ущемлённой. Не то чтобы эта встреча действительно и серьёзно вызывает неприятные воспоминания, но то, что в некоторой степени она омрачает этот вечер, не подлежит сомнению.

- Мы поженились сегодня, - между тем, сообщает Эдвард, счастливо улыбаясь и чуть ли не демонстрируя наши левые руки и обручальные кольца на них, но я предпочла бы совсем не делиться произошедшими в наших жизнях переменами и не показывать своё счастье, а просто развернуться, уйти и как можно скорее покинуть это место. У меня возникает неприятное предчувствие, и, к сожалению, оно более чем оправдывается, когда Сет, однозначно нарушая невидимые границы, вторгается в наше с Эдвардом личное пространство со следующими словами:

- О! В таком случае примите от меня поздравления и этот пакетик Богов в качестве свадебного подарка, - говорит он, и, к моему фактически ужасу, этим дело не ограничивается. Сет просто просовывает порошок в нагрудный карман пиджака моего мужа, и я чувствую тошноту, когда он, замерший, застывший без единого движения и будто даже не дышащий, не делает ничего, чтобы остановить происходящее и оттолкнуть Сета прочь. Я верила Эдварду, когда он снова и снова заверял меня в том, что мы никогда не вернёмся к прошлой жизни, и я верю ему и сейчас. Но он словно статуя и приходит в себя лишь тогда, когда я сильнее сжимаю его правую руку, и тут же вслед за этим следует почти взрыв:

- Убери это, - твёрдо и чуть ли не по слогам произносит Эдвард, и звучит это отнюдь не как просьба. Это требование и даже почти приказ, но Сет не знает, каким может быть мой муж, если его довести. Он совершенно этим не гордится, тем, что однажды его гнев обрушился на меня, но теперь и благодаря тому случаю я, по крайней мере, лучше понимаю, кем является Эдвард. Несомненно, он больше никогда не сделает мне больно и не навредит, но к Сету это не относится, а он, видимо, недостаточно благоразумен, чтобы прочесть между строк, раз не отступает, а лишь наседает:

- Успокойся, брат. Это бесплатно, я же сказал, и я вовсе не собираюсь брать с тебя какую бы то ни было плату.

- А теперь послушай меня. Сейчас ты заберёшь пакет обратно, и мы отойдём, и чтобы я больше никогда этого не видел. Даже не предлагай.

- Но почему? Ты хоть знаешь, сколько это стоит? - вопрошает Сет, и мне на самом деле становится не по себе. Я не хочу, чтобы кто-либо пострадал, и прежде всего это относится к Эдварду, но всё вполне может этим и закончиться, совсем как тогда, когда меня заслуженно фактически назвали шлюхой, а он не смог промолчать, и в стремлении предотвратить кажущиеся мне неминуемыми вещи я обретаю голос.

- Эдвард всё сказал, Сет. Я не уверена, знаешь ли ты, но Джейк умер. Погиб из-за того, что ты тут нам предлагаешь...

- Я знаю...

- Что ж, хорошо... Я просто хочу, чтобы ты понял, что эта жизнь больше не для нас, и не мне решать, но тебе тоже стоит прекратить губить себя, - говорю я и возвращаю Сету то, что нам с Эдвардом совсем не нужно и не понадобится ни сейчас, ни когда-либо позже. При этом я с трудом перебарываю желание бросить пакетик на пол и растоптать его содержимое каблуками своих свадебных туфель. Опуская слова прощания, мгновением позже я увожу Эдварда из-под огня, и в это самое мгновение мною управляет лишь желание и даже потребность оказаться дома и в безопасности его стен. Мне уже не хочется ни есть, ни пить, хотя ничего из этого мы в баре и не делали, и ни танцевать, и, понимая, что по сравнению с минувшими годами ничего не изменилось, и что Эдвард вполне может подставиться ради меня снова, я нуждаюсь лишь в том, чтобы его защитить. Ведомая этими чувствами, когда мы оказываемся дома, я чуть ли не десятки раз перепроверяю, заперты ли замки, и так продолжается до тех пор, пока не вмешивается Эдвард.

- Дверь закрыта, Зефирка, закрыта... - шепчет он мне на ухо, в то время как я, стоя к нему спиной и до сих пор не разувшись, с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вернуться к прерванному занятию, но голос Эдварда звучит крайне и невероятно убедительно, и в конечном итоге я выдыхаю. Он помогает мне снять туфли и уделяет внимание соскучившемуся по нам Питу, которого мы оставили одного на целый день, не давая малышу приблизиться ко мне и к пуфику, на котором я сижу, и испортить моё свадебное платье, и за это время я окончательно успокаиваюсь. Да, вероятность того, что один из нас, оберегая другого, забудет про себя самого, очень даже велика, и от существования такой возможности никуда не деться. Но это не значит, что мы должны жить, каждую секунду ожидая опасность, готовясь защищаться и испытывая постоянный стресс, и всё равно я боюсь того, что может случиться с Эдвардом.

Этот страх всегда был и остаётся неотъемлемой частью меня, а теперь он, кажется, даже усилился, и я не знаю, как буду жить в мире, в котором не будет Эдварда, но запрещаю себе даже думать об этом. Он со мной, и он здоров, и, если в случае чего мы будем прикрывать друг друга, так всегда и будет. Но когда он спрашивает, что может для меня сделать, я всё равно прошу о той вещи, которая напомнит мне о том, что всё в порядке, и об отсутствии реальных причин для тревог. Но на самом деле это не просто способ забыться. Это нечто большее, это любовь в самом глубоком её проявлении, физическая, совершенно чистая, способствующая продолжению рода и дарующая детей, без трагедий и без драм, одним словом, без каких-либо эгоистичных примесей, и сейчас я хочу именно этого, и, погасив везде свет, Эдвард отводит меня в спальню. Снова вместе мы уже довольно давно, почти ровно столько же, сколько требуется времени для того, чтобы выносить и родить ребёнка, и само собой сложилось так, что мы никогда не предохранялись, но я всё ещё не беременна. Признаюсь, иногда это меня не просто беспокоит, а даже пугает, но сейчас Эдвард со мной так нежен, что я выкидываю все посторонние мысли из своей головы и всецело и полностью сосредотачиваюсь на нём одном и том, что мы можем и хотим друг другу дать. В зеркале, встроенном в шкаф, возникает наше совместное отражение, когда мы оказываемся перед ним, и прекрасное, как никогда прежде, оно излучает что-то сродни волшебству или магии, первозданное очарование и чистоту первого и последнего серьёзного чувства, и свет истинной и взаимной любви. Таким образом, невольно и неконтролируемо я вспоминаю весь тот путь, который мы прошли вплоть до этого дня.

Первую встречу, набережную, то, как я замерзала из-за ветра, силу которого недооценила, Эдварда, хотя на тот момент его имя и не было мне известно, тёплый шарф и горячий глинтвейн, и то, как абсолютно посторонним человеком было сделано всё и даже больше для того, чтобы я согрелась.

Доверие, возникшее с первых же секунд, мгновенно ставшие регулярными встречи, наше неминуемое сближение, общение чуть ли не в формате двадцать четыре часа и семь дней в неделю и то, как я безошибочно разглядела в нём родственную душу и в тот же момент безоглядно, всем сердцем и навсегда полюбила.

Нежность первого раза, ночь, расставившую всё по своим местам, совершенно искренние и исходящие изнутри признания, и обозначенную решимость больше никогда в жизни не расставаться.

Счастье, поглотившее целиком и без остатка, уверенность в том, что удалось найти то, что и было целью вообще-то несуществующих и никогда не предпринимаемых поисков, и веру в лучшее и благополучное совместное будущее.

То, как, сопряжённая с тяжестью и болью непосильных потерей, грузом неправильных решений и гнётом страшных ошибок, она рухнула будто в одно мгновение, как всё, что могло бы быть, разрушилось. То, как, несчастные, обездоленные и в одночасье лишившиеся всего, что было действительно важно, мы расстались и потеряли друг друга из виду на целых два года.

Трудоёмкий процесс реабилитации, физической, психологической, моральной, возвращение к почти утерянной жизни, искупление всего того, что пошло не по плану и вразрез с подлинными мечтами, и чистый лист, новый старт, которому теперь мы действительно положили начало.

Да, не всё было хорошо, гладко, идеально и безупречно, и вообще-то это даже преуменьшение века, но мы живы, и мы снова вместе, а значит, все испытания были не зря. По крайней мере, я так думаю и, убеждённая, что и Эдвард со мной также солидарен, поворачиваюсь к нему лицом и позволяю снять с себя простое, но красивое и изумительно струящееся вниз белоснежное платье с длинными рукавами, небольшим шлейфом и сборками на груди. Он распускает мою незамысловатую, но элегантную причёску, скреплённую подаренным родителями гребнем, инструктированным голубыми камнями и когда-то принадлежащим моей бабушке, и я впервые оказываюсь перед своим мужем в одном лишь нижнем белье. Мои немного завитые волосы струятся по моим плечам, когда его правая рука в пропитанном не только нежной любовью, но и пылающей страстью скользящем касании оказывается на задней части моей шеи, и он, сделав разделяющий нас шаг, глубоко целует меня, без слов и лишь губами говоря мне, как я прекрасна. Я такой себя и чувствую, отвечая ему, в то время как его руки смыкаются вокруг моей талии в твёрдой и уверенной, но нежной и любящей хватке, какую мне и хотелось ощутить на себе сильно, болезненно и нестерпимо, и, ведомые обоюдным и взаимным желанием, мы оказываемся в кровати.

По-прежнему одетый, Эдвард всё основательнее сжимает моё тело в своих объятиях, но мне этого уже недостаточно, и не без его участия я снимаю пиджак, развязываю галстук и отбрасываю его прочь, расстёгиваю рубашку и брюки и удаляю все эти вещи прочь. Не проходит много времени прежде, чем на нас остаются лишь платиновые кольца, поблёскивающие даже в непроглядном мраке комнаты и ярче всего прочего свидетельствующие о том, кто мы теперь друг для друга. Мы больше не просто влюблённые парень и девушка, встречающиеся только для свиданий, мы муж и жена, и эта новая связь пронзительно и явственно ощущается в каждом соприкосновении губ, проникающем и заполняющем движении, соединяющем тела и превращающем нас в одно целое и единый организм с и так одинаковыми целями и устремлениями. Впервые в новом качестве становясь ближе и занимаясь любовью, сливаясь, кожа к коже и не различая, где находятся наши руки, мы не единожды за ночь скрепляем наш брак, и рассвет с его первыми солнечными лучами застаёт нас достаточно утомлёнными, довольно вымотанными и находящимися среди измятых простыней и беспорядочно раскиданных подушек. Из-за этого постельного хаоса я вижу лишь контуры тела Эдварда, оказавшегося полностью укрытым лёгкой тканью, но знаю, что он рядом со мной, и не только из-за правой мужской руки, коснувшейся моего аналогичного бедра в опасной близости от места сосредоточения моего желания. Я не могу видеть Эдварда, но независимо от этого чувствую жар его тела, вот только с меня уже, пожалуй, хватит, и невидимо для своих глаз, уставившихся в потолок, я останавливаю пальцы, уже почти коснувшиеся кожи между моих ног.

- Да ты просто ненасытен…

- Вы и не представляете себе, насколько, миссис Каллен, - лишь отвечает Эдвард, выбираясь из-под одеяла и появляясь на свету, и у меня перехватывает дыхание не только от вида его восхитительно растрёпанных волос и того, каким счастливым он выглядит сегодня утром. Я словно забываю, как дышать, и будто задыхаюсь и в связи с тем, что меня впервые назвали моим новым именем, и, кажется, даже теряю дар речи, потому что не сразу нахожу, что на это ответить.

- Уверена, вы мне это отлично продемонстрируете, мистер Каллен, но только чуть позже.

- О, не сомневайся. Благодаря Райану у меня впереди целый день. А сейчас я могу кое-что спросить?

- Да, конечно. Всё, что угодно. Почему нет?

- Потому что мы никогда об этом не говорили, а вчерашний вечер мне о многом напомнил.

- И о чём?

- Я не хочу делать тебе больно.

- Просто скажи, в чём дело, - переворачиваясь на бок, приподнимая голову и опираясь на локоть для поддержки, прошу я, ведь не думаю, что когда-либо впредь Эдвард снова причинит мне боль, а от разговора, даже если он и сугубо и всецело неприятный, ещё никто не умирал.

- Ты… ты была на похоронах Джейка?

- Нет. Даже если на тот момент я уже и не была бы в больнице, я бы всё равно не нашла в себе моральных сил попрощаться. Конечно, после реабилитации живя в Форксе довольно длительное время, я приходила к нему чуть ли не каждый день, начиная с момента возвращения, а в последний раз и ты был рядом, но я запомнила его живым и рада этому. Знаешь, а я ведь винила себя… По крайней мере, поначалу.

- Почему?

- Он никогда не говорил об этом прямо и был близок к этому лишь однажды, но он считал, что любит меня. И почти звал меня с собой, но всё, чего я хотела и в чём нуждалась в тот момент, это в дозе для тебя, и только он мог мне её дать. Я соврала ему, что приду позже, но после мы виделись лишь однажды, когда я уже была совершенно неконтролируемой, да и то я не провела с ним и пяти минут и не сказала ему ни единого слова прежде, чем уйти. А вскоре его просто не стало… - я вспоминаю самые тяжёлые времена в своей жизни, но та боль, которую я неоднократно изливала у надгробия навсегда и безвозвратно исчезнувшего из неё Джейка, думая, что всё могло сложиться иначе, если бы я ответила на его чувства взаимностью, к настоящему моменту уже окончательно утихла. Теперь говорить о тех днях мне едва ли действительно трудно, и слова срываются с губ легко, невесомо и неудержимо.

- Ты… ты хотя бы думала о том, чтобы бросить меня ради него? – спрашивает Эдвард, поглаживая мою правую руку, как раз-таки и согнутую в локте, но не глядя мне в лицо, и я не уверена, что этого будет достаточно, но всё равно произношу то, о чём думаю в данный момент:

- Это уже не имеет значения…

- Для меня имеет, - как я и подозревала, не соглашается Эдвард, и тогда я придвигаюсь к нему, так же лежащему на боку, вплотную и прежде, чем сказать то единственное, что, как мне кажется, он и жаждет услышать больше всего остального, приподнимаю его подбородок, чтобы наши взгляды встретились:

- Нет, никогда. Ни единой секунды. Я всегда любила и буду любить лишь тебя, Эдвард Каллен.

- Поверьте, миссис Каллен, это полностью взаимно.

- Я знаю, - улыбаясь, просто отвечаю я, и, уставшие после бессонной и насыщенной ночи, но совершенно счастливые, вскоре мы засыпаем в дарующих тепло, обеспечивающих уют и безопасность и пронизанных теперь оформленной любовью объятиях друг друга.

Наконец-то они поженились! И в тот же вечер дали достойный и уверенный отпор бывшему приятелю с его ненужными подарками. Новоиспечённые муж и жена вполне могут собой гордиться, а уж как они друг друга трогательно и отчаянно защищают...


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-37794-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (26.11.2018) | Автор: vsthem
Просмотров: 565 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 4
0
4 terica   (28.11.2018 18:10)
Цитата Текст статьи ()
Когда -то несчастные, обездоленные и в одночасье лишившиеся всего, что было действительно важно, они расстались и потеряли друг друга из виду на целых два года.
Но этот страшный период кончился..., пусть и с большими потерями. Но теперь они вместе по- настоящему; обдуманное и выстраданное решение, смогли вернуть любовь и доверие.
И отвергнутый подарок Сета..., по- другому и быть ни могло - слишком большую цену заплатили оба за такие подарки.
Большое спасибо за классное продолжение.

0
3 prokofieva   (27.11.2018 14:36)
Спасибо за продолжение .

0
2 оля1977   (27.11.2018 08:22)
Сколько еще таких вот подарочков из их темного прошлого предстоит им отвергнуть? Надеюсь соблазна больше не возникнет,и даже если будут какие-либо проблемы, они будут решать их сообща и на трезвую голову , не замутненную наркотическим кумаром.

0
1 pola_gre   (26.11.2018 22:01)
Спасибо за продолжение!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями