Глава 12

Эдвард Мейсен

Я нервно провел рукой по волосам, когда понял, что стою перед дверью нашего кабинета уже какое-то время. Работники PR-отдела косо поглядывали на меня, снуя мимо.

- Господи, Каллен, - прошипел я себе под нос и осекся. – Черт, Мейсен.

Дверь передо мной внезапно распахнулась, и на меня налетел шокированный Майк Ньютон.

- Эй, Эдвард! Ты в порядке? – воскликнул он, закрывая за собой дверь.

- Нормально, - пробурчал я.

- А ты почему здесь стоишь? – спросил он, понизив голос. – Готовишься к встрече со сладкой девочкой?

- Сладкой… девочкой? – выдавил я.

- Белла, конечно, - улыбнулся Майк. – Она сегодня не в духе. Не удовлетворена, я думаю.

- Она всегда не в духе, - пожал я плечами, сознательно игнорируя вторую часть его фразы.

- Чаще всего. Думаю, она по тебе скучала, - сказал он, хлопая меня по плечу.

- Я тоже по ней скучал, - хотел я сказать с сарказмом, но получилось… искренне.

Майк просиял, освобождая мне путь. Взбесившись, я с силой толкнул дверь от себя и зашипел от внезапной боли в руке. Остановившись на пороге открытого кабинета, я вглядывался в едва затянувшийся порез на ладони. Крушение яхты не прошло без последствий. Я оглядел просторное помещение и с удивлением обнаружил Беллу на кожаном диванчике, который до этого стоял без дела. Она хмурилась, вглядываясь в мое лицо, и я заметил, что круги под ее глазами, тщательно скрытые под слоем косметики, стали еще темнее. Это разбудило заботливого… доктора внутри меня, которого я усилием воли заткнул. Как же я устал от этого. Я молча подошел прямо к диванчику и выгнул бровь в немом вопросе. Газа Беллы расширились на мгновенье, как будто я предлагал что-то неприличное, но, сообразив, что я имел в виду, она подвинулась и приглашающе похлопала по месту рядом с собой.

- Привет, - пробормотал я, присаживаясь.

- Привет, - вздохнула она.

Слишком измучено. Я бросил короткий взгляд на ее лицо.

- Выглядишь ужасно, - заключил я.

- Обязательно быть таким милым? – раздраженно спросила она.

- Я серьезно. Ты хорошо себя чувствуешь?

- Нет. Меня тошнит.

- Снова.

- Снова, - проворчала она.

- Сделай тест.

- Тест? Какой тест? – переспросила она озадаченно.

- На беременность, - сморщился я.

- Мы с Джаспером предохраняемся! – воскликнула Белла.

- Видимо, недостаточно эффективно.

- О, Боже, это не твое дело!

Я посмотрел на нее – ее лицо пылало от злости или смущения.

- Неожиданности случаются, Белла. Просто сделай чертов тест, - отрезал я.

Мы с Таней тоже не планировали завести ребенка, но… Элизабет.

- Ты такой придурок, Мейсен, - ядовито сказала Белла.

- Тебя мама в детстве не учила, что обзывать людей невежливо?

- Она бросила меня, когда я была ребенком. Так что нет, не учила, - холодно сказала она.

Я оцепенел, застигнутый врасплох ее словами и чувством вины.

- Прости. Я не хотел, - тихо сказал я.

- Я знаю.

Мы молчали пару минут, и я несколько раз порывался встать и уйти к себе, лишь бы не ощущать на себе этой напряженности, пропитавшей воздух.

- Почему ты так среагировал на него? – нарушила Белла тишину.

Я посмотрел на медальон, который она достала из-под блузки и показывала мне.

- Позволишь?

Белла бросила ревностный взгляд на свою ладонь и со вздохом расстегнула цепочку, протягивая ее мне. Я взял в руки холодный металл, украшенный резным узором, и провел пальцами по его выпуклому рисунку.

- Он антикварный, ты знаешь? – спросил я.

- Эм… я догадывалась, что он старый.

Я хмыкнул в ответ:

- Старинный.

- И насколько старинный? – осторожно спросила она. – Он ведь не жутко дорогой, верно?

- Очень-очень старинный и очень-очень дорогой, - улыбнулся я тому, как он скривилась. – Моя мать коллекционирует подобные вещи, покупает их на аукционах. Она продаст душу дьяволу за этот медальон.

- Почему? Неужели он настолько дорогой? – спросила Белла, следя за каждым движением моего пальца.

- Дело не в деньгах. Дело в истории.

- В истории, - повторила она.

- Любая старинная вещь имеет свою историю. Этот медальон связывают со многими событиями, но особенно популярна одна легенда, от которой все в восторге, в том числе моя мать… и я.

Взгляд Беллы засиял, как у ребенка в Сочельник.

- Расскажи мне.

- Я не лучший рассказчик историй, - попытался отвертеться я.

- Просто расскажи чертову легенду, - сымитировала она мой голос.

Я рассмеялся, удивляясь звуку, который исходил из моего горла. Смех… такой редкий в последнее время.

- Хорошо. Тогда стоит начать с того, что у твоего медальона есть близнец.

- Их два? – удивилась Белла.

- Да. Для него и для нее.

Она нахмурилась, а я продолжил.

- Их сделал бедный кузнец в память о своем сыне и его возлюбленной. Анна - дочь английского герцога, была наделена невероятной красотой, но была психически больна, она сошла с ума после кончины любимой матери. В то время о болезнях разума знали немного. Девушка постоянно была под присмотром нянек и слуг, отец опасался, что она навредит кому-нибудь или самой себе. Ее выводили из замка раз в неделю в соседний лес, принадлежащий герцогу. Во время охоты там были отстрелены все звери, и она могла спокойно собирать там цветы. Анна плела венки для слуг в благодарность за их работу и была необычайно тихой в такие моменты. Но дело было не только в цветах.

- Сын кузнеца, - догадалась Белла.

- Да, - кивнул я, улыбнувшись. - Кузнец и его сын Уильям жили голодно, поэтому мальчик часто рисковал, пробираясь в лес в поисках грибов или ягод. В одну из таких вылазок он заметил Анну. По красоте платья и чистоте девочки, он понял, что она из богатой семьи, а увидев бдительных слуг, догадался, что она – та самая дочь герцога, о безумии которой ходит столько слухов. Уильям боялся приближаться к ней из опасения быть пойманным на чужой земле и спрятался за огромным деревом, но Анна заметила его. К ней никогда не подпускали детей ее возраста, и Анна была очарована видом Уильяма не меньше, чем он – ее. Она сделала единственное, что могла в своем состоянии – бросила венок Уильяму на голову, абсолютно шокируя его.

- Почему она не заговорила с ним? Слуги были рядом? – нахмурилась Белла.

- Анна не говорила со дня смерти матери, - объяснил я. - Она лишь жестикулировала, кивала или качала головой в ответ на вопросы. Уильям не знал, что делать – заговорить с ней или убежать. Тогда Анна сорвала с коры дерева гриб и бросила в его корзину. Она хотела подружиться. А он был очарован ее красотой, подобной которой никогда не видел. Уильям молчал, боясь привлечь внимание слуг, Анна молчала, потому что не могла говорить. Одна из слуг окликнула девушку, и ей пришлось уйти. Мальчик приходил на это место каждый день в надежде вновь увидеть Анну, и вот через неделю они снова встретились. Уильям вырезал свое имя на коре того дерева, Анна в ответ вырезала свое. Они всегда молчали. Их кроткие встречи раз в неделю продолжались целый год. Молчание, кора деревьев и цветы – вот и все, что их связывало. Конечно, все истории когда-нибудь заканчиваются.

- Конечно, - простонала Белла, закатывая глаза.

- Не перебивай! – пригрозил я.

- Прости, - пискнула она.

Удовлетворенный такой реакцией, я продолжил:

- В тот день случилось невероятное – Анна заговорила. Это был день их встречи, солнце уже садилось, а Уильям все не приходил. Анна тихо плакала, боясь, что слуги заберут ее домой, если она расстроится не на шутку, но в конце концов не выдержала. Что есть сил, она закричала: «Уильям!». Слуги сбежались на давно забытый голос, распугавший певчих птиц, и застали свою подопечную в объятьях неизвестного деревенского мальчика. Уильям опоздал, потому что соседские ребята затеяли игру – кто быстрее поймает сына кузнеца. Победивший получал право первым избить мальчишку. Уильям не мог пойти в лес к Анне, он боялся, что ребята найдут его и выдадут слугам их присутствие. Он дал им себя избить, а потом из последних сил добрался до заветного места. Анна, испугавшись вида его ран и вкусив боли от осознания того, что он мог больше никогда не прийти, бросилась ему на шею. Слуги не могли позволить Анне подобного. Они оторвали детей друг от друга, смертельно бледнея от звука их голосов, вторивших «Я люблю тебя». Конечно, все было тотчас доложено герцогу. Обезумев от мысли, что его дочь настолько не в себе, что связалась с деревенским мальчишкой, он запретил ей выходить из своей комнаты, лишив ее возможности видеть Уильяма. Наступил день их встречи, но Анна лишь лила горькие слезы, снова не произнося ни слова. Одна из нянек, питавшая в девочке почти материнские чувства, пришла ей на помощь и помогла выбраться в лес, где Анну ждал верный Уильям. Няня не подозревала, что влюбленные примут решение, которое казалось им единственно правильным. Анна и Уильям проглотили ядовитые ягоды и умерли под деревом, где были вырезаны их имена. Конечно, приближенные герцога назвали это ужасной случайностью, и лишь старый кузнец понимал, что Уильям знал каждую ядовитую ягоду в этом лесу. Он отлил два медальона в память о своем влюбленном сыне и его безумной девушке. Amantes — amentes. «Влюбленные — безумные». Разница лишь в одной букве. Он был влюблен, потому безумен. Она была безумна, и потому нуждалась в любви, - закончил я любимыми словами мамы.

- Ох, - выдохнула Белла. – Это так печально. Но очень красиво.

- Согласен. Медальоны связывают также с легендой о Пираме и Фисбе, с трагедией «Ромео и Джульетта». Истории, в которых мир толкает на самоубийство ради любви, так или иначе.

- Это ужасно, - покачала головой Белла. - Когда обстоятельства решают, быть любви или нет.

- Итак, ты открывала его? – поспешил я отойти от болезненной для меня темы.

- Он не открывается, - покачала Белла головой. – Я пыталась много раз.

- Конечно, он открывается, - нахмурился я, проводя пальцем по маленькому узору, служившему скрытым механизмом.

- Нет, - настаивала Белла. – Я пыталась, и ничего не вышло!

- Как хочешь, - я пожал плечами, протягивая ей медальон.

Белла зарычала.

- Открой его, Мейсен!

- Терпеливее, Свон. Хочешь узнать, какая часть половинки досталась тебе? Потому что я, кажется, знаю, какая.

- Что? О чем ты говоришь?

С мягким щелчком медальон открылся под давлением моего пальца. Белла выгнулась, чтобы заглянуть мне в ладонь. «Аmentes» было выгравировано на внутренней стороне медальона Анны.

- Она была безумна, и потому нуждалась в любви, - прошептала Белла. – Я безумна. Конечно, я безумна.

Она закрыла лицо руками, как будто ей было больно.

- Белла, это всего лишь легенда, - запаниковал я. – Эта штука могла попасть к кому уго…

- Я в порядке, - успокоила она меня, внезапно возвращаясь в прежнее положение. – Я ничего не знала о нем до этого. Спасибо.

- Девушки в беде, ты же знаешь, - улыбнулся я.

Белла закатила глаза и протянула руку для медальона. Она провозилась с ним несколько секунд, пока я не предложил помочь его застегнуть. Случайно задев цепочкой порез на ладони, я тихо ругнулся.

- Что с тобой? – спросила Белла.

- Хм… порезался? – сказал я скорее с вопросительной интонацией.

Белла обернулась, чтобы разглядеть рану.

- Если только ты резал хлеб пилой.

- Может быть. А может, просто разбил пару вещей.

- Плохие выходные?

- Наверное, - сказал я, наконец справившись с цепочкой.

- Спасибо, - сказала она, когда мои пальцы потеряли контакт с ее теплой гладкой кожей. - Мама подарила мне его перед смертью, ничего не сказав, - внезапно сказала она, когда я убирал ее волосы с шеи.

- Мне жаль, - выдохнул я, снова чувствуя вину за свой комментарий о ее матери.

– Я почти не знала ее, так что… Она умерла, когда мне было четырнадцать.

- Что произошло? – осторожно спросил я, не желая лезть не в свое дело.

- У нее была лимфома.

Я нахмурился снова очнувшемуся ото сна доктору внутри меня.

- Ты наблюдаешься у врача?

- Хм… я сдавала кровь… два раза, - неуверенно сказала Белла.

- Два раза с четырнадцати лет? – возмутился я. – Ты должна была сразу обратиться к врачу, когда почувствовала себя плохо! Наклонись ко мне! – скомандовал я.

- Что ты собираешься делать? – Ее глаза расширились.

- Наказать тебя! – закатил я глаза, а ее рот в шоке приоткрылся. – Я хочу проверить твои лимфоузлы. Первый признак заболевания – их увеличение.

Я подумал о тех, что находятся в нижней части ее тела, и почувствовал, как моя собственная нижняя часть тела оживает. Боже…

- Я… эм… - промычала она.

- Твоя шея, Белла, - потребовал доктор.

Она наклонила голову ближе ко мне и откинула волосы назад. Мои пальцы пробрались ей за уши и мягко прошлись по теплой коже, слегка задевая волосы. Лимфоузлы не были увеличены. Но я должен был убедиться… и еще раз… Я почти забыл о докторе, когда моей кожи коснулось дыхание Беллы. Ее глаза были закрыты, а с губ срывались учащенные вздохи. Мой взгляд намертво приклеился к ее губам, которые молили прикоснуться к ним… желательно языком. Мои пальцы в ее волосах замерли, вниманием полностью завладели желанные губы. Белла спасла нас обоих от того… чем бы это ни было, распахнув глаза, впиваясь взглядом в мое лицо.

- Они в порядке, - прошептал я, отодвигаясь. – Но тебе лучше сдать анализ крови.

- Ладно, - сказала она, заворожено глядя на меня.

- Ладно, - выдохнул я.

Она закрыла глаза и опустила руку на медальон, висящий на груди. Повторив движение моего пальца, Белла открыла его и снова взглянула на надпись.

- Моя мать была несчастна в любви. До нее медальон принадлежал бабушке, но я ничего о ней не помню. Думаешь, я проклята или вроде того?

- Это всего лишь легенда, Белла, - повторил я. – Тебя воспитывал отец?

- Да. Это многое объясняет, я думаю, - сказала она будто самой себе.

- Что, например? – спросил я.

- Мое поведение, - она пожала плечами почти равнодушно. – Чарли не учил меня быть женщиной. Он учил меня другому.

- Другому?

Белла впилась взглядом в стену напротив нас.

- В выпускном классе пропала девушка с моего курса, ее нашли через сутки, изнасилованной. Это было чрезвычайной ситуацией для нашего маленького городка. Что делают отцы девочек в таких ситуациях?

- Запрещают гулять поздно вечером? Дают баллончики? – предложил я.

- Чарли подарил мне перочинный ножик, - нахмурилась Белла. – Он показал мне многие вещи, которым его обучали в полиции. Конечно, он хотел обучить меня лишь самообороне. Но он говорил: «Не делай вот так, потому что ты оставишь нападающего умирать в мучениях, и тебя привлекут к суду за превышение самообороны». Я знаю, куда, под каким углом, и с какой силой нужно ввести лезвие, чтобы не только причинить боль, но и вызвать огромную кровопотерю, которая непременно приведет к смерти.

Я шумно сглотнул.

Вокруг ее тела разлилась лужа бардовой крови… ее одежда разорвана в трех местах… три отверстия, из которых сочится темная, липкая жидкость. Нет, Таня… не оставляй меня. Только не умирай.
- Помоги ей…

- Тебе приходилась пользоваться этими знаниями? – прохрипел я.

Белла посмотрела в мои глаза так, будто пыталась отыскать там что-то неведомое мне.

- Да, - холодно сказала она.

Ее тон подразумевал, что развивать эту тему мы не будем. Я был чертовски с этим согласен, что бы она ни имела в виду под своим ответом.

- Что ж, я думаю, ты хорошо выучилась быть женщиной самостоятельно, - сказал я, разряжая атмосферу.

- Элис, - усмехнулась Белла. – Я была пацанкой большую часть своей жизни, пока не познакомилась с ней, когда училась в колледже.

- Интересно было бы посмотреть, - улыбнулся я, представляя Беллу в кедах.

- Встретишь Джеймса, попроси у него фотографию. Уверена, у него их тысячи, - фыркнула она.

- Почему ты встречалась с ним, если он такой придурок? – спросил я, раз уж у нас день откровений… к тому же, кажется, никто из нас не собирался работать.

- Он был мил поначалу. У меня было… не лучшее время, я плохо сходилась с людьми. Фактически, он был первым после Элис, кому я пыталась, ну, знаешь, немного открыться. Но в результате… ты видишь, что в результате. Он обернул свои знания обо мне против меня и пытается контролировать.

- Это отвратительно, - сморщился я.

- Да, - горько улыбнулась она. – Ну, а что на счет тебя? Подружки с преследовательскими наклонностями?

- Нет, - вернул я горькую улыбку.

- Просто «нет»? – хмыкнула она.

- Моя жена бы не одобрила подружек, с наклонностями или без, - сказал я быстро, боясь передумать.

- Твоя… - пролепетала Белла. – Твоя… жена?

Я медленно кивнул.

- Ты женат, - выдохнула она шокировано, ее взгляд пробежался по пальцам моей левой руки.

- Был.

Я не выдержал тяжести взгляда, которым Белла меня одарила, и нервно встал с дивана.

- Думаю, пора немного поработать, - сказал я.

- Да… конечно, - промямлила Белла.

Я улыбнулся ей неискренней улыбкой и направился к двери, не зная, что сказать. Мы впервые поговорили так продуктивно и… по-дружески. Мне казалось слишком пафосным сказать «Спасибо», поэтому я молча взялся за ручку двери своего кабинета.

- Эдвард? – позвала Белла.

Я развернулся, встречаясь с ее заинтересованным взглядом.

- Ты сказал, твоя мать увлекается подобными вещами, - сказала она, поворачивая в руке медальон. – Она знает, кому принадлежит медальон Уильяма?

Я нахмурился, не зная, стоит ли сказать ей правду или солгать. Но слова сорвались с моего языка, прежде чем я принял решение.

- Влюблен, а потому безумен… Конечно, она знает. Он принадлежит мне.

---

Форум