Эдвард.

Let the bodies hit the floor

Let the bodies hit the floor

Let the bodies hit the floor

Let the bodies hit the floor

Beaten why for can’t take much more

Here we go… Here we go… Here we go…

Я продолжал бежать, подстраиваясь под изнурительный ритм музыки. Не обращая внимания на адское жжение в легких и нестерпимое покалывание в мышцах ног, я продолжал тренировку: никогда не останавливался на первых попавшихся препятствиях и сейчас не собираюсь. Я бы не добился таких высот в карьере, если бы отступил после первой же неприятности. Мой отец, Эдвард Мейсен – старший, всегда учил меня идти только вперед, перешагивая препятствия только с высоко поднятой головой. У меня был неплохой старт в жизни: богатые родители, которые с детства обеспечивали меня и брата всем самым лучшим, первоклассное образование, непомерные амбиции и целеустремленность, унаследованные от отца. Папа открыл свою студию звукозаписи еще когда я был совсем ребенком, он понимал, что для обеспечения семьи всем необходимым нужна более стабильная работа, но у него была мечта. Но мечтой семью не накормишь и счета не оплатишь, и днем он работал над «раскруткой» студии, а ночью зарабатывал деньги в семью. Мама старалась помогать папе, но он настаивал на том, что она должна воспитывать меня и моего брата Джеймса. Но, несмотря на трудности, даже в те времена наша семья ни в чем не нуждалась. Когда мне было десять, папина студия подписала какой-то очень важный контракт и уже через несколько месяцев стала известна на всю страну, не говоря уже о Лос-Анджелесе.

Музыка продолжала разноситься из колонок на всю квартиру, а я все бежал. Пентхаус, в котором я живу, это еще один подарок моих родителей. Они вручили мне ключи на мой двадцать первый день рождения, и как бы я не упирался и не говорил, что хочу всего добиться сам, мне не удалось их убедить. Они считали, что воспитали отличного сына, который достоин всего, что у них есть, но так как я отказываюсь у них это принят, они решили дать мне хотя бы маленькую толику того, чего хотели бы.

Я безумно люблю своих родителей за это. Они всегда были понимающими и никогда не давили на меня, считая, что я сам могу решить для себя свое будущее. Я знал, что мама в тайне надеялась, что я пойду или по ее стопам, в медицину, или как папа, займусь музыкой, но она никогда не осуждала выбор моей профессии рекламщика. Я еще с детства мог убедить любого человека, что ему или мне нужно именно то, о чем говорю. Родители всегда шутили, что мои зеленые глаза и очаровательная улыбка заставят кого угодно делать то, что хочу я.

Песня, которая сейчас играла, закончилась, и в тишине между треками мне удалось расслышать звон моего телефона, благополучно потерянного где-то в недрах моей необъятной гостиной. Мелодия звонка рассказала мне, что это «разрывается» рабочий телефон, значит, хочешь - не хочешь, но тренировку придется закончить. Плавно замедляя темп бега, я уже мысленно представлял, кто это может быть и что могло произойти, если меня тревожат в понедельник с утра. Все мои сотрудники знали, что в понедельник мой рабочий день начинается не раньше полудня, и это не потому, что я «тусил» все выходные и мне надо выспаться, а потому, что начинать рабочую неделю я предпочитаю с усиленной тренировки на тренажерах, которая, конечно же, занимает больше времени, чем обычно.

Сделав пару глотков воды по дороге из тренажёрного зала, я старался выровнять дыхание перед разговором, запыхавшийся голос не предаст мне авторитетности строгого начальника, каким я собственно и являюсь.

- Алло!

- Мистер Мейсен, простите, что отвлекаю от тренировки, но у меня плохие хорошие новости. – Голос моей помощницы Анжелы был взволнован, что не предвещало ничего хорошего, так как эта женщина тридцати пяти лет во всех ситуациях оставалась спокойной и хладнокровной бизнес-леди, именно за эти качества я ее очень ценил.

- Что случилось, Анжела?

- Билл, один из ведущих мультипликаторов художественного отдела уволился, а у нас подходят к концу сроки по мультипликационной рекламе. Нам срочно нужен новый художник, иначе мы не уложимся в срок.

Проблема с увольнением одного из сотрудников меня волновала меньше, чем возможное опоздание выполнения заказа. Специалисты «Masen CMPI» никогда не опаздывали с разработкой рекламы, каким бы сложным заказ не был, именно этим славилось мое рекламное агентство во всем Лос-Анджелесе, и перспектива, после такого скрупулезного завоевания авторитета, потерять его из-за одного сотрудника мне не улыбалась. Нужно было срочно решать эту проблему.

- Спасибо, что сообщила, Анжела. Через час буду в офисе, а по дороге постараюсь дозвониться до парочки знакомых. – В голове я уже составлял список знакомых аниматоров, которым могла бы приглянуться перспектива работать на «Masen CMPI».

- Мистер Мейсен, подождите! Вы не можете появиться в офисе через час, у вас же собеседование в местном университете через два часа. Вы просто не успеете, все сделать. – Голос моей помощницы стал еще более взволнованным, и я прекрасно понимаю почему. Я никогда не забывал о назначенных встречах, а это собеседование просто вылетело у меня из головы. Чертыхнувшись, я сказал, что постараюсь разобраться с поисками нового художника по телефону, а в офис приеду после встречи в университете.

До собеседования у меня еще оставалось время выпить кофе и собраться, ни о каком продолжении тренировки речи и быть не могло, что значительно понизило мое настроение, если такое вообще было возможно после звонка Анжелы.

Наспех приняв душ и выбрав первый попавшийся темный костюм, я направился к персональному лифту, ведущему сразу на подземную парковку. Это невероятно удобно, но иногда хочется столкнуться с каким-нибудь соседом и проболтать о жизни, пока он поднимается на свой этаж.

Выехав с парковки на оживленную улицу города, я с удивлением обнаружил, что на улице прелестнейшая весенняя погода, которую я до этого как-то и не замечал. Надо будет в ближайшее время совершить небольшой набег на магазины и купить себе что-нибудь официальное, но мене теплое, чем деловой костюм.

Подъехав к университету за двадцать минут до назначенного времени, я с радостью обнаружил, что старое и массивное здание практически не изменилось с тех пор, как я тут учился. Именно в этом университете я научился многому, что знаю, и это в большей степени не знания о моей специализации, а знания о жизни.

Этот университет дал мне слишком многое, и уверен, может дать еще больше.