Глава 4. Она и есть «мы»

EPOV

- Доктор, вы можете мне чем-нибудь помочь? Возможно провести какое-нибудь обследование? Может, даже найдётся лекарство, чтобы избавится от этой губительной привязанности.
Я замолчал, переводя дух. Доктор Уотсон внимательно смотрел на меня из-под опущенных очков. Густые седые брови сдвинуты, руки скрещены в замок. Я пришёл к этому частному доктору, чтобы рассказать всё. Заплатил приличную сумму денег и просто выложил всю подноготную. Мне нужна помощь специалиста, нужно поделиться этим с кем-то, кроме Элис.
Конечно, я вернулся к ней! Просто не мог позволить, чтобы она мучилась из-за меня. И острое желание оградить Элис от себя проиграло её потребности находиться рядом. Единственное, что я смог сделать,– это ограничить общение с родителями и друзьями. Мне казалось, что я поступаю правильно, практически оборвав все контакты с одногруппниками и закрывшись в нашей с Элис квартире. Но сейчас я сжимал в руке письмо от матери Бена, моего лучшего друга, и понимал, что совершил ошибку. Неделю назад Бен скончался в больнице то ли от почечной недостаточности, то ли от отравления. Врачи так и не выяснили ни причину, ни вещество, которым он мог отравиться…
Доктор Уотсон кашлянул и погрузился в свои записи. Потом снова оценивающе посмотрел на меня.
- Мистер Мейсен, значит, вы утверждаете, что все люди, которые долго общаются с вами, приобретают связь неизвестного происхождения и…
- Нет, - перебил я его. – Я источник этой связи.
- Да-да, - кивнул он. – И если резко прекратить общение с этими людьми, то они заболевают и умирают?
- Именно так.
Мне казалось, что я говорил достаточно чётко и ясно изложил всю суть. Зачем эти бессмысленные вопросы? Мы только теряем время! Я начинал раздражаться.
- Так вы можете что-нибудь сделать? Выпишите мне направление на обследование? – нетерпеливо спросил я.
- Да, конечно, мистер Мейсен. Не подождёте ли вы несколько минут, мне нужно отлучиться?
Доктор встал со стула, и я утвердительно кивнул. Тяжёлый вздох вырвался из груди, когда за мужчиной закрылась дверь. Меня не волновало, куда он пошёл, главное, чтобы это принесло пользу. Может, он хотел пригласить ещё какого-то специалиста? Я откинулся в кресле и принялся нетерпеливо барабанить пальцами по подлокотникам.Мне было не по себе от этого кабинета, но желание избавиться от проклятия пересиливало все неприятные ощущения. Я до сих пор помнил безжизненное лицо Элис в больнице, и становилось противно на душе. Как я мог сделать так больно той, что поддерживала меня во всех начинаниях, той, что, возможно, любила меня.
Минут через десять дверь снова открылась, и на пороге появился доктор Уотсон. За его спиной было ещё три человека в медицинских халатах. Я встал с места.
- Что случилось? – забеспокоился я, осматривая прибывших людей.
- Мистер Мейсен, сохраняйте спокойствие, - мягко проговорил мужчина. – Эти люди отведут вас туда, где вам смогут оказать помощь.
- Подождите! – Я замотал головой и непроизвольно поднял руки в останавливающем жесте. – Вы думаете, что я сумасшедший?! Но ведь всё это чистая правда!
- Конечноправда, - снова заговорил доктор, подходя ближе. – Мистер Мейсен, успокойтесь. Сейчас вас…
- Нет! Вот, вы видите?! – закричал я, тряся перед ними письмом. – Он мёртв. Бен умер от того, что меня не было рядом. Почему вы не верите?
Но мне не ответили. По знаку доктора Уотсона санитары вошли в кабинет и под руки вывели меня наружу. Всё происходило слишком быстро – я даже не успел ничего предпринять, остановить их. Поняв, что кричать и сопротивляться бесполезно, я подчинился. Просто с пустым взглядом вышел из клиники и сел в машину. Может быть, я действительно не в себе? Может, всё это мне лишь кажется?Но что же тогда является правдой?

***

- Эдвард, зачем? – со слезами на глазах шептала Элис, сидя за столом напротив меня.
Она выглядела усталой и измученной. Её некогда короткие волосы уже порядком отросли и теперь закрывали плечи. Девушка заламывала пальцы и теребила браслет на руке. Вокруг нас сновали другие пациенты, и она ежилась каждый раз, когда кто-то проходил мимо.
- Я должен был что-то сделать, кнопка, - вздохнул я, сжимая её ладони. – Не волнуйся. Может, мне и правда здесь помогут?
- Да ты действительно не в своём уме, Эдвард! – зло сказала Элис и выдернула руки. – Что мы будем теперь делать? Ты не можешь здесь находиться! А ты подумал об Эсми? О Карлайле?
В её карих глазах плескались боль и волнение, губы подрагивали в беззвучных рыданиях. И я мог её понять. Нам не дадут видеться так часто, как это необходимо. Как того требует наша связь.
- Элис, подумай, может быть, нам удастся разорвать эти нити? Мы будем видеться реже, и они начнут ослабевать и…
- Я не смогу без тебя, - прервала она, снова бросаясь ко мне. – Я умру так же, как и Бен. Господи, ты такой глупец! – плакала девушка.
- Тш-ш. - Я коснулся её щеки и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. – Всё будет хорошо, мы что-нибудь придумаем.
- Это так безответственно с твоей стороны!
Элис вновь отстранилась и встала из-за стола, обошла его и поцеловала меня в лоб. Холодное прикосновение губ привело меня в замешательство: её поцелуи всегда были обжигающими, кожа горела от нежных прикосновений. Что Элис хотела показать этим поцелуем? Что по-прежнему испытывает нежные чувства ко мне? После того, что я с ней сделал? Или хочет пересилить мои угрызения совести? Для меня это останется загадкой. Но от прикосновения Элис мне стало не по себе. Как будто она прощалась со мной. Но ведь я буду жив, и она будет жить. Потому что я найду способ избавить её от этой пагубной связи.
- Я пока ничего не буду говорить родителям, но ты должен выбраться отсюда, Эдвард, и как можно скорее, - прошептала она и ушла, оставляя меня в одиночестве.
Пациенты продолжали сновать вокруг, некоторые подсаживались за мой столик и начинали что-то рассказывать или показывать. Мелькали какие-то рисунки и безделушки. Но я не обращал на это никакого внимания. Невозможно было избавиться от навязчивого образа удаляющейся Элис и ее последних слов: выбраться как можно скорее.
«Боже, Эдвард, во что же ты вляпался?»

***

Казалось, я действительно потихоньку начинал сходить с ума. Врачи разговаривали со мной настолько убедительно, что не верить им становилось всё сложнее. Они утверждали, что я всё придумал и на самом деле нет никакой зависимости. Некоторые из них специально постоянно находились рядом, общались, пытаясь доказать свою правоту. Ещё они чем-то кололи меня трижды в день, и от этого окружающий мир постоянно находился в липком, затягивающем тумане. Элис приходила два раза и выглядела при этом как ходячий мертвец – всё-таки неделя в разлуке давала о себе знать. Это было нашим пределом. Знаю, что девушка тянула до последнего, значит, прошло уже четырнадцать грёбаных дней. Она умоляла меня поторопиться, говорила, что у неё кончились отговорки для Карлайла и Эсми, а Эммет уже почти обо всём догадался. Что моя бредовая идея погубит её быстрее, чем это могло бы произойти. Что устала и жутко скучает по мне. Я внимательно слушал её, кивал и отвечал что-то невпопад, отчего Элис плакала ещё сильнее.
Мне казалось, что здесь я нахожусь в полной безопасности и спасаю свою семью. Спасаю от самого себя. От своего треклятого влияния. Я ни с кем не разговаривал, кроме навязчивого персонала, вёл себя тихо и практически всё время находился в своей палате.
Нооднажды вместо уже привычных уколов мне дали таблетки. Смотря на эти две маленькие пилюли, я вдруг осознал, что в них моё спасение, ключ к свободе. Быстро забросив их за щёку, я показал медсестре открытый рот, а уже через пару секунд таблетки полетели в мусорное ведро. Образ Элис, отпечатавшийся в голове, больше не давал мне совершатьнеобдуманные поступки, за последствия которых буду расплачиваться не я один. Я чётко понимал, что совершил ужасную ошибку, и корил себя за это. И теперь у меня появился шанс всё исправить.
Через три дня, перед обедом, меня вызвали в кабинет врача, и я испугался. Испугался, что они узнали про таблетки. Судорожно сжимая край футболки, я шёл по коридорам в сопровождении двух санитаров и сочинял себе оправдание. Да что там оправдание! Я думал лишь о том, чтобы меня выпустили отсюда. Что нужно для этого сказать?
Кабинет был небольшим и очень светлым. Белизна будто усыпляла бдительность, но трезвость мысли уже успела вернуться ко мне, и я чётко осознавал и владел ситуацией. Женщина лет пятидесяти сидела за массивным дубовым столом и изучала какие-то бумаги, но как только мы вошли, сразу отвлёклась.
- А, Эдвард, проходи, садись, - и она указал на стул перед собой. Её доброжелательная улыбка нисколько не порадовала меня, но я решил улыбнуться в ответ.
- Добрый день, миссис Кроуп, - сказал я и приземлился на стул. Женщина жестом велела санитарам выйти и взглянула на меня.
- Итак, Эдвард, я вижу улучшения с нашей первой встречи, - начала она. – Как ты себя чувствуешь сегодня?
- Замечательно, миссис Кроуп, - честно ответил я.
- Рада слышать. – Снова улыбка. – Чем ты сегодня занимался?
- Сидел у себя и читал.
- Хорошо. А почему ты не сидишь в общей комнате со всеми?
- Они мешают мне сосредоточиться на чтении. Один раз мне вырвали страницу, и теперь я предпочитаю одиночество, - нагло врал я.
- Понимаю. – Женщина некоторое время помолчала, а потом снова спросила: - Эдвард, кажется ли тебе, что если ты покинешь это место, то все, кто общался с тобой, заболеют и умрут?
Это был её стандартный вопрос. С доктором мы встречались три раза в неделю, но раньше я не придавал этому особого значения. Но теперь, когда освободился от действия различных препаратов, я стал понимать, каким должен быть правильный ответ.
- Нет, миссис Кроуп, не кажется, - спокойно сказал я.
Её светлые глаза чуть расширились от удивления, но она быстро взяла себя в руки и, посмотрев в карточку на столе, снова спросила:
- А считаешь ли ты, что твои родные и близкие заболеют и умрут, если ты внезапно уедешь куда-нибудь один?
- Нет, с ними ничего не случится.
- А как же связь?
- Нет никакой связи. Я придумал её.
- Правда? – Доктор сделала в карточке новую запись. – И зачем же ты это сделал, Эдвард?
- Смерть лучшего друга так подействовала на меня. Думаю… да, думаю, что это была истерика, поиск причины… Ведь в последнее время я мало уделял ему внимания.
- Понимаю, - кивнула она и сделала очередную запись. – Хочешь ли ты поделиться со мной ещё чем-нибудь, Эдвард?
- Да, я бы очень хотел вернуться домой, - сказал я, приближаясь и опираясь руками о стол. – Мои родители и девушка очень волнуются.
Женщина долго смотрела на меня, изучая каждую чёрточку лица, ища малейшие признаки прежнего безумства. Но она не могла их найти, потому что я спрятал эти мысли так глубоко в себя, что и сам действительно начал считать их безрассудными.
- Признаюсь, Эдвард, - наконец сказала она, - твои улучшения настораживают меня. Но в то же время я вижу перед собой адекватного человека, совершенно не опасного для общества.
- Так и есть, - развёл я руками, открывая себя, свою душу. Показывая, что честен в своих словах и мыслях. И, кажется, этот жест ей понравился. Миссис Кроуп улыбнулась, и эта улыбка уже была другой, не той, что раньше. Она видела перед собой личность, а не свихнувшегося шизофреника.
- Что же, я должна понаблюдать за тобой ещё несколько дней. Но уже скоро ты сможешь поехать домой, Эдвард.
Да, это именно то, что мне надо! Поблагодарив доктора, я, уже без сопровождения санитаров, вернулся к себе, мысленно прощаясь с этим местом навсегда.

APOV

Я радостно шагала рядом с Эдвардом, держа его под руку. Счастье переполняло изнутри, даря тепло и спокойствие. Теперь он рядом, всё будет хорошо.
- Не могу поверить, что ты наконец-то едешь домой! Мама с папой уже места себе не находят. Кстати, по легенде, ты уехал в другой город на стажировку.
- Конечно, и даже ни разу не позвонил, - буркнул он.
- Ты был очень занят, много работал и сильно уставал. Поэтому держал связь через меня, - пожала я плечами.
- Элис, это неправильно. Я не смогу…
- Эдвард, - я остановилась и развернула его к себе лицом, – ты скажешь именно это, потому что если они узнают, где ты был на самом деле, то эта лечебница покажется тебе просто раем. Если Эсми увидит хоть искорку сомнения в твоих глазах, то не успокоится, пока всё не выяснит, а когда выяснит, её хватит сердечный приступ! Ты этого хочешь?
- Да, ты права. – Парень тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Такой родной жест.
Поддавшись необъяснимому чувству, я крепко обняла его за талию, прижимаясь всем телом.
- Я так скучала, - прошептала я, слёзы непроизвольно скатились по щекам.
- Хей, кнопка, ну что ты! – Эдвард обнял меня в ответ и поцеловал в волосы. – Всё хорошо, я тут.
- Обещай больше не совершать глупостей, - всхлипывая, шептала я. – Я этого не переживу.
- Обещаю, родная, обещаю, - шептал он в ответ, и я верила в эти слова.
- Куда мы сейчас? – отстранившись, спросила я.
- Надо съездить к Бену, - серьёзно сказал Эдвард, и боль отразилась в его зелёных глазах.
- Конечно, - я согласно кивнула, – садись в машину, я отвезу тебя.
Когда я отдавала письмо о смерти Бена Эдварду, то должна была предположить, что этим всё кончится. Должна была догадаться, что это станет последней каплей. Эдвард и так вёл практически отшельнический образ жизни, наплевав на всех друзей и знакомых. Закрылся в нашей квартире даже от родителей. Он боялся, боялся себя, окружающих. Не представляю, как можно жить и бояться самого себя! Это больно. И как бы он ни старался отгородиться и от меня, я стояла на своём. У меня было много времени разобраться в своих чувствах, но, пока Эдвард находился в лечебнице, мысли постоянно утекали не в ту сторону. Умом я понимала, что это не любовь. Но тело жаждало Эдварда, его прикосновений, его общества. Это было невыносимо. Без него и жизнь перестанет быть жизнью – останется лишь жалкое существование, постепенное иссыхание.
Я вела машину по относительно тихим улицам города, туда, где царили тишина и умиротворение. Где находили последний покой все, кто уже не будет с нами. Мне было страшно смотреть на Эдварда, при всей его решимости этот шаг ему давался с болью. На его глазах то и дело выступали слезы. Мне тоже хотелось плакать. Но я не могла позволить себе такой роскоши при нём. Ведь тогда он снова начнёт винить себя в каждой моей слезинке или в каждом моем недомогании. А я не могла такого допустить. Теперь я понимала, что я не просто так дана Эдварду судьбой и не просто так эта связь соединила нас. Я нужна Эдварду, чтобы всегда и во всем быть его опорой. Чтобы он никогда не усомнился в том, что я счастлива с ним. «И я буду счастливой, - мысленно пообещала я себе. – Пусть это будет самым сложным в моей жизни, но я буду счастлива!»
Смотря на то, как Эдвард склонился над могилой Бена, я чётко осознавала, что буду кем угодно для этого человека. Другом, любовницей или даже женой, лишь бы быть рядом.

EPOV

Мы ехали к дому родителей, и я смотрел, как улицы города мелькают за окном. Привыкший к спокойствию своей палаты, я чувствовал себя не в свое тарелке. Столько людей вокруг… Со сколькими из них я уже встречался и со сколькими ещё предстоит встретиться. Скольким сломать жизнь, а скольких убить… Меня передёрнуло.
Элис спокойно вела машину, лицо её было сосредоточенно, но мысли явно были не только о дороге.
- О чём ты думаешь? – спросил я.
- О нас, - ответила она.
- Элис… - Я замялся, но вскоре осторожно заметил: – Не думаю, что «мы» существуем.
- Да, я знаю, - грустно сказала она и взглянула на меня. – Быть может, «нас» и нет в том смысле, который ты вкладываешь в это слово, но есть наша связь. Она и есть «мы».
Я молчал, переваривая её слова. Конечно, она права. Мы связаны с Элис так сильно, что хуже уже быть не может. Признаться, иногда у меня проскальзывала мысль о суициде. Если меня не будет, то скольким людям удастся спастись? Но я не мог так поступить с Элис, родителями, Эмметом… Что будет с ними, если я умру? Проверять совсем не хотелось.
- Я думаю, мы должны пожениться, - вдруг сказал я, смотря вперёд, на дорогу.
- Что? – переспросила Элис. Машину качнуло в сторону.
- Пожениться, - повторил я. – Это на всю жизнь. И это лучшее, что я могу для тебя сделать, - прошептал я. – Искупить свою вину.
- Эдвард, ты не должен на мне жениться только из-за этой связи. Это неправильно.
- Нет, Элис, это будет правильный поступок. Возможно, самый правильный за всю мою жизнь.
Девушка молчала, и я повернулся, чтобы посмотреть на неё. По её щекам текли слёзы, но во взгляде не было боли или расстройства. Она выглядела так, будто ждала этого. Постойте, это… радость?
- Я согласна, Эдвард, - сказала Элис и улыбнулась, глядя на меня.
- Эсми и Карлайл будут рады, - улыбнулся я в ответ. Девушка кивнула, и в салоне снова воцарилось молчание. Но оно не тяготило, наоборот, будто воздух подсластился счастьем и, проникая в лёгкие, разносил его по всему телу.
- Эдвард? – внезапно снова спросила Элис.
- Да?
- А что ты сказал врачам, что тебя наконец отпустили?
- Сказал то, что они хотели услышать, - прошептал я. А помолчав, добавил: - Что связи нет.

---