BPOV
Вспоминая ее лицо, я всегда вижу улыбку, которая согревала даже в холодные дождливые дни. Она словно солнце дарила свет, и заражала хорошим настроением. У нее будто не было плохого настроения, не было проблем. Окружающие не могли сдерживать улыбки при ее виде. Никто не оставался к ней равнодушным, она приковывала к себе взгляды. Внешний вид Рене вызывал противоречивые чувства, кто-то считал это безвкусным, кто-то оригинальным. И с этим поспорить сложно - она даже свои оранжевые сапоги на шпильке называла скучным. Ее не волновало мнение окружающих, она говорила, что мы сами решаем, кем нам быть. И она была всем для меня: мамой, сестрой, подругой.
Я скучаю по матери. Скучаю по сгоревшим вафлям, когда хотела сделать мне сюрприз по утрам. Скучаю по разбросанным по дому вещам, во время ее очередного опоздания на очередное свидание. Скучаю по неловким ситуациям, в которые она же сама себя загоняла. Скучаю по ее улыбке, смеху, голосу, по родным материнским объятиям.… От ее глупых, безответственных поступков хотелось, и плакать, и смеяться. Я не разговаривала с ней три дня после того, как она постирала всю мою белую одежду со своим розовым мини. Мы как дети прыгали, взявшись за руки, когда меня впервые пригласили на свидание. Вместе проревели две ночи, когда моего пса сбила машина. Она приходила ко мне в спальню во время грозы, чтобы я не боялась, когда сама подпрыгивала при каждом ударе грома. Запрещала перед сном кушать мороженое с печеньем, но сама ночами прокрадывалась на кухню в поисках сладостей.
Несмотря на свою рассеянность и легкомысленность, Рене была целеустремленным человеком. Однажды увидев небольшое здание, которое сдавалось аренду, загорелась желанием открыть салон красоты. Выкупив помещение, в течение двух месяцев превратила его настоящий рай для женщин – салон красоты «Belle». Как нестранно, салон давал неплохие доходы, и Рене решила оставить работу секретаря в агентстве недвижимости. Думаю, не стоит говорить, что в салоне она проводила все свое время. И с каждым днем она становилась будто моложе. Иногда было трудно понять кто из нас мать, а кто дочь. И есть ли вообще в этой семье мать, потому что, как она говорила, все считали нас сестрами, и неизвестно кто из нас младше. В силу своей внешности кавалеров у мамы было предостаточно, хоть в очередь перед домом ставь. Ни с кем из бойфрендов она меня не знакомила, дабы знала, что он лишь очередное временное увлечение. В свою личную жизнь она меня не вмешивала, но были случаи, когда она использовала дочь в «корыстных» целях. В тринадцать лет мама отдала меня в гимнастический центр, потом выяснилось, что ей приглянулся тренер в гимнастическом зале. Через несколько недель ее влечение к тренеру погасло, а моя любовь к гимнастике все росла, и я стала пропадать в зале все свободное время. Рене, шутя, предлагала мне переселиться в тренировочный зал. Иногда приходила домой, еле передвигая ногами, и хотелось кричать от счастья, что я и делала на пару с Рене, еще при этом пританцовывая. Этот сумасшедший дом быстро успокаивался при первых же визитах недовольных соседей.
Но в один миг мой идеальный мир лопнул, как мыльный пузырь, оставляя после себя лишь пустоту. В тот вечер не предвещал ничего плохого: школа, тренировка, дом, все как всегда. Зайдя в дом, я удивилась, было слишком тихо. Рене должна была вернуть раньше меня и купить какую-нибудь нездоровую пищу на ужин. Был вечер пятницы, посмотрев слезливых мелодрам и решив, что она задержалась в салоне, я решила вздремнуть на диване до ее прихода. Когда я зашла в гостиную и хотела развалиться на диване, то поняла, что он был занят. На нем спала Рене в розовой пижаме в обнимку с моим потрепанным плюшевым гусем. Где она откопала гуся? Я его выбросила лет в одиннадцать, когда решила что уже слишком взрослая, чтобы спать с игрушкой. Скорее всего, она подобрала его с мусорного ящика и сохранила для памяти, ну или для того чтобы его помучить сейчас, так как под ее телом виднелись только его голова без одного глаза, остальная часть была раздавлена. Я тихо захихикала от этой картины, смех разбудил Рене. Но хорошее настроение как ветром сдуло, когда я увидела красные опухшие глаза Рене. И как я раньше не заметила ее бледность и синяки под глазами. Подлетев к ней, я положила руку на ее лоб. Температуры не было.
«С тобой все в порядке? Ты заболела? Может вызвать скорую? Как ты себя чувствуешь?» - набросилась на нее с вопросами, попутно накрывая ее одеялом, которое стащила с соседнего кресла. Заметив мое беспокойство, Рене села, успокаивая и уверяя, что с ней все в порядке. Она попыталась улыбнуться, но у нее плохо получалось. Глубоко вдохнув, она попросила меня присесть и внимательно ее выслушать. По ее голосу было понятно, что что-то стряслось. Она стала рассказывать, что последние месяцы она плохо себя чувствовала. Постоянная слабость, отсутствие аппетита, потеря веса, боли в области груди. Господи, как я раньше не заметила?! К концу разговора меня словно ледяной водой облили. В тишине мы сидели еще несколько минут, пока до меня доходил смысл ее слов. Слов, которых я никогда не хотела бы слышать «злокачественная опухоль», «поздняя стадия» и «очень малый процент выживших на этой стадии». Посмотрев на Рене, я с надеждой ждала, что она скажет «я тебя разыграла, это была шутка», пусть жестокая шутка, но лучше жестокой правды. Но глаза матери полные сожаления и боли говорили без слов, что надежды почти нет.
Все происходило слишком быстро. Через неделю после того вечера Рене легла в больницу. Но не пролежала там и недели. Под возмущенные возгласы врачей, она буквально заставила выписать ее, не желая проводить драгоценное время, лежа в четырех стенах белой палаты. Все о чем она попросила меня в день выписки, сделать вид, что ничего не случилось и жить, как раньше. И я не могла отказать ей.
Этот последний месяц было время дочери и матери. Мы каждые выходные выбирались в какой-нибудь клуб или бар и танцевали до закрытия. Рене завалила себя кулинарными книгами и пообещала приготовить на ужин запеченного цыпленка. Я решила не рисковать и подстраховаться: при каждом эксперименте Рене на кухне присутствовала я и следила, чтобы она не спалила дом. Цыпленок сгорел, к счастью недалеко был милый китайский ресторанчик, голодными мы не остались. Следующим ее увлечение было рисование. Мы освободили целый чердак для этого занятие. Всю стену на чердаке обтянули белым холстом и прикрепили на холст шарики наполненные краской. И дротиками пытались попасть в шары с краской. Картина получилась бесформенной, но яркой, Рене была в восторге. На рисовании она не остановилась. Решив, все, что мы делаем слишком по-девичьи, ей пришла в голову безумная мысль – построить домик на дереве. Откуда она достала доски, молотки и гвозди я понятия не имела. Но знала точно, если Рене что-то решила, ее точно ничто не остановит, даже отсутствие во дворе дерева. Кстати про дерево, не найдя его около дома, ей пригляделся большой старый дуб на территории соседей. То, что строительство домика продвигалось с большой скоростью, объяснялось тем, что мы проводили во дворе дни и ночи. В конечном итоге наш домик был больше похож на будку для собаки. По-моему надо было прислушаться к пословице «семь раз отмерь, один раз отрежь». Домик так и остался на земле, потому что силенок поднять его нам так и не хватило. После долгого дня работы мы завалились на диван. Энергии хватило только чтобы дотянуть до телефона и заказать пиццу. После плотного нездорового ужина мы отправились по кроватям, запланировав на завтра домашний день в пижамах и с мороженым. В ту ночь мы около получаса разговаривали, точнее, перекрикивались через стенку наших спален и я мутно помню, про что она мне рассказывала, перед тем как я провалилась в сон. Но сквозь сон я четко услышала ее последние слова «я всегда буду с тобой, моя маленькая Бэлль». Следующим утром проснулась только я. Мне ее не хватает…
- Беллаааа… Сладкая моя, ты такими темпами точно опоздаешь на рейс. А в аэропорт нужно приезжать за час до регистрации, – голос Диего, вывел меня из воспоминаний. Я и не заметила, как он зашел в комнату. Он начал складывать в сумку мою одежду, которая кучей лежала на кровати. - Сколько у тебя миленьких вещичек... Почему я никогда не видел это на тебе? Это просто преступление оставить пылиться их в шкафу, – он тараторил без умолка, не давая мне даже рта раскрыть, - Ты должна взять всю одежду собой. Если не поместиться в сумку, я тебе все пришлю. Надеюсь, в самолете рядом с тобой будет сидеть нереально горячий парень с загорелым телом, и он влюбится в тебя с первого взгляда. А потом он заберет тебя в Париж… в город любвиииии… - мечтательно закатив глаза и прижав к груди мой шарф, Диего кружился по комнате. Он всегда умел поднять мне настроение.
Диего – парикмахер, он работает в мамином салоне. После смерти матери он много чем мне помогал. Занимался похоронами, присматривал за салоном и успевал поддержать меня. Он относился ко мне как к родной, и для меня он стал самым близким человеком.
- О, Диего. Почему ты сам не позвонишь Мэни? Я уверена, он уже понял свою ошибку и про следующую вашу годовщину он точно не забудет. Я же вижу, как тебе его не хватает, – с улыбкой пробормотала я, с трудом застегивая сумку. Надеюсь, замок не разойдется. Я не знала, откуда у меня столько одежды. Диего взяв сумку, двинулся к лестнице.
- Детка, ни за что. Он сам должен приползти ко мне на коленях и умолять о прощении. Если я позвоню, он подумает, что я скучаю по нему, - спускаясь, он размахивал свободной рукой. А я, шаркая ногами, не спеша следовала за ним.
- Но так и есть. Ты скучаешь… - я замолчала и подпрыгнула, когда Диего резко повернулся со словом «цыц».
- Так, больше ни слова о Мэни, - посмотрев на часы, он недовольно вздохнул, - Где такси? Я заказывал его полчаса назад. Так, сладкая, я буду перед домом. Когда попрощаешься здесь со всем, выходи ко мне и запри дверь, - сказал он, перед тем как закрыть дверь за собой. Как он заранее узнает, что мне нужно? Когда нужен человек, с кем можно говорить, а когда побыть наедине с собой. Стоя в прихожей, я вдохнула и оглядела родные стены дома. Дом, стал пустым и неуютным с уходом матери. А теперь когда и я покидаю его, он станет безлюдным. Сейчас нельзя киснуть, у меня будет много времени в самолете, чтобы жалеть себя.
Последний раз, бросив взгляд на дом, я села на заднее сидение такси рядом с Диего. Он крепко прижал меня к себе и поцеловал в макушку. В аэропорт Денвера мы приехали за 40 минут до вылета. Провожать меня я разрешила только Диего. Если бы я не запретила, то сюда приехали бы вся рабочая команда с маминого салона и еще друзья со школы. И мой отъезд превратили бы в настоящую трагедию. Интересно, что все стилисты, визажисты и парикмахеры такие чувствительные и ранимые… Вот и Диего со страдальческим лицом повторял который раз одно и тоже. Честное слово, как будто на войну меня отправляет.
- Обещай что позвонишь, как долетишь. И вечером тоже, я хочу знать, как тебя приняли в этой семье. Я хочу быть в курсе всего, что с тобой происходит, обещай, - серьезно потребовал он, заглядывая в глаза.
- Обещаю-обещаю, - усталым голосом ответила я.
- Детка, я буду скучать. Даже не вериться, что ты уезжаешь, оставляешь меня одного, - может, не надо было, просить его, меня провожать. Думаю еще немного и мне, и персоналу аэропорта придется его успокаивать, – Мама бы гордилась тобой, ты такая смелая. А о салоне не волнуйся, я присмотрю за ним. Господи, я уже скучаю, - теперь уже мы стояли, крепко обнявшись, а по его щекам текли ручейки слез.
Приятный женский голос, попросил пассажиров рейса Денвер – Нью-Йорк пройти регистрацию.
- Пора. Я люблю тебя, и я тоже буду скучать Спасибо тебе за все, я много чем обязана тебе. И еще, позвони Мэни, помиритесь, - Диего, шмыгая носом, кивал как болванчик. Отодвинувшись от него, я направилась к регистрации. Помахав на прощание и послав ему воздушный поцелуй, я смело шагнула на трап.
Летать мне не нравилось, так как никогда не смогла найти, чем бы себя занять. Но на этот раз часы в самолете пролетели как секунды. Может потому, что я так хотела отдалить эту неприятную встречу. Может, погрузившись в свои невеселые мысли, я не заметила, как пролетело время. Подумать мне, есть о чем. А именно, как мой родной отец в течение девятнадцати лет ни разу не поинтересовался, как живет дочь и жива ли она вообще. У меня до сих пор в голове не укладывается, что у меня есть отец… и его семья. Я была внебрачной дочерью Марка Уитлока: «верного» мужа, любящего отца двух детей и президента строительной компании. И мне предстоит знакомство с ним и его семьей. Представляю в каком «восторге» были миссис Уитлок и ее дети, когда узнали, что в семье будет пополнение.
Двадцать лет назад в Лас-Вегасе мистер Уитлок заключал масштабный контакт, который бы поднял компанию его отца на высокий уровень. От этого контракта зависело его будущее как президента компании. После завершения успешных переговоров Марк Уитлок решил отпраздновать это событие и с сотрудниками отправился в одно из крупнейших казино Вегаса «Wheel of Fortune». Там же случайно или нет, он встретил первую свою любовь со времен школы Рене Свон. Эту встречу мистер Уитлок забыл сразу, по возращению в Нью-Йорк к жене и маленькому сыну. Рене же помнила ее в течение последующих двадцати лет.
Про отца я старалась не расспрашивать у Рене. Но когда о нем заводился разговор, я видела в ее глазах боль, обиду и вину передо мной. Она винила себя, что лишила меня отцовской любви. Она говорила только, что если бы отец был рядом, он бы сильно любил меня и гордился мной. После этих слов, я решила, что он погиб, и Рене трудно его вспоминать. Больше об отце я не спрашивала.
- Уважаемые пассажиры, просим занять свои места и пристегнуть ремни. Самолет скоро совершит посадку в аэропорту Нью-Йорка, - пилот самолета оповестил пассажиров. «Ну, здравствуй, Нью-Йорк.»-подумала я.
Я стояла в зале ожидания аэропорта и ждала. Не представляю, кто должен меня встретить. Я примерно знала, как выглядит Марк, я видела его фотографии в интернете. Среди встречающих я его не увидела. Некоторые люди встречали пассажиров с табличками, где были написаны их именами. Не найдя среди них свое имя, я огляделась в поисках свободных мест, чтобы присесть. Большая часть скамеек была уже занята. Наконец, я заметила скамейку, где сидел ребенок: мальчик лет десяти, со скучающим видом рассматривал проходящих людей. Около него я не увидела никого из взрослых, и мне стало интересно, что он делает здесь один.
- Здесь занято? – поинтересовалась я, подойдя ближе к нему.
- Нет. Присаживайтесь, - скучающе махнул он рукой, приглашая. Я улыбнулась ему, он опустил голову и стал рассматривать свои ботинки. Он выглядел грустным.
Я села и повернулась к нему, начав разговор:
- Я - Белла.
- Сет, - смущенно представился он, по-прежнему глядя перед собой.
- Ты здесь один?
- Мама должна скоро приехать за мной. Она опаздывает… Наверное, опять забыла сумку дома или машина сломалась, или что-нибудь еще… Она часто попадает в неприятности, - на его губах появилась улыбка. Он повернулся к окну, будто что-то вспоминал и усмехнулся.
- Понимаю. Моя мама тоже обязательно что-нибудь забывала. Однажды, она потеряла меня в торговом центре. Я весь день бродила по магазинам, представляя, что я уже взрослая и гуляю, делая покупки. Вечером она нашла меня в истерике начала меня целовать и просить прощения. Чтобы сгладить вину, она разрешила целых два дня не ходить в школу. – Сет с понимающим лицом слушал меня. Думаю, у нас есть что-то общее.
- Ты ее ждешь? Ты уже большая. Не похоже, что ты не можешь поехать домой самостоятельно. – Наконец, Сет заинтересованно стал спрашивать.
- Нет, я не ее жду. Я жду… - не зная, что ответить я засмеялась, - я даже не знаю, кого я жду. Просто… это сложно.
Мы еще около получаса говорили о забавных поступках наших матерей и смеялись. Мне впервые было так легко и просто вспоминать и рассказывать о маме. Раньше, при малейшем упоминании о ней начинало ныть в груди и на глаза поступали слезы. Сейчас же, сидя здесь и весело болтая с Сетом, я была счастлива.
- Изабелла Свон?! – хриплый мужской голос, заставил нас замолчать и посмотреть вверх. Передо мной стоял большой… нет, огромный мужчина в черном костюме. Разве шьют костюмы таких размеров? Господи, о чем я думаю.
- Чувствую себя такой… мелкой… - ляпнула я, не подумав. Мне надо научиться думать, прежде чем говорить. Я услышала смешок, со стороны Сета, а потом и его слова:
- А мне тогда каково? – Сет явно находил эту ситуацию забавной.
Все это время мужчина стоял с невозмутимым лицом и смотрел на меня. Потом я вспомнила, что он ждет ответа.
- Ой…да. Я – Белла Свон. А вы…?
- Я – водитель мистера Уитлока, Питер. Мистер Уитлок велел встретить Вас и доставить домой. Простите за задержку, были проблемы на дороге. - Я протянула ему руку для приветствия:
- Приятно познакомиться. Простите за мой глупый комментарий в начале, вы застали меня врасплох, - Я до сих пор держала руку протянутой. Он нерешительно смотрел на мою руку. – Все в порядке. Это всего лишь рука, ее пожимают при приветствии.
- Прошу прощение, - он неуверенно пожал мне руку. Он потянулся за моим багажом. – Думаю нам уже пора. Вас ждут, мы и так очень задержались, – это звучало серьезно, если не грубо. Вообще-то это не я опоздала или как он так сказал «задержалась». По-моему я ему не нравилась. Что ж, скучная будет поездка.
Я повернулась в сторону Сета и улыбнулась ему, глядя на грустное лицо. Я удивилась, когда он поднялся и обнял меня. Если бы мы познакомились в другой обстановке, то стали бы хорошими друзьями. Хотя какого чёрта! Я уже считала его другом и чувствую, что мы еще встретимся.
- Было приятно познакомиться и пообщаться с тобой, Сет, - гладя его голову, прошептала я.
- Мне тоже было приятно и весело. Надеюсь, мы еще увидимся. И не кисни, все будет у тебя отлично. – Я не помню, чтобы говорила ему о своей жизни. Я еще раз удивилась, он оказался славным и очень чутким мальчуганом. Когда я повернулась к Питеру, сказать что я готова, Питера уже рядом не было. Оглядевшись по сторонам, я увидела его уже выходящим из здания аэропорта. Недовольно фыркнув, я направилась за ним.
Мы ехали в машине с открытыми окнами. Нежный ветер обдувал лицо и откидывал длинные каштановые волосы назад. Проезжая улицы Нью-Йорка, я поражалась им. Я не успевала налюбоваться высокими зданиями, как меня отвлекали люди. Столько количество людей я видела только во время праздников на площади Денвера. А здесь все спешат, не замечая ничего вокруг. Мне будет трудно привыкнуть к этой суете и толкотне. Несмотря на чрезмерную оживленность, город располагал к себе. Во время поездки Питер поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Иногда я ловила на себе долгий и внимательный взгляд. Почувствовав укол раздражения, при очередном испытывающем взгляде, я вопросительно подняла бровь. Питер лишь уставился на дорогу и покачал головой.
- Я вам не нравлюсь. - В этом я была полностью уверенна, простая констатация факта.
- Я вас не знаю, - спокойно пробормотал Питер. У него когда-нибудь меняется выражение лица? Такой серьезный и напряженный. Может его надо подбодрить, спинку помассировать.
- Что нам мешает, давайте узнаем что-нибудь друг о друге. Вы женаты?
- Да, уже пятнадцать лет как женат. – Я присвистнула.
- Сколько же вам лет? Я не дам вам больше тридцати. – Через зеркало я, наконец, заметила на его лице усмешку. Ого, прогресс…
- Тридцать три. Я женился рано, когда мне было восемнадцать.
- Вы неплохо сохранились. – Его хохот раздался во весь салон автомобиля. Смех был заразительным.
- Волнуетесь перед встречей с родственниками?
- Не волновалась, перед тем как вы мне напомнили. Мое появление в этой семье будет или легким ветерком, который слегка пошатнет доверие в семье, или ураганом, который все снесет на своем пути… Хотя, я очень сомневаюсь в первом варианте. Вы же знаете их лучше меня, скажите, чего мне ожидать?
- О, мисс Свон...
- Белла, называйте меня Беллой. И давайте сразу на «ты».
- Хорошо, Белла. Думаю я не тот человек, кто должен рассказать тебе о семье Уитлоков. Ты сама должна узнать их. Но дам один совет: не обращай внимание на Натали и не принимай близко ее слова.
- А Натали как я понимаю дочь Марка, и она была не в восторге, узнав обо мне. Не скажу, что не ожидала такой реакции.
- Расслабься… Тем более мы уже подъезжаем.
То, что я была поражена, это мягко сказано. Мой дом в Денвере выглядел собачьей будкой по сравнению с особняком, к которому подъехала машина.
- Офигеть, дом как из сериала!!! – сказала я, после того как подняла челюсть с колен. С переднего сидения хихикал Питер, глядя на мое глупое выражение лица.
- Знаю, привыкай. Здесь ты задержишься надолго. – Питер вышел из машины. Он открыл дверь с моей стороны, протянул мне руку, помогая мне подняться. – Добро пожаловать, мисс Изабелла Свон. Это ваша конечная остановка. - Я усмехнулась, когда услышала свое полное имя и официальный тон Питера.

Огромное спасибо за проверку моей бете The_Vampire_Bride.
Welcome на ФОРУМ