Говорят, смерть — это чудовище, которое выгоняет из театра внимательного зрителя, прежде чем кончилась пьеса, бесконечно его интересующая. И в свои девятнадцать лет я уже отчетливо поняла, что моя пьеса не отличается ничем сказочно-прекрасным и оптимистичным, а познакомиться с этим самым чудовищем судьба уже, с радостью, предоставила возможность.
Было крайне странно впервые осознать, что я уже никогда не стану той наивной девчонкой, что когда-то приехала в такой огромный, казалось, безграничный город Нью-Йорк. Было сложно поверить в то, что я уже никогда не смогу прийти в нормальное состояние, когда ночами можно жить без удушающих кошмаров, а вечером не оглядываться при каждом настораживающем шорохе. И я по-прежнему не могла смириться с мыслью, что мои собственные ошибки, такие глупые, такие наивные, имели такой исход событий. Далеко не радужных событий, которые закончились очередным отчаянным побегом в другой город в попытке избежать ужасов прошлого.
Я поднималась по высоким ступеням калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, обводя взглядом каждого, кто выходил или входил в старое здание. Проскользнув в открытую дверь между двумя молодыми людьми, увлекшихся собственным разговором так, что один из них так и застыл, придерживая раскрытую дверь. Старое здание изнутри создавало такое же впечатление, что и снаружи: такое же восхищающее и внушающее уважение к тем, кто его когда-то проектировал.
Спросив проходящего мимо студента, где находится административный корпус, я тут же отправилась прямиком туда, желая как можно быстрее разобраться с бумагами.
Небольшой кабинет был обставлен под стать всему зданию: массивный стол, сделанный из темно-красного дерева, кожаное кресло и огромный шкаф с многочисленными книгами, которые явно стояли здесь лишь для украшения. Молодая женщина сидела за столом и размеренно разбирала какие-то документы, когда я, предварительно постучавшись, вошла в ее кабинет.
- Здравствуйте, миссис Крэй, – произнесла я, взглянув на табличку на ее столе. Женщина подняла голову от бумаги и спокойно окинула меня взглядом.
- Доброе утро, - проговорила она низким голосом и вновь осмотрела меня с ног до головы, что вызвало во мне желание быстрее уйти отсюда. – Я могу Вам чем-то помочь?
- Думаю, да, - произнесла я, делая пару шагов вперед и вставая прямо перед столом. – Я Изабелла Картье. По поводу перевода из…
- Из Бостона, - она резко оборвала меня и протянула руку. Поняв ее жест, я вытащила бумаги из сумки и протянула их ей. В этом не было бы ничего необычного, если не выражение лица миссис Крэй, когда она явно с нетерпением желала разобраться с мной и, видимо, не видеть больше в ближайшее время, а может, и не видеть вовсе.
Спустя недолгое время, когда миссис Крэй разобралась с моими документами, выдала расписание и произнесла сухое пожелания удачи, я все-таки вышла из душного кабинета. Оказавшись теперь в многолюдной коридоре, я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, куда теперь идти и как найти нужную мне аудиторию. Вновь спросив проходящего студента, который явно никуда не торопился, поэтому, чтобы ответить на мой вопрос, ему понадобилось не два слова, а целых два предложения и попытка познакомиться. Не желая завязывать какие-либо знакомства, я быстро попрощалась с чересчур разговорчивым новым знакомым, так и не назвав своего имени, какого он так настойчиво добивался.
Я прошла по нескольким коридорам, поднялась на второй этаж и уже видела табличку нужной мне аудитории, в которой у меня должна была впервые в этом году и в этом университете проводиться история философии, когда я услышала среди десятков разных голосов всего один, но такой до боли знакомый:
- Белла…
Всего одно слово, но, казалось, по моему израненному сердцу вновь провели острым ножом. Всего одно слово и в моей памяти всплыло то, что я так старательно когда-то пыталась спрятать в глубине души, то, о чем я старалась даже не думать.
- Это действительно ты? – произнес Эммет, когда я так и застыла, не зная, что делать теперь. Обернуться и посмотреть в глаза своему прошлому или молча уйти, так и не подтвердив его догадку? Мне отчаянно хотелось уйти, сбежать, чтобы не видеть, что стало с моим братом за эти два года, что мы не виделись. Сбежать, чтобы не признавать собственные ошибки, которые возымели плачевные последствия, а развернуться и увидеть лицо брата означало узнать и о других последствиях моего жалкого бегства из собственного дома. Я не хотела этого признавать, не хотела оборачиваться, но все-таки сделала это.
Развернувшись лицом к своему прошлому, я впервые за последние два года увидела Эммета Свона. Красивого, высокого, статного парня, который всегда пользовался успехом у девушек, который зарабатывал их обольстительные улыбки лишь легким кивком головы и который всегда был самым близким для меня человеком. Он всегда был рядом, когда это было необходимо, оставлял одну, когда видел, что я никого не хочу видеть, поддерживал и всегда защищал. Он был главным человеком в моей жизни, до тех самых пор, пока не уехал однажды на соревнования. Прощание в аэропорте было нашим последним разговором…
- Это ты, - выдохнул он, видимо, не веря до конца своим глазам. И как же я его понимала. Я сама не могу поверить, что все-таки вижу его перед собой. Но еще больше я не верила, что вижу перед собой второго важного человека в моей жизни…
Высокий, такой красивый, такой милый и такой уже взрослый. Это был уже не тот молодой парнишка, которого я когда-то увидела в кафетерии и с которым меня познакомил Эммет. Не тот, встреч с которым я так старательно избегала, не тот, что однажды стал моим тайным другом, не тот, кого я так наивно полюбила и мечтала о встречи с ним. Сейчас это был уже взрослый парень, вполне состоявшаяся личность. Но как же больно было видеть его, такого знакомого, но далекого, застывшего в паре метрах от меня. Он также как и его лучший друг, видимо, не мог поверить своим глазам...
- Эдвард, - прошептала я, жадно рассматривая его лицо, черты которого стали более жесткими за эти два года, в них больше не чувствовалась юношеская наивность и мягкость.
- Ты пропала на два года, - тихо произнес Эммет, и я повернула голову в нему, но старалась не смотреть ему в глаза. Мне было страшно смотреть на него, наверное, потому что я ожидала увидеть на его лице злость и обиду. – На два года, Белла. А теперь все, что ты говоришь, это «Эдвард»?..
- Эммет, я…
- Не надо. Мне нужны твои объяснения, - приглушенно проговорил он, сделав шаг в мою сторону, что заставило меня слегка вздрогнуть. – Я лишь хочу понять: почему? Как так получилось, что ты сбежала, даже не сказав мне ни слова?.. Я ведь твой брат…
- Тебя не было в городе… Вас не было, - неуверенно произнесла я, опустив взгляд вниз, на белый кафель.
- Ты могла позвонить. Ты могла попросить приехать, - впервые за это время заговорил Эдвард и также сделал пару шагов ко мне, вставая рядом с Эмметом. Это движение заставило меня поднять голову и посмотреть на них обоих.
Такие родные, такие знакомые, но ставшие такими далекими за эти два года. Когда-то они были большей частью моей жизни, теперь же они были где-то на ее горизонте, таком расплывчатом и ослепленном вспышками последних двух лет моей жизни. Они грозили снова появиться на темном морском пятне моей жизни, снова принести в нее движение.
- Я оставила вам письма, - снова тихо проговорила я, ощущая, как глаза наливаются такими знакомыми слезами, ставшими вечными моими спутниками.
- Да. Жалкие письма в абсолютно пустой комнате. Знаешь, очень оригинальное зрелище, - язвительно произнес Эммет и обернулся назад, посмотрев на Эдварда, будто пытался понять, что испытывает его друг, увидев мою персону спустя столько времени.
Я тоже внимательно посмотрела на него, впервые осмелившись посмотреть в его зеленые глаза, и, к удивлению, не увидела в них ни злости, ни обиды, ни презрения, лишь глубокая грусть и отголосок той боли, что я причинила близким людям, когда сбежала из дома, которого родным я никогда не могла назвать.
-Не надо, Эм. – Эдвард взглянул на друга.
- Что не надо?
- Ты не знаешь, почему она уехала…
- Как будто ты знаешь, - язвительно отозвался Эммет.
- Нет, не знаю, но уверен, у нее на это были причины…
- Возможно, - довольно резко произнес мой брат. – Но, видимо, она нас ни во что не ставила, раз ничего не сказала, верно, Белла? – он порывисто развернулся ко мне и в упор посмотрел на меня. И я все-таки ощутила на себе его взгляд, полный бессильной злости.
- Зачем ты так? – спросила я, отводя взгляд и чувствуя, как по щеке медленно скатилась слеза.
- А как, Белла?! Ты хоть понимаешь, что ты сделала со всеми нами?!
- Понимаю… - я попыталась защититься пыталась оправдать те действия, которые того не заслуживали.
- А я так не думаю, - Эммет резко развернулся и быстро пошел по коридору, даже не оглянувшись, а я закрыла глаза. Черт, как же невыносимо больно…
- Белла, - я услышала тихий, неуверенный голос Эдварда, который теперь разносился совсем рядом со мной. Я открыла глаза и увидела, что он стоял рядом со мной и старательно вглядывался в мое лицо.
- Что? – прошептала я, подняв на него взгляд.
- Не обращай внимание. Он остынет, и вы нормально поговорите, – проговорил он, видимо, пытаясь скрыть сомнение убедительной интонацией в голосе.
- Не уверена, - ответила я, желая просто уйти, в очередной раз сбежать от проблем.
- Белла…
- Не надо. Поговорим потом, хорошо? – тихо произнесла я, закусив губу в попытке сдержать рвущиеся рыдания.
- Хорошо, - согласился Эдвард и, простояв еще несколько секунд, медленно развернулся и прошел по коридору в том же, направлении, что и Эммет парой минут ранее.
Я стояла посередине коридора с закрытыми глазами и пыталась выкинуть из головы те отрывки воспоминаний, что проносились в моей голове. Было непривычно, больно просматривать моменты еще счастливой жизни. Больно и чертовски обидно, оттого что они безвозвратно утеряны…