Включить: Patrick Fiori - Mon pays

Тепло.
Почему так тепло?
Ммм… уже жарко.
И уже не так приятно.
Солнце.
Открытые шторы.
Вашу мать.
Я потянулся и зажмурился от слепящего света, нахально и приторно лезущего в окна.
Разлепив один глаз, я уставился на недопитую бутылку коньяка.
Эй, а это откуда?
В ответ по голове мне будто ударили резиновым молотком.
Белла.
Я что, опять из-за неё пил?
Чёрт…
Ну, впрочем, сейчас не так сильно, как в прошлый раз.
Рука автоматически потянулась к телефону – не звонила?
Нет.
Значит, позвонит – она обещала.
Я поймал себя на мысли, что с нетерпением жду возможности услышать её голос.
Нет, я не влюбился, определённо, я же знаю её неполных четыре дня.
Даже глупо думать об этом.
Это даже странным казалось, но в моей голове смешивались две мысли – как её можно любить и как её можно не любить.
Судя по тому, что была-таки в моей голове вторая мысль, я не влюбился.
И потом, нутром я чуял, что этого делать нельзя.
«Лучше бы они меня не любили…»
Белла, глупенькая, глупенькая девочка, ведь нельзя же так…
…или можно?..
Я не знаю. Я запутался.
Раздался звонок телефона, и я выскочил из ванной.
- Алло?
- Доброе утро, - её голос был таким, будто она изо всех сил старалась сохранять серьёзность, но тёплые, будто сливочные нотки всё же проскальзывали сквозь упорно оберегаемую небрежную деловитость.
- Привет, - отозвался я. – Всё хорошо?
Белла ненадолго замолчал.
- Да, всё отлично, - наконец сказала она, и… я поверил. Даже не знаю, почему.
- Слушай, я тут вот о чём подумала. Программу нашу ты уже видел, интересного там для тебя будет мало. Я, знаешь ли, ответственность чувствую, как ты сыграешь. И… я хотела рассказать тебе о том, откуда вообще пошёл брейк-данс, разновидности и всё такое… если тебе это интересно.
- М, Белл, ну конечно, мне это интересно… где встретимся?
- Давай у мемориала через час.
- Идёт, пока.
- Счастливо, - Белла положила трубку, и я только сейчас осознал, что стою посреди комнаты с бритвой в одной руке, телефоном в другой, а на щеках – крем для бритья.
Покосившись на себя в зеркало, я рассмеялся.
День начался чудесно.
Спустя час я был на мемориале.
Белла уже была там.
Одета она была в рубашку светло-голубого цвета, синие джинсовые шортики и белые босоножки на каблуке. Левое запястье в несколько рядов обвивал синий шнурок, отчего оно казалось ещё тоньше.
Простенько, но со вкусом.
Увидев меня, она улыбнулась:
- Привет.
- Привет, - кивнул я.
Я внимательно посмотрел на неё.
Она казалась доброжелательной, и было такое ощущение, что с ней и правда всё хорошо.
- Начнём? – предложила она.
- Давай.
Мы пошли по улице, и Белла начала рассказывать:
- Брейк-данс как разновидность танца зародился на западном побережье США. Настоящий верхний брейк-данс делится на стили поппинг, локинг и электрик бугалу, а то, что все ошибочно называют верхним брейком, на самом деле имеет название Funkstyles. Funkstyles также делится на множество разнообразных стилей, самые популярные из них – стробинг, даймстоп, страттинг и вэйвинг. Нижний брейк-данс делится на стайл и пауэрмув – силовые элементы, они, как правило, выполняются парнями. Танцоры брейк-данса объединяются в команды, самая крутая – Rock Steady Crew, - она восхищённо улыбнулась, говоря о них.
- Они тебе нравятся, - утвердительно кивнул я.
- Ой, ты бы их видел. Потрясающие, абсолютно музыкальные… - на её лице расцвела довольная улыбка.
Я не мог не улыбнуться в ответ. Это был тот мир, где ей было хорошо.
- Хотела бы туда попасть?
Белла задумалась.
- Ты знаешь… нет. Шансы, конечно, есть, но с ребятами мы вместе начинали… Мы же собрались из ничего. Я бы не хотела их предавать.
Я понимающе кивнул.
- А вы к какому стилю относитесь?
Белла улыбнулась.
- Мы в некотором роде первопроходцы. Я изобрела новый стиль, название у него, конечно, не такое крутое – «стенка на стенку». Это значит, что ты, хотя и танцуешь в паре, не приближаешься к своему партнёру ближе чем на двадцать сантиметров, и не касаешься его руками.
- А… почему ты его изобрела?
Девушка погрустнела, и я буквально кожей ощутил, как она снова замкнулась в себе.
- Я не горю желанием подпускать к себе партнёра и изображать при этом счастье и комфорт.
- Изображать…
- Да. И давай не будем об этом, - искоса она посмотрела на меня, я кивнул, соглашаясь.
Кончики её губ чуть изогнулись в благодарной улыбке.
В груди чуть потеплело.
Я позволил себе взять её ладонь и положить на свою руку. Теперь мы шли под руку, и мне это нравилось.
- Смотри, - вдруг прошептала Белла.
Мы проходили мимо площади, на которой маленький ребёнок тянул за руку свою бабушку к киоску с мороженым.
- Мама запретила покупать ребёнку мороженое, но разве сможет бабушка устоять, - пробормотала Белла.
Я посмотрел на неё. На её лице блуждало такое умопомрачительное сочетание восхищения, умиления и горечи, что у меня в груди защемило.
Возникло полное ощущение, что я отстал от жизни.
Я актёр, зеркало всего, что происходит вокруг. Почему я этого не вижу?
Общение с Беллой определённо идёт мне на пользу.
- Белл, - тихо спросил я, - я хотел бы попросить твоего совета.
Она подняла на меня глаза. Её лицо было так близко, что я невольно улыбнулся.
- Я слушаю.
- Присядем? – я показал ей на скамейку.
Мы сели, и я рассказал ей о моей ситуации с выбором между театром и кино.
Она внимательно слушала меня, и когда я закончил, сказала:
- Ну, начнём с того, что «честный продюсер» звучит как «людоед-вегетарианец», - я улыбнулся. С чувством юмора у неё всё в порядке. – Даже если не брать моё отношение к Рене… я же читала концепцию твоей роли. Роль хоть и попсовая, фильм наверняка потеряется в куче других, но сложная. А у тебя театральный принцип игры, тебе нужно держать зал в напряжении весь спектакль, так что, играя этого депрессивного чувачка, ты с ума сойдёшь. А проект не гениален…
Я изумлённо смотрел на неё. Она знает обо всём этом больше, чем показывает.
- А о театре… ну, если тебе действительно интересно моё мнение, - она покосилась на меня, я закивал, это было действительно интересно, - я бы на твоём месте уходить не стала. Знаешь, я читала «Обыкновенное чудо», - её голос вдруг снизился до шёпота, - это потрясающе… Думаю, у тебя всё получится. Но решать, конечно, тебе, - она встала.
Я… я был благодарен ей.
Я действительно был ей благодарен.
- Белла, - я подошёл к ней, - спасибо.
Она улыбнулась немного смущённо.
Я улыбнулся ей и снова посмотрел на площадь.
- Смотри, - кивнул я туда.
Белла повернула голову, и её лицо озарила лучезарная улыбка.
Маленький мальчик с перемазанным мороженым личиком сиял от счастья, а бабушка, сидящая рядом на скамейке, смотрела на него со смешанными на лице чувством вины и радостью.
- Ну, кто был прав, - прошептала Белла.
В моей голове созрела идея.
- Постой здесь минутку, - шепнул я ей.
Спустя минуту с двумя рожками мороженого я подходил к ней.
- Оп, - я протянул ей рожок.
Она не ожидала этого, но рожок взяла.
- Спасибо, конечно… но не стоило.
Опять она не подпускает к себе, закрыв створки.
- Да брось. Это благодарность.
- Ну, если благодарность, тогда ладно.
Мы снова медленно пошли по улице.
- Расскажи, как ты стал актёром, - попросила она меня.
- Тебе правда интересно?
Она закатила глаза:
- Да, раз спрашиваю.
Я усмехнулся и начал рассказ.
- … а потом переехал в Нью-Йорк, познакомился здесь с Лораном... так и закрутилось.
- А твои родители… гордятся тобой? – вдруг тихо спросила Белла, кусая губу и отводя взгляд.
- Я надеюсь, - я сделал шаг к ней и постарался заглянуть в её глаза, но она не позволила.
- Белл… - прошептал я, приподнимая её лицо за подбородок кончиками пальцев, но она отдёрнулась от моей руки. – Белл, в чём дело?
В её прошлом произошло что-то ужасное.
Что-то настолько жуткое, что при каждом упоминании о родителях ей становится плохо.
Она упрямо молчала.
Одинокая слезинка всё же сорвалась с её ресниц. Но она тут же смахнула её.
Было удивительно странно наблюдать за её попытками казаться сильной.
От этого ещё больше хотелось прижать её к себе и успокоить.
- Прости меня, - прошептала она, а её пальцы уже упрямо расколупывали блистер с карбамазепином.
- Белла, не стоит…
- Замолчи.
Настолько беззащитна и красива, что сердце сжимается. Сбросила все маски, позволяя увидеть себя настоящую. Только сейчас. Бездонные глаза со светом отблесков души притягивают, заманивая, заставляя падать, хотеть, забыть, желать помочь. Отдать всё.
Я закрыл глаза, пытаясь очнуться от безумного сна… но сердце оживает, начиная бешено колотиться в груди. Я попал в этот горько-сладкий плен, я пьян, слеп и глух, я ничего не хочу видеть, кроме тебя… Белл.
Опережая мысль, руки тянутся к ней. Осторожно приобняв её за плечи, я притягиваю её к себе, обнимая и утыкаясь носом в чёрную шевелюру.
Так близко. Ещё никогда не было ТАК близко.
Она стоит, обняв себя руками, не отвечает, но и не сопротивляется.
Я не знаю, сколько мы так простояли. Может, час, может, два, может, пять минут.
Но только когда я пришёл в себя, над городом собирались плотные, серые, какие-то слишком нью-йоркские тучи.
Капля.
И снова.
Ещё одна.
Они падают, отрезвляя воспалившееся сознание.
Дьяволёнок в моих руках тоже приходит в себя, резко отстраняясь.
- Прости.
- Перестань, - я делаю шаг к ней и вытираю со щеки маленькую солёную жемчужинку. – Помнишь, я говорил? Я хочу помочь тебе, Белл.
- Себе помоги, - выплёвывает она.
Ну конечно. У меня не получится.
Дождь усиливается, превращаясь в ливень.
- Ты на машине сегодня? – спросил я.
- Нет, - глухо отвечает, по-прежнему отводя взгляд.
- И я нет. Слушай, я тут живу недалеко. Пойдём… чаю попьём, ты замёрзла.
- Нет, не стоит…
- Слышать ничего не хочу. Я не прощу себе, если ты заболеешь, и потом – помнишь об операции? Тебе нельзя расклеиваться. Идём.
Кажется, я её убедил.
Она позволила обнять себя за плечи и повести.
Я хотел просто побыть рядом с ней, дать ей понять, что она не одна, что бы ни случилось с ней в её прошлом.
Через полчаса мы оказались у моего дома.
- Заходи, - я открыл перед ней дверь своей квартиры.
По-прежнему не отвечая мне, она вошла и огляделась.
- Мило.
Её голос звучит как-то слишком глухо, хотя в квартире было пусто.
- Держи, - я принёс ей большое махровое полотенце из ванной.
Завернувшись в него, Белл прошла на кухню.
- Знаешь, я родом из Англии, - начал я, ставя чайник на плиту, - а там в это время как раз принято пить чай.
- Даже не знаю, почему я так расклеилась перед тобой, - шепчет она, её голос будто бы сел, став осипшим. – Обычно я умею справляться с этим.
Я понимал этот страх, она боялась перемен, боялась новой боли.
- Не беспокойся на этот счёт, - я присел рядом с ней, глядя на мокрые чёрные пряди, – знаешь… я думаю, что ты просто почти всё время одна… Я понимаю тебя, Белла. Правда понимаю.
- Правда-правда? – она подняла на меня недоверчивый взгляд, я ободряюще улыбнулся ей:
- Правда-правда.
Вскипел чайник, и я, заварив чай покрепче, поставил кружку перед Беллой.
- Пробуй.
Она взяла кружку, бережно обнимая её ладонями, и сделала глоток. Слабо улыбнулась, но эта улыбка была моей самой большой победой.
- Вкусно.
Против моей воли в ответ на похвалу на лице расплылась улыбка. Я тоже налил себе чай.
Какое-то время мы пили чай в тишине, но это казалось очень комфортным и правильным. И я чувствовал… наполненность. Будто это было как раз тем, чего я давно хотел. Мозг этого не осознавал, но сердцу определённо очень нравилось происходящее.
Вдруг в доме резко выключился свет. Я проматерился про себя – при малейшей непогоде у нас отключали электричество. Паразиты.
Беллу внезапная темнота будто привела в чувство.
- Мне пора, - она резко встала, оставив полотенце на стуле, и отошла к окну, где вовсю бушевала непогода.
Я вздохнул.
- Хорошо. Я вызову тебе такси.
Но мой телефон нагло подмигнул мне и выключился.
- Вот сволочь… Телефон сдох.
- Я сама, - Белла вытащила из кармана мобильный и набрала номер, но в полной тишине даже я услышал:
- «На балансе вашего телефона недостаточно средств…»
- Да что такое! – Белла сунула телефон обратно в карман. – Ладно, я пешком пойду.
- Подожди, - я остановил её. – Ты где живёшь?
- В Верхнем Ист-Сайде.
- Ты что, с ума сошла? Это же другой конец города!
- И что ты мне предлагаешь? – она удивлённо подняла бровь.
Решение пришло моментально.
- Ты останешься ночевать у меня.
Белла даже оторопела.
- Ты погениальнее не мог ничего придумать?
- А что? У меня есть гостевая комната, завтра погода устаканится, поедешь домой. Да оставайся, - я улыбнулся. – Если хочешь, я даже завтра сам отвезу тебя на репетицию.
Она сощурилась.
- Точно?
- Честное слово, - улыбнулся я.
- Ну ладно, - Белла махнула рукой. – А это… нормально?
- Ты кого-то ещё здесь видишь?
- Нет…
- Значит, нормально.
Белла усмехнулась, я улыбнулся в ответ.
- Кто первый пойдёт в душ? – спросил я.
- Никакого душа, - Белла замотала головой. – Я и так сегодня уже душ приняла, - намекнула она на свою одежду.
- Ах, ну да, - я подошёл к ванной и взял свой махровый халат. – Держи.
- Спасибо.
- Комната там, - я показал ей дверь. – А я в душ.
- Ладно.
Стоя под тёплыми струями воды, я снова думал о ней.
Она считает, что я не могу ей помочь.
Неужели это и правда так?
Я должен поговорить с ней.

Включить: Patrick Fiori - Arretons-la

Одевшись и промокнув волосы, я постучался к ней в комнату.
- Можно?
- Конечно, - Белла стояла около окна, наблюдая за непогодой. Я залюбовался очертаниями её фигурки в темноте.
- Белла, слушай, - я присел на подоконник возле неё. – Если бы ты… в общем… если бы я мог знать точно, что с тобой произошло, я мог бы…
- Стоп, - оборвала она меня. – Не начинай. Пожалуйста.
- Белла, нет. Я хочу знать, почему, стоит тебе услышать что-то о родителях, твои глаза тускнеют. Почему ты уверена в том, что тебя нельзя любить. Почему бармен из клуба говорит, что ни разу не видел тебя с парнем. Почему…
- Прекрати! – крикнула Белла, впиваясь в меня вглядом. Я подонок, но мне нужно было, чтобы она выпустила пар. – Ты ничего не знаешь, понятно тебе? Кто ты вообще такой, какого хрена ты лезешь в мою жизнь? Что тебе нужно? Ты от нечего делать решил заняться терапией? Да не пошёл бы ты куда по…
И я вдруг ужасно, до дрожи её захотел, оно как волной накатило, просто до головокружения…
Как же она была красива в порыве своей злости.
Маленькая глупенькая девочка, я не знал, что сделать, чтобы она обрела покой.
Она ненавидела меня сейчас, а я…
Я хотел шептать её имя, я хотел говорить ей глупости, я хотел её.
Она зло смотрела на меня, прижигая своими глазищами к полу.
Напряжение между нами сгустилось до того, что его можно было резать ножом.
Один обмен взглядами.
Одна зашкаливающая вспышка в глазах.
Мы сдались одновременно.
Я притянул её к себе, не заботясь о том, что если буду вести себя так яростно, могу запросто сломать ей рёбра.
Её жар опалил меня.
Наши губы нашли друг друга, я наконец ощутил этот долгожданный сладковатый вкус.
Он стоил того, чтобы тысячу раз умереть.
Я ворвался в её рот языком, она отвечала мне с не меньшей страстью.
На одну болезненную секунду меня удивило то, что она не оттолкнула меня.
Она прижималась ко мне и ласкала меня в ответ.
Я и не подозревал, что она способна на такую страсть.
Боже мой, какой это был поцелуй.
Как будто это наша последняя встреча…
Это было так неожиданно. Мы не были готовы к этому, это пугало, но она сводила меня с ума, она была слишком соблазнительна.
Белла… Белла… Белла… стучало сердце.
Жадно я вгрызался в её рот, её ногти проехались по моей шее, обжигая тонкими пламенными полосками, и добрались до плеч. От лёгкой боли я зарычал.
Я не узнавал себя. Я был похож на животное, и я знал, что всё дело в НЕЙ.
Ненавижу эту маленькую сволочь, ненавижу…
Я целовал её так, будто собирался тут же, немедленно, умереть.
Я сходил с ума, её запах дурманил, её кожа была такой горячей и гладкой, и перед глазами всё плыло, и я хотел её так, как никогда и никого в своей жизни не хотел, мне даже ни на секунду не приходило в голову, что просто неприлично так хотеть девушку, которую знаешь меньше недели, но когда я видел, как темнеют её глаза, как она расколупывает блистер с таблетками, как смотрит на меня горько, всё остальное переставало иметь хоть какое-то значение.
Это было таким сумасшествием, я даже не знал, целовали мы друг друга или кусали.
Страсть граничила с яростью, желание – с безумием.
Её пальцы зарылись в мои волосы, и я клянусь, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо ощущал.
Она была нужна мне – если не её душа, то хотя бы её тело.
И я рванул тонкую ткань её рубашки, пуговицы разлетелись в стороны, а под моими ладонями уже трещало её бельё.
В ответ она разорвала мою футболку, не отрываясь от моих губ, а я прижимал её к себе, и ей неудобно было рвать футболку, но мне было плевать.
Наконец я избавился от этих мешающих мне лоскутов ткани и вцепился в её полуобнажённое тело.
Я не был ласков, но она и не хотела ласки. Кровать стояла в трёх шагах, но нам было не дойти до неё.
Но я не мог кататься с ней по ковру, почему-то я был уверен, что это оскорбит её – и хрупкие девичьи плечи, и её рваное дыхание, и её нежную кожу…
Схватив её в руки, я наконец толкнул её в кровать, придавливая своим телом. Из её груди вырвался то ли стон, то ли всхлип, то ли крик, но мне было не до того.
Приподнявшись, я резко и без предупреждения вошёл в неё.
Боже… она была совершенной, тесной и горячей, ТАКОЙ, что я почти сразу сошёл с ума.
Она тут же обхватила меня ногами, призывая двигаться дальше…
… и ничего больше не существовало, кроме дюймов открывающейся бархатной кожи, звуков рвущейся ткани, прерывистого дыхания, болезненных глубоких поцелуев, судорожных объятий, моих резких выпадов в её горячую влажность… и ненависти. Святые небеса, как же я ненавидел её в тот момент. За то, что заставляла хотеть себя так сильно, за то, что была такой необыкновенной, за то, что я так отчаянно, непозволительно нуждался в ней.
Поймав нужный темп, я яростно выбивал из неё воздух, который она выдыхала моим именем.
Её шёпот «Эдвард» сводил с ума. Хотя нет, сводил с ума – слишком скудное описание для того, что творилось со мной.
Она была моей целью. Моей ночью. Моим воздухом. Моим ВСЕМ.
- Ты потрясающая… - выдохнул я ей в рот.
- Эдвард… - застонала она, и я понял.
В несколько движений я довёл нас до края…
… мир вокруг взорвался.
Хотя нет, не взорвался.
Он расплавился.
Он сгорел.
Он утонул.
Он пропал.
Жгучее наслаждение пульсировало во мне, а в голове осталось только одно подобие мысли…
Белл…
Девушка забилась подо мной, но я крепко держал её в руках.
Из её груди вырвался хриплый стон, но я заглушил его лёгким поцелуем в искусанные губы.
Невозможна.
Невообразима.
Запредельна…
Мучительное удовольствие прерывисто отхлынуло, оставляя два разгорячённых тела в изорванных лоскутах одежды и в объятиях друг друга.
Но тут Белла неожиданно резко столкнула меня с себя и отстранилась. Поднимаясь, уходит, забирая с собой наш призрачный мирок, оставляя меня одного. Я недоуменно открыл глаза, пытаясь осознать, где нахожусь. Стало вдруг невыносимо холодно – забрали, грубо выдернув оттуда, вернули на землю, забыли. Забрали наркотик, дав попробовать одну дозу.
Восхитительно обнажённая, она собрала свою одежду.
Шорты были целы, но вот рубашку было уже не застегнуть, и она просто завязала её на груди.
Бельё тут же отправилось за окно, где будто синхронно со мной наступил покой, и только мерный шум дождя нарушал тишину.
- Куда ты? – до сих пор не придя в себя, спрашиваю я.
- Домой, - Белла исчезает в коридоре.
Одно короткое слово заставляет меня слететь с кровати, и, наспех натянув джинсы, догнать её.
- Ты никуда не пойдёшь, - я схватил её за руку и прижал к себе.
Она попыталась вырваться, но я всё же сильнее её.
После нескольких минут нашей безмолвной борьбы она обессилевает и я прижимаю её к себе, чувствуя прикосновения кончиков её ещё влажных волос.
Она успокоилась в моих руках, будто пытаясь дождаться того момента, когда мне надоест держать её.
- Дай мне сигарету.
Я испытующе посмотрел на неё.
- Дай.
Не выпуская её, я тянусь к куртке на вешалке и достаю пачку и зажигалку.
Белла прикуривает.
- Господи, что за дрянь ты куришь, - шепчет, не глядя в глаза.
- Ну, извини.
Ненадолго повисло молчание.
- Всё проходит, – посмотрев на меня и сделав очередную затяжку, сказала Белл. – Пройдёт и это.
- Я прошу тебя, останься, - произнёс я с тревогой, которая пробралась настолько глубоко в моё сердце, что заглушила даже биение сердца в висках.
- И что потом? – она вскинула голову и пытливо воззрилась на меня. – Ты же знаешь, я сделаю так, как считаю нужным. Так, как будет правильнее для нас обоих.
Это была не та страстная, жаркая, сводящая с ума Белл, с которой я познакомился только что.
Иза. Иза Суан. Здравствуйте, давно не виделись.
- Пройдёт? – то ли спрашиваю, то ли издеваюсь над ней.
- Да. И всё у тебя будет нормально. И с театром ты выкрутишься. А я буду у себя выкручиваться. Найдёшь себе девушку. А я... мне не до того. Пока.
Не выпуская из пальцев сигарету, она открыла дверь.
И ушла.
Я не остановил…
Что это было только что?
Но что бы это ни было – будь я проклят, если не наслаждался каждой секундой… ЭТОГО.
Медленно я пробрался в ванную.
Больно.
Больно и плохо.
Холодная вода приносит лишь мимолетное облегчение, я набирал полные ладони, бросая ее в лицо. Раз за разом, бездумно, на автомате. Один на один с собой, заглушающий шум воды - только сейчас. Нагибаясь, я подставил голову под льющуюся струю – разлетающиеся во все стороны брызги, крупные капли по спине, груди. Просто почувствовать холодную дрожь на коже, прийти в себя. Просто успокоиться и собраться. Глубокий вдох сквозь зубы, медленный выдох. Беглый взгляд в зеркало пугает – торчащие мокрые пряди волос, стекающие по лицу капли воды и горящие отчаянной решимостью глаза. Я усмехнулся, приветствуя свое отражение. Да, до такого состояния меня еще никто не доводил. А кто сказал, что падать с небес легко?
*******************************
Фух... знаю, что вы такого не ожидали, так что вопрос один - как впечатления?
Жду на форуме.
С любовью, Рита