Оставался один день до побега. Я знала… вернее, я не знала, не понимала до конца, как смогу это провернуть: мой план далеко не идеален, в нем полно дыр и банальных белых пятен. Вся информация, которой я располагала, скудна до ужаса: количество охранников на этаже, расположение пульта охраны, план этажа и… все. Хотя нет, не все. Еще одно - это моя безумная идея сбежать отсюда. И не только сбежать, а разворошить осиное гнездо. С самого начала понимая, что, возможно, моя жизнь оборвется в начале или в середине этого пути, я тем не менее продолжала бороться за каждую секунду, каждое мгновение, пытаясь совместить две жизни, две реальности. Лишь теперь в сознании четко пробивалась мысль, что прошлое вернуть невозможно. Я не смогу воскресить Росса и отца. Да и моя жизнь фактически оборвалась. Меня не существует на этой планете уже два года, а ведь кто-то ходит на кладбище, кладет цветы на мою могилу… Или могилы нет, а только надгробие? Хм, интересно, меня зарыли в гробу из красного дерева или кремировали, а пепел развеяли?

«Господи, что за мысли приходят в голову? Или я начинаю медленно сходить с ума?»

Встряхнув головой в попытке освободить мозг от атаковавшего безумия, сосредоточилась на завтрашнем вечере.
Утром, проснувшись раньше, чем обычно, я решила, как говорится, сходить на разведку. Не переодеваясь и накинув поверх пижамы халат, я направилась в другой корпус, где располагались кухня, комнаты для персонала и служебная столовая.

«Прикинусь в очередной раз дурой и заодно осмотрюсь».

Чтобы попасть в корпус, нужно было пройти через двор. Я шла медленно, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух и обшаривая взглядом окружающую обстановку. От увиденного на душе заскребли кошки.

«Просто замечательно: сплошная стена, никакого запасного выхода. Такое впечатление, что здесь психиатрическая больница или тюрьма».

Вновь убедившись, что действовать придется по обстановке, я вошла в нужное помещение и побрела по коридору. Буквально через полминуты я наткнулась на одну из своих так называемых целей. Хотя дверь кухни была плотно закрыта, запахи готовящейся еды витали в воздухе. Голова закружилась, и желудок сжался.

«Еще бы: не питаться нормально больше десяти дней. Сама порой удивляюсь, откуда берутся силы. Неужели чувства злости и боли так сильны, что позволяют каждый день просыпаться, двигаться, мыслить?»

Судорожно вздохнув и прикрыв на секунду глаза, я заглянула в кухню через небольшое стеклянное окно в двери. Готовили завтрак, сразу раскладывая по порциям и ставя уже заполненную посуду на столики. Каждый столик был с биркой, на которой значились номер палаты и имя пациента.

«Получается, что отсюда столики забирают медсестры и затем развозят по палатам…»

- Мисс, что вы здесь делаете? - Резко обернувшись, я увидела охранника, недовольно разглядывающего меня.
- Мне не спалось, вот и решила прогуляться.
- Вам нельзя здесь находиться. Кто ваша медсестра? Мне придется ее позвать, чтобы она проводила вас обратно в палату.
- Мою медсестру зовут… - Тут я увидела Лиз, направляющуюся прямиком к кухне. – Вот, кстати, и она.
- Ваша медсестра Лиз? – В голосе охранника прозвучала жалость, или мне показалось? – Сочувствую. Иногда создается впечатление, что она всю жизнь работала надсмотрщиком в тюрьме, - закончил он шепотом.
Приблизившись, Лиз наконец обратила на нас внимание. На ее лице отразился целый букет эмоций: удивление, непонимание, страх, недовольство, злость, решимость. Пожалуй, это было даже не лицо человека, а морда хищника, собравшегося пообедать, а его жертва, как ни удивительно, пытается вырваться из смертельной хватки.
- Розали, как вы здесь оказались? - Кажется, моя «благодетельница» не в настроении оттого, что увидела меня. – Вы должны быть в своей палате.
Я долго сдерживалась, но вот и моему терпению пришел конец.
- Должна? А что еще я должна? Делать только то, что вы скажете? Прыгать перед вами на задних лапках? Уж вам я точно НИЧЕГО НЕ ДОЛЖНА! - Последнюю фразу я выкрикнула ей в лицо.
От неожиданности Лиз отступила назад и вытаращилась на меня с изумлением в глазах.
Пауза и напряженная тишина. И вот медсестра очнулась.
- Розали, вы переутомились. Вам нужно еще поспать. Я отведу вас и дам успокоительное.
- Я не хочу спать, я хочу позавтракать.
- Тогда пойдемте, а чуть позже я принесу завтрак.
- Я хочу поесть сейчас, прямо сейчас. Или позавтракать раньше, чем положено по вашему долбаному расписанию, это преступление?
В этот момент охранник тоже вышел из оцепенения и решил прийти мне на помощь.
- Действительно, Лиз, если она голодна, почему бы ей не поесть сейчас?

«Ха. Кажется, эта стерва не мне одной на больную мозоль наступила».

Стиснув зубы, словно крокодил челюсть, медсестра процедила:
- Хорошо. Пойду посмотрю, готов ли ваш завтрак.
Охранник удивленно посмотрел ей вслед, пожал плечами и, не глянув на меня, убрался восвояси.
Долго ждать мне не пришлось: буквально через пять минут дверь кухни вновь хлопнула и Лиз появилась в коридоре с тележкой, полной еды.
- Пойдемте, - бросила она через плечо.
Широким, чуть ли не солдатским строевым шагом, сиделка зашагала в направлении выхода из корпуса. Мне ничего не оставалось, как плестись следом, но на последних метрах я замедлила шаг и позволила Лиз выйти во двор в гордом одиночестве. Уже быстрым шагом я за несколько минут не только вернулась на прежнее место, но и прошла дальше по коридору. Вслед за кухней располагалась столовая, за которой начинались личные комнаты младшего медперсонала. Моя задача облегчалась тем, что на каждой двери висели таблички с именем и фамилией. Как назло комната Лиз оказалась в самом конце коридора. Времени оставалось мало, и действовать нужно было быстро.
Слава Богу, дверь оказалась незапертой. Толкнув ее, я словно оказалась в комнате прилежной ученицы. Никакого беспорядка, кровать застелена ровно, без единой складки, из мебели: одежный шкаф, небольшой книжный шкаф, туалетный столик, на котором вместо рядов баночек с кремами, заколок и других мелочей, столь привычных для других женщин, стоял открытый ноутбук. К сожалению, ноут был выключен, а включать его и рыскать в поисках хоть какой-нибудь полезной для меня информации совершенно некогда. Но я точно знала, зачем пришла. Только вот найти это что-то будет очень сложно.

«Где, где можно спрятать лекарства, скорее всего запрещенные или украденные?»

Я стала терзать туалетный столик: ящик за ящиком – ничего; полки с одеждой в шкафу – ничего; под кроватью – совершенно пусто; тумбочка около кровати – опять ничего.
Под ложечкой засосало.

«Черт, черт, черт, что же делать?»

В отчаянии я зарылась пальцами в растрепанные после сна волосы и еще раз обвела небольшое помещение безумным взглядом. Как вдруг... глаза зацепились за одну, пусть неважную, но интересную деталь: в книжном шкафу, на полках которого стояли книги по анатомии, психологии, из общего фона выбивалась небольшая коллекция книг сестер Бронте и Джейн Остин. Еле дыша, я подошла к шкафу и дотронулась до томика «Чувства и разум». Две книги, стоящие рядом, отодвинулись в сторону, приоткрыв небольшой тайник. Две ампулы, пузырек с таблетками и одно письмо – все, что скрывалось от меня так долго. Я забрала препараты и письмо, снова нажала на томик со знаменитым романом – тайник закрылся. Сжимая в руке свою находку, я стала лихорадочно думать, как мне теперь выбраться отсюда. Ни одна стоящая мысль не успела появиться в голове, а за дверью уже раздались тяжелые шаги и два голоса, один из которых принадлежал Лиз. Мне не оставалось ничего другого, кроме как нырнуть под кровать.
Едва я успела спрятаться, дверь распахнулась.
- Я же сказала, что в моей комнате ее не может быть.
- Она исчезла. Нужно проверить все помещения. - Второй голос выдал охранника, с которым я столкнулась десять минут назад.
- Да она не смогла бы дойти сюда. Вы же видели, что моя подопечная еле ноги передвигает.
- Еле передвигает? Однако она смогла дойти в другой корпус.
Минутная пауза.
- Согласна, - медленно проговорила Лиз. - Но здесь ее нет, так что будем искать дальше.
Шаги стихли, голоса отдалились.
Я боялась пошевелиться, боялась, что они вернутся, хотя оставаться на месте тоже небезопасно.
Засунув руку с ампулами и пузырьком в халат и спрятав письмо в карман штанов пижамы, я на цыпочках буквально выползла обратно в коридор.

«Пусто. Пока пусто. Но до выхода я могу столкнуться с...»

Вновь приближающиеся шаги, вновь приближающиеся голоса и вновь один из голосов – голос Лиз.
Мысли разбежались в разные стороны, не желая собраться в одной точке мозга. Идея пришла в голову быстро, сумбурно, неожиданно и на первый взгляд была совершенно безумна. Я осторожно, почти бесшумно опустилась на пол, стараясь не повредить ампулы. Принять позу упавшей в обморок оказалось сложнее: ну не отношусь я к категории женщин, предпочитающих при каждом звуке падать без сознания. Наконец, удовлетворенная своей «работой», я закрыла глаза и постаралась дышать еле заметно и ровно.
- Послушайте, Джей, мы уже осматривали комнаты в этой части корпуса.
- Комнаты осматривали, а вот коридор – нет. Вы же знаете, что именно этот корпус построен не так, как другие. Я иногда сам здесь плутаю в поисках выхода. Не коридор, а ловушка какая-то.
- Что вы несете? Какая ловушка? Если вы неспособны нормально пройти даже по коридору, то какого черта вы тут охранником работаете?
- А это не ва... - По-детски обиженный голос охранника оборвался при виде моего тела, распростертого на полу.
- Розали, Розали, очнитесь! - Сиделка принялась хлопать меня по щекам.

«Ай, больно, между прочим! Мне бы выбраться на свободу, и я тебе все припомню, стерва. И эти пощечины тоже».

Воздух вокруг завибрировал: судя по движениям, горе-работники начали перемещаться около моего распластавшегося тела в полной растерянности.
- Что делать? – Похоже, охранника охватило состояние полной паники.
- Что-что, берите ее на руки и несите в палату!
- В палату? Это же другой корпус, может, отнести ее в вашу комнату?
- Нет, несите ее в палату! - отчеканила Лиз.
Глаза я открыла спустя минут пять после того как оказалась в своей постели.
- Слава Богу, вы пришли в себя.
- Что произошло? - шепотом спросила я.
- Вы потеряли сознание. Только вот я никак не пойму, каким образом вы оказались так далеко. Вы ведь шли следом за мной.
- У меня закружилась голова, и я потерялась в пространстве.
- Может быть, может быть... - почти под нос пробормотала сиделка, внимательно изучая мое лицо, словно увидев в первый раз. - Кстати, завтрак стоит здесь уже минут двадцать.
- О, я с удовольствием поем. - Энтузиазм в моем голосе заставил даже эту каменную женщину ухмыльнуться.
- Отлично, зайду к вам через полчаса.
Придвинув столик к кровати, чтобы мне было удобнее кушать, она вышла из палаты.
Я в буквальном смысле набросилась на еду, остановившись лишь тогда, когда почувствовала надвигающуюся тошноту. Выдохнув, словно атлет после многокилометрового марафона, я откинулась на подушку, сложила руки на вздувшемся животике и перевела взгляд с потолка на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, как вдруг... шприц, наполненный препаратом.
Меня подбросило будто от удара током.

«Она забыла шприц с лекарством. Невероятно! Мне сегодня чертовски везет».

Схватив шприц с тумбочки, я запихнула его под одежду рядом с мобильным. Как раз вовремя: дверь открылась и мой круглосуточный кошмар по имени Лиз снова возник в комнате.
- Зачем вы встали? Вам нужно немного полежать.
- Я чувствую себя немного лучше. Не могу же я весь день проваляться в постели.
- Меньше часа назад вы лежали в коридоре без сознания...
- И это значит, что теперь я должна полдня проспать? - Выражение моего лица не предвещало ничего хорошего.
Лиз поняла, что перегибает палку, и предпочла сменить тему.
- Может, хотите прогуляться?
- Нет, пожалуй, я почитаю.
- Хорошо. Не буду вас тревожить. Обед, как обычно, в два часа.
- Я не буду обедать.
- Но...
- Лиз, умоляю, никаких «но». Мне надоело жить по расписанию, и надоел ваш приказной тон... - Я прикусила язык, когда увидела реакцию сиделки в ответ на мои слова. - Боже мой, Лиз, - для пущей важности я прикрыла в притворном испуге рот ладонью, - простите. Сама не пойму, что на меня нашло. Я должна быть вам благодарна за заботу, а я... - Губы предательски задрожали – создалось впечатление, что я вот-вот заплачу.
- Все в порядке, Розали. Вы устали, вам страшно, вы боитесь – это нормальная человеческая реакция на стресс и шок.
- Нет-нет, я все равно не должна была с вами так разговаривать. Может, вы поужинаете сегодня со мной? В моем нынешнем положении я могу лишь так перед вами извиниться.
Было видно, что медсестра колеблется: ужинать вместе со своей будущей жертвой было для нее, пожалуй, в новинку. И опять этот внимательный изучающий взгляд.
- Хорошо, я составлю вам компанию. И добавлю какой-нибудь особенный десерт.
- Огромное спасибо. И, пожалуйста, извините меня за мои слова.
- Розали, я уже сказала, что все в порядке. Я пойду, увидимся вечером. - Лиз шагнула в сторону моей кровати. - Странно... - прошептала она. - Хм, Розали, вы не видели на тумбочке шприц?
- Шприц? Какой шприц?
- Я оставляла здесь шприц с… быстродействующим снотворным. Хотела сделать вам укол, чтобы вы еще поспали... – Похоже, Лиз совершенно растерялась и такое состояние ей не нравилось. Этот человек привык жить по четко выстроенной схеме.
- Может, вы забрали его в прошлый раз? Я ничего такого не видела и не находила. - Невиннее голоса точно никто и никогда не слышал.

«Мда, во мне умерла великая актриса».

- Может быть, может быть... - вновь пробормотала Лиз и, не дожидаясь ответа, вышла за дверь, как и полчаса назад.
Мне хотелось прыгать, плясать, хохотать как ведьма в Вальпургиеву ночь. Я чувствовала, явственно осязала запах свободы и такой приятный, сладкий, приторно-горьковатый запах будущей мести. Но ликовать было еще рано: оставалось последнее и самое сложное – вырваться из этой клетки. Что делать вечером за ужином, я знала, а вот осуществить задуманное было сложнее. В запасе было шесть таблеток снотворного, но как их подсунуть Лиз? Еще есть шприц, полный снотворного, причем действующего довольно быстро. И... ампулы...

«Я совсем забыла про ампулы».

Засунув руку в карман халата, я достала драгоценное содержимое и наконец прочитала названия препаратов. Стало дурно. От волнения и страха закружилась голова – в этот раз по-настоящему, и вспотели ладони. Я рухнула в кресло, бесполезно таращась на ампулы, опасно сжатые рукой. Я знала, что это за лекарства. Я помнила, как кричала от боли мама, я помнила, как ей кололи один из этих препаратов, постепенно превращавший ее в овощ, в растение, неспособное думать и узнавать своих родных. И ничего не помогало – рак съедал ее медленно, мучительно и болезненно.

«Получается, она добавляла мне этот препарат в еду, чтобы я...»

Я не могла думать, а лишь открывала и закрывала рот как рыба, выброшенная на берег. Название на второй ампуле тоже не предвещало ничего хорошего: препарат повышал уровень адреналина в крови, причем его передозировка или смешение с содержимым первой ампулы гарантировали быструю смерть.

«Господи, с чем я связалась или, вернее, с кем? Эти препараты просто так нигде нельзя достать. Откуда? Ведь даже здесь они скорее всего выдаются строго, если вообще применяются».

Трясущимися руками развернула письмо – инструкции по применению препаратов. Скомкав злосчастный лист бумаги, я долго сидела, бессмысленно уставившись в одну точку. Я не знала, сколько времени прошло, – час, два, может, три... Очнулась от дуновения ветра в приоткрытое окно. Пять сорок. До ужина оставался час и двадцать минут. Собирая себя в единое целое из огромного количества пазлов, я поднялась и побрела в ванную...
К семи все было готово: письмо-инструкция уничтожено, телефон и шприц под подушкой, на мне - свитер, теплый спортивный костюм и кроссовки, в одном кармане брюк ампулы, таблетки снотворного, в другом – кредитки.
Час икс настал, дверь распахнулась и, как обычно в это время, Лиз вкатила в комнату тележку с едой и стала расставлять тарелки, чашки... Я смотрела на все эти приготовления, казалось бы, спокойно, но вот внутренне... внутренне я была настолько взволнована... Казалось, я не в силах дождаться окончания этого представления. Лиз ела, разговаривала со мной, пыталась даже шутить. Я реагировала вяло, больше половины ее слов пропускала мимо ушей, ей приходилось повторять одну и ту же фразу по несколько раз. Когда подошла очередь чая и обещанного сюрприза – торта, сиделка взволновалась не меньше, чем я.
- Розали, все в порядке? Вы так рассеяны.
- Наверное, я действительно устала и мне лучше пораньше лечь спать. - Неловкое движение рукой. - Ой, я пролила чай на брюки.
- Сидите, сейчас я дам вам салфетку. - Она повернулась за кресло, куда задвинула тележку, на которой привезла ужин.
Дальше все происходило как в голливудском фильме. Я быстро вытащила из кармана таблетки снотворного и бросила их в ее чашку с чаем. Лиз повернулась и подала салфетку. Я взяла кусок материала и стала протирать мокрое пятно на брюках. Лиз сделала глоток чая и потянулась вилочкой за тортом, рука с маленьким кусочком лакомства застыла около губ, лицо женщины приподнялось и глаза... Сколько ненависти, злобы было в них в этот момент!
«Это еще не конец, это только начало. Поверь, не одна я пытаюсь убрать тебя, и кому-то это удастся, причем более быстро и жестоко чем мне, - ясно читалось в них».
- Я выстою! Я уничтожу всех вас так, как уничтожают бешеных животных.
«Попробуй, - прозвучало в ответ».
- Я не попробую - я сделаю!
Вдруг тело Лиз дернулось, голова и руки безвольно повисли. Будто в замедленном кадре чашка из тонкого фарфора упала на пол, разбиваясь вдребезги так же, как когда-то разбилась на мелкие, острые, болезненные осколки и моя собственная жизнь.
Я вскочила с кресла, подбежала к кровати и засунула сотовый в карман к кредиткам, вытащила шприц и положила его на край постели. Открыв дверь палаты, я бросилась в комнату охранников.
- Быстрее, быстрее, моей сиделке вдруг стало плохо, и она потеряла сознание!
Охранник тем не менее был спокоен.
- Сейчас вызову другую сестру. Она посмотрит, что с вашей сиделкой.
- Пока вы будете кого-то вызывать, она может умереть!
На лице охранника было написано явное сомнение, он колебался.
- Пожалуйста, вдруг у нее сердечный приступ?
- Хорошо, пойдемте.
В палату мы ворвались уже через пару минут.
- Видите, видите? Я же говорила, что ей плохо.
Охранник подошел к креслу и наклонился. Я, не теряя времени, схватила шприц и воткнула его охраннику в основание шеи, одновременно нажимая. Лишь половина лекарства попала в организм мужчины: он успел резко повернуться и отшвырнуть меня в сторону. Шаг, второй шаг, третий, крепкое тело закачалось и рухнуло мне на ноги. Приподнявшись и еле сбросив с себя эту тушу, я отстегнула небольшой брелок с электронными ключами от пояса мужчины.
Крепко сжимая в кулаке свою добычу, я встала, оглядела «поле битвы» - взгляд остановился на неподвижном теле Лиз.

«Сейчас у меня есть шанс отомстить за все, что она заставила меня пережить. Максимум пять минут, шприц и лекарство, один укол - и на планете станет на одну бездушную тварь меньше».

Несколько минут я боролась с одолевавшими меня эмоциями, борясь с желанием прикончить ее здесь и сейчас – оставить первое «послание» моим врагам. Наконец разум превзошел чувства, но желание предупредить о том, что я вышла на тропу войны, не исчезло. Взяв в руки блокнот и ручку, я быстро набросала записку: «Я знаю, кто я, знаю, кто объявил на меня охоту, я знаю, кто лишил меня прошлого и будущего. То, что произошло сегодня, только начало. Тот, кто будет следующим, не отделается так легко, как наемный убийца, приставленный ко мне под видом сиделки. Отсчет пошел». Свернутый в четыре раза лист бумаги перекочевал в карман халата Лиз. Я понимала, что этим поступком выдала себя, но я также знала, что, оставив записку, даю небольшую зацепку полиции, и бороться со своими родственниками буду отнюдь не в одиночку.
Время приближалось к назначенному – через десять минут за воротами меня будет ждать машина.