Глава седьмая. Начало конца.
/Часть вторая/

Утро воскресенья началось отвратительно. Мой мобильный и стационарный телефоны буквально разрывались от входящих звонков и сообщений, даже телефон Эдварда звонил время от времени.
- Идите в жопу, - кричала я, упорно не желая вставать с постели в свой единственный выходной день, и закрывая голову подушками и одеялом.
Выходило совершенно не убедительно. Лишь когда из автоответчика послышался едва ли не истеричный голос Рене, я поняла одну вещь. Чертыхаясь, я встала с постели, и натянув на ходу халат, поднялась в комнату Эдварда.
- Эдвард, - позвала я его довольно громко.
Я прекрасно знала, что он не спит – он всегда просыпался первым. Без стука, войдя в его спальню, я обнаружила там смятую постель и разбросанную по всей комнате одежду. Засранец эдакий!
Он стоял на балконе, облокотившись о перила, и, очевидно, курил. Зевая, я вышла к нему на балкон и… обалдела.
От неожиданности я подпрыгнула и закрыла лицо ладонями. Эдвард был абсолютно голым!
- Боже, Эдвард, хрен тебя подери!!
Он вальяжно развернулся ко мне, я нехотя раздвинула пальцы, открывая обзор. На его лице царило полное недоумение, он поднял вверх брови и смотрел на меня несколько ошарашено.
- С Днём Рождения, Бусинка! – самодовольно улыбаясь, сказал он.
Правой рукой я нащупала цветочный горшок и протянула ему.
- Прикройся, - чопорно прокряхтела я, не в силах убрать руку от глаз.
Эдвард ухмыльнулся, но горшок всё-таки прижал к своему паху.
- Холодный, сука, - поморщился он.
Я почувствовала, как покраснела, и тоже облокотилась о перила.
- Если ты будешь продолжать курить на балконе… голым, квартиры в доме напротив подорожают!
Он улыбнулся и достал из пачки новую сигарету. Я меланхолично разглядывала тротуары и неспешно прогуливающихся прохожих.
- По-моему, это мой первый сухой день рождения, - произнесла я.
Эдвард подавился дымом.
- То есть, ты не будешь сегодня пить?
Он смотрел на меня круглыми глазами, что само по себе было довольно смешным зрелищем.
А действительно, что я ляпнула-то?
- Без дождя, я имею в виду, - давясь от смеха, пояснила я.
- Ааааа, - протянул он, давая понять, что немного разочарован моим умозаключением.
- Элис звонила, - продолжил он и мне тут же захотелось провалиться куда-нибудь.
- Неет! Только не это! – с ужасом в голосе, захныкала я.
Я на самом деле безумно боялась очередной вечеринки от Элис. Даже не так. Я вообще боялась вечеринок! Особенно, после…
- Она не будет устраивать вечеринку, - как полоумной, ответил мне Эдвард.
- Не может быть!
Эдвард поднял брови, явно не соглашаясь со мной. Спорить дальше было бы бессмысленно, оставалось только ждать.
Неизвестно сколько прошло времени, но у меня заурчало в желудке.
- Бусинка, ты проголодалась? – тихо спросил Эдвард.
Я зевнула, а потом кивнула.
- Тебе не надоела задницей сверкать? – почему-то без стеснения, спросила я у Эдварда.
- Ну… - Что? Эдвард Каллен не знает что ответит?! Нонсенс! – А тебе не надоело врываться в мою комнату без стука?
Что? Это была претензия на частную собственность?! Смешно, мать вашу!
- А чего это я должна стучать? – искренне удивилась я.
- Ну а вдруг я не одет?! – опять вопросом на вопрос ответил мне Эдвард. Мы евреи?!
- Уже не страшно! – рявкнула я, - Что я, мужиков голых не видела?
Эдвард сделал непроницаемое лицо на какое-то мгновение, а потом, широко улыбнувшись, спросил:
- А что, хочешь сказать, что видела?
И сказав эти слова, он развернулся ко мне и стал отодвигать цветочный горшок от своего паха. Я взвизгнула и снова закрыла лицо руками.
- Каллен, ты – вонючий эксгибиционист! – закричала я, выбегая из его комнаты.
Вслед за мной донёсся его бархатистый смех. Ну что за привычка спать голышом?! Идиот! Вот хлебом не корми, дай без труселей по балкону пошляться!
Я приняла душ, не забыв тщательно побрить ноги и подмышки. Потом, переодевшись, в домашнее платье спустилась на кухню, с намерением приготовить завтрак. Напрасно. Завтрак был готов. Чуть подгоревшая глазунья и огромный кусок ветчины. Видно, что Эд старался. По идее, это должно быть вкусным. Ну, или хотя бы съедобным. Рядом с тарелкой стоял стакан с чем-то коричнево-оранжевым.
- Эдвард, - позвала я этого чудо-кулинара.
- Что?
- Что это? – спросила я, понимая, что он на кухню пожалует вряд ли.
Ан нет, через некоторое время, на кухне материализовался Эдвард Каллен собственной персоной. От него сильно разило туалетной водой, похоже, он тоже только что из душа.
- Это я тебе завтрак приготовил! – с сияющим от счастья лицом, признался он.
Я ещё раз с недоверием осмотрела сомнительное месиво на тарелке, но дабы не расстраивать этого шеф-повара доморощённого, всё же села за стол. Удивительно, но яичница была довольно вкусной. Желтки растеклись по тарелке, и я, как в детстве, собрала их кусочком хлеба. Потом я залпом осушила содержимое стакана – как оказалось, это был морковно-яблочный сок.
Промокнув губы салфеткой, я встала из-за стола, и чмокнув Эдварда в щёку, поблагодарила его за довольно сносный завтрак и его губы растянулись в ужасно довольной улыбке.
Телефон зазвонил снова. Я поспешила ответить.
- Белла! – кричал папа. Господи, ну что за привычка кричать?
- Привет, пап, - поздоровалась я с Чарли, понимая, что надо бы почаще созваниваться с ним.
- С Днём Рождения, детка, - чопорно проговорил отец. Чарли всегда с трудом давались всякого рода сантименты, о рыболовных снастях и раскрываемости преступлений он говорил значительно охотней.
- Спасибо, пап, и тебя поздравляю. С именинницей! – весело ответила я, пытаясь проглотить непонятно откуда взявшийся ком в горле.
Я всегда терялась в такие моменты. О чувствах было значительно проще говорить с Рене, она до сих пор оставалась ребёнком. Или же не говорить вовсе.
Мы ещё поболтали какое-то время о всяких пустяках, вспоминая мою первую рыбалку вместе с ним и Билли, наши совместные вылазки на природу, мои сомнительные достижения в балетной школе…
Отключив телефон, я поняла, что совсем забыла о данном самой себе обещании на выпускном – быть проще. Мне всего лишь девятнадцать, впереди целая жизнь и это, чёрт возьми, мой последний год так называемого «подросткового возраста». Ещё год я побуду безбашенной и взбалмашной Беллой Свон. А потом, я стану взрослой, двадцатилетней Изабеллой Свон. Перестану ругаться и думать матом, начну бегать вместе с Эдвардом по утрам и стану вести домашнюю бухгалтерию.
Решено.
Телефон сам собой ожил в моей руке и по комнате разнёсся голос Джесс Стоун. Посмотрев на экран, и увидев фотографию и имя Элис, я широко улыбнулась и приняла вызов.
- С Днём Рожденья тебя, с Днём Рожденья тебя, с Днём Рожденья, с Днём Рожденья, С Днём Рожденья, Белла, тебя! – пропела Элис своим восхитительным голосом в трубку и улыбка моя стала ещё шире.
- Спасибо, милая, - поблагодарила я. – Ну, рассказывай, что ты придумала на сегодняшний вечер! – пошла ва-банк я.
Из трубки какое-то время не доносилось ни звука.
- Ничего, - осторожно и тихо-тихо произнесла Элис.
- То есть как это? – не поверила я ей.
- Ты хочешь вечеринку? – так же осторожно спросила она.
- Да!
- Я перезвоню тебе через полчаса, - пообещала она слишком спешно, прежде чем из трубки послышались гудки.
Я весело рассмеялась и упала на кровать. Телефон известил меня о разряженном аккумуляторе, и я поспешила воткнуть его на зарядку. Звонки раздавались снова и снова, некоторые звонили дважды. Мама, папа, Фил, Эсме, Роуз, Эмметт, Джессика, Анжела, Леа, Джейкоб, Пол, Квил, Эмбри, Тайлер, Сэм, Рейчел, Лорен, Бен…
К восьми вечера, в перерывах между звонками и входящими сообщениями, мне всё же удалось найти подходящее платье, туфли, бельё и колготки. Кроме этого, время от времени, в комнате появлялся Эдвард, прося о помощи в выборе джинсов, туфлей и аромата на сегодняшний вечер.
Насколько я поняла, сегодня мисс Денали составит ему компанию. Что ж, я не против, мне даже есть о чём с ней поговорить. Кто ещё будет на сиём мероприятии помимо, Элис и Джаспера – я и знать не знала, но как ни странно, мне это совершенно не казалось хоть сколь либо значимой проблемой.
Ещё полчаса спустя, мы с Эдвардом толкались задницами в холле, и я придирчиво рассматривала своё отражение в зеркале.
Для сегодняшнего вечера я выбрала серое платье-футляр и белые плотные колготки, поскольку на дворе всё же осень, я накинула на плечи джинсовый жакет и, предвкушая экстаз Элис, встала на шпильки. Волосы же я собрала в пучок на затылке, и наложила серые тени на веки, пару взмахов щёточкой – и мои ресницы стали пышней и длинней, несколько движений кисточкой с румянами вдоль скул – и моя кожа приобрела персиково-бронзовый оттенок.
- В какой клуб мы едем? – спросил у меня Эдвард, шнурая кеды.
Я прижала губы, распределяя по ним блеск, а потом ответила:
- «Помада», кажется.
Эдвард замер, а потом засмеялся.
- Ты шутишь?
- А что смешного? Элис сказала, что мы едем в «Помаду», - не находя смысла в его вопросе, пожав плечами, ответила я.
Эдвард, после моей реплики, демонстративно снял кеды, и направился в гостиную.
- Эй, ты куда? – схватив его за рукав, потребовала объяснений я.
- Я похож на гомосека? – с вызовом в голосе спросил он меня.
- В розовых рубашках и в очках со стразами – очень! – в сердцах воскликнула я, на что в ответ он лишь ухмыльнулся.
Я знала, что весь этот спектакль с Эдвардом в главной роли, не имеет ни малейшего значения, и он всё равно поедет.
- Ну, ты как хочешь, а я поехала, - с максимальным равнодушием в голосе, на которое я только была способна, ответила я ему, и прихватив клатч с британским флагом, вышла в подъезд.
С тяжёлым вздохом, он проследовал за мной, я же про себя открыла счёт. 1:0, Эдвард.
Такси, дожидавшееся нас у подъезда, в считанные минуты доставило нас на Джефферсон-драйв и остановилось около здания, построённого в стиле хай-тек. У входа в «это логово порока и разврата», как назвал клуб Эд по дороге, красовалась яркая, вульгарно-розовая вывеска, буквально кричащая о своём названии - «Помада».
Меня немного передёрнуло от всего этого показного пафоса, но рассчитавшись с водителем, мы вышли на улицу. Начинал моросить мелкий противный дождь, но мой серьёзный настрой ему сломить было бы не под силу. Эдвард мгновенно оказался рядом со мной, и помахал кому-то рукой. Я проследила за его жестом. Там стояла Таня. Лицо Эда моментально озарила улыбка и уголки моих губ поползли вверх сами собой.
Мне казалось чертовски правильным радоваться за него. Он всё ещё держал меня за руку, и потянул за собой поприветсвовать Таню. Мисс Денали смущённо улыбнулась и робко кивнула мне. Она изумительно выглядела в джинсовом комбинезоне и кружевной блузке.
- С Днём Рождения, Белла, - всё так же робко обняв меня за плечи, произнесла она.
- Спасибо, Таня, - поблагодарила я её. – Я о тебе наслышана, - весело и по-доброму, призналась я, многозначительно покосившись на Эдварда.
Он откашлялся, будто бы речь шла вовсе не о нём.
У входа в клуб толпилось довольно много молодёжи, они все старались применяя мыслимые и не совсем мыслимые способы ухищрений, завоевать внимание секьюрити, но удавалось это не всем.
Я хотела пощебетать с Таней, хотя бы о погоде, но наше внимание было мгновенно отвлечено чьим-то клаксоном, разрывающимся на всю улицу. Потом знакомое фиолетовое «БМВ» припарковалось около тротуара, и из него выпорхнула Элис, за ней водительское сидение покинул Джаспер, и быстро нагнав её, взял коротышку под руку. Элис широко улыбалась, к её левой руке была привязана связка больших разноцветных воздушных шаров. Танцующей походкой, таща за собой Джаспера и заставляя колыхаться каждую бисеринку и пайетку на юбке своего сверхкороткого платья, она направлялась к нам.
- Хей, Белла! – наконец, сравнявшись с нами и звучно поцеловав меня в щёку, поздоровалась Эл.
- Привет! – ответила я.
Сию же минуту мне вручили шары, и Джаспер стал душить меня в объятиях.
- Ну, всё, ты теперь такая же старая, как Элис! – громко, так чтобы Элис это услышала, сообщил он.
Коротышка пихнула его локтём. Вскоре послышался похожий сигнал клаксона.
- А это кто? – вперив взгляд в подъезжающий к тротуару глянцево-красный «Мерседес», спросила я «организатора» сегодняшнего вечера.
- Ну почему эти кретины всегда опаздывают? – себе под нос буркнула Элис.
Синхронно открылись и закрылись двери машины. Так же синхронно, Эмметт и Розали подошли к нам. Слава Богу, у них не было шаров, но Эм гордо нёс перед собой какую-то коробку. Когда они приблизились, я застонала от разочарования: они привезли торт! Додумались же!
- Где тут у нас именинница? – пробасил Эмметт.
- Здесь я! – смеясь, ответила я ему.
- Что? – оттопыривая ладонью ухо, спросил он.
- Я здесь! – сказала я громче.
- А кто это здесь пищит?
- Тут она, тут! – не выдержал Эд.
- А, привет, братишка!
Эмметт подошёл к Эдварду и обнял его, по-мужски похлопывая по плечу.
- Как ты, брат?
- Шикарно! Это – Таня, - представил он брату блондинку.
Эм удивлённо присвистнул.
- Роуз, ну-ка глянь! Так кто здесь именинница?
- Я здесь! – крича во всё горло, ответила я.
- О, Белла! И ты здесь? – изображая полнейшее удивление, сгрёб медвежьей хваткой в охапку он меня.
Господи, как же я по ним соскучилась! В последний раз мы с Эмметтом хорошенечко оторвались на выпускном, но сегодня мне совершенно не хотелось падать со стула.
- Все помнят план? – абсолютно серьёзно спросила нас Элис.
Мы с Эдвардом недоумённо переглянулись.
Элис закатила глаза, и принялась втолковывать нам суть своего гениального плана.
- Ты пойдёшь с Роуз, - Роуз важно кивнула, соглашаясь с «мелочью», - Эмметт возьмёт на себя Эдварда, - Эм разразился грохочущим смехом. - Я пойду с Таней, а Джаспер всё проконтролирует, и пойдёт последним.
Я не совсем поняла, в чём суть таких указаний, но с Элис спорить – себе дороже, и я решила согласиться.
- Давай, Эм, вы первые, - улыбаясь, скомандовала она.
Эмметт подмигнул нам, и потащил Эдварда за собой. Удивительно, но они почти молниеносно прошли сквозь толпу, и оказались уже на фейс-контроле. Пока я искала мобильный в сумочке, чтобы ответить на очередное сообщение – эти двое были уже внутри.
- Пошли, Белла.
Роуз как-то странно взяла меня за руку и попросила вилять задницей. Что за ерунда тут творится?! Мы с Розали довольно быстро преодолели расстояние от тротуара до лестницы, ведущей в клуб. Народ смешного пола, брюнетки и рыжие, блондинки, и вовсе лысые девушки льнут друг к другу, а парни, с чёлками до пупков и щедро вымазанными гелем для укладки волос, осваивают технику французского поцелуя.
- Милый лифчик, крошка, - громко говорит Роуз какой-то девушке.
Та в ответ мерзко ржёт. Мы оказываемся на шаг ближе к заветной двери.
- Эй, сладкий, - обращается Хейл к одному из геев, - там шикарная распродажа стрингов! – и протягивает «парню», скорее всего, липовую визитку какого-нибудь магазина.
Ближе ко входу народ толпится и громко предвкушает будущее веселье. Ещё полшага и моему взору предстаёт огромная рожа, простите, большое лицо охранника.
Розали щипает меня за попу.
- Изабелль, детка, поцелуй меня!
Я вытаращиваю глаза, меня, откровенно говоря, тяготит эта обстановка, но почему бы не поиграть?! Я смачно прижимаю свои губы к губам Роуз, слышу её шипение. Охранник морщится, но Роуз что-то быстро суёт ему, его рука быстро прячет это что-то в карман униформы.
Я отрываюсь от подруги.
- О, Роуз, возьми меня прямо здесь, крошка! – кричу я на всю лестницу.
Жирный дядька отчеканивает «Проходите», и мы запихиваемся внутрь сего заведения. Как только мы миновали холл и оказались в зале, меня прорвал безумный и безудержный смех. Такого в моей жизни точно ещё не было, и, по-моему, это неплохой старт для начала последнего «неразумного» года!
Нас встретили Эм и Эд, они тоже давились от смеха, лишь Розали принялась поправлять макияж и расправлять смявшиеся брюки. Какое-то время спустя, в зале появились Элис и Таня, они прошли с умными лицами, время от времени томно вздыхая. Джаспер появился последним и выглядел отвратней всех. Рубашка была выправлена из брюк, туфли истоптаны, а волосы… больше походили на гнездо.
- Джас, что с тобой? – ошеломлённо спрашивает его Элис.
- Да я одно пидораса «пидорасом» обозвал.
Эдвард пытается сохранить непроницаемое лицо, но не выдерживается и смеётся. Причём, не только он. Смеются все, кроме, естественно Джаспера.
Я любопытно обвожу глазами зал и с неподдельным удивлением обнаруживаю, что представителей нетрадиционной ориентации здесь не так уж и много, и мы не единственные, кто разыгрывает такой цирк перед входом.
- Ну что мы стоим? – спрашиваю я, - Пойдемте, столик займём.
Никто ничего не ответил вразумительного, но толпа всё же направилась в барную зону. Столиков свободных нет. Вернее есть, но только на двоих. Мы переглядываемся, решая вопрос с рассадкой, но Эмметту всё нипочём, и он направляется к барной стойке. Розали, само собой, семенит следом. Джаспер обещает найти столик и вместе с Элис скрывается из виду.
Таня льнёт к Эдварду, и последний становится похож на дебила из дешёвых ситкомов. Он всё время ей улыбается, держит под ручку и слушает, слушает, слушает, слушает… Бесит!
Я сажусь на высокий табурет у барной стойки между Эмметтом и Розали. Здоровяк уже опрокинул в себя стопку текилы и улыбается ещё шире обычного, Роуз пьёт ананасовый сок.
- Сделайте мне «Оргазм», - прошу я бармена.
Эмметт смотрит на меня круглыми глазами, Роуз смеётся от двусмысленности моей просьбы, бармен-гомосексуалист кокетливо заправляет прядь за ухо, и подмигивает мне.
- Коктейль, гарсон, - поясняю я.
Эмметт с Роуз переглядываются, я нервно вывожу круги по поверхности стола. Я напряжена и мне необходимо расслабиться. На часах уже без четверти полночь, по залу разносятся громкие голоса полупьяной-полуподкайфом молодёжи, старающейся изо всех сил перекричать совершенно однообразную и тупую музыку. Джаспера и Элис до сих пор нет. Мой коктейль, наконец-то, готов, и я выпиваю его залпом, ощущая всю горечь, оседающую на дне. Эмметт постоянно шутит, а все остальные по привычке смеются.
- Я хочу танцевать, - кричу я, обманывая и себя, и весь клуб.
У меня день рождения, но мне совсем невесело.
Сзади на меня ложатся чьи-то руки, я поворачиваюсь, чтобы высказать, да что там высказать, проорать своё возмущение, но не успеваю
- Девушка, вы такая красивая! – шепчет мне прямо в ухо этот некто, обдавая адской смесью алкоголя и жвачки.
- У вас есть что-нибудь быстрое?
Я не успеваю ответить, это нечто исчезает будто бы само собой. На самом же деле, его ликвидирует Эм.
- Мудак, - просто говорит он.
Я благодарно киваю в ответ ему.
- Я хочу танцевать, - вновь повторяю я, на этот раз более уверенно и громко.
Сзади подбегает Элис и с сияющей на губах улыбкой сообщает нам всем о том, что они всё же смогли найти столик, её голос звучит непривычно громко и звонко – всему виной шум и громкая музыка. Весело смеясь над очередной шуткой Эмметта, мы пересели за столик. Он был окружён красным кожаным диваном, а поверхность стола была зеркальной. Эм и Роуз сели в самый дальний угол, Элис с Джаспером расселись по краям, друг напротив друга, мне же, как имениннице, предстояло занять «главу стола». Эдвард и Таня остались на какое-то время за баром. Официант(ка) принёс(ла) поднос, на котором возвышались бокалы и бутылка шампанского в ведёрке со льдом.
Но судя по тому, как ловко было открыто и разлито игристое полусладкое по бокалам, я всё же подумала, что это был парень, а не девушка. Элис театральным жестом подняла крышку, скрывающую пугающее количество сливок и свечей на торте. Эмметт и Джаспер принялись зажигать свечи, я немного растерялась от их действий, это всё же было чертовски приятно и неожиданно.
У нашего столика было просто ужасно прекрасное и удачное расположение: басы музыки были слышны не так отчётливо, и мы могли разговаривать без излишнего напряжения, так же нам были отлично видны небольшие подиумы, на которых живо и энергично двигались под немыслимый ритм музыки гоу-гоу мальчики и гоу-гоу девочки.
- С Днём Рождения, Белла! – торжественно подняв бокал вверх, произнесла Эл и я, широко улыбнувшись, чокнулась со своими друзьями бокалами.
- Бессовестные! – пожурил нас неожиданно появившийся Эдвард. Он по-прежнему держал Таню за руку, а их распухшие губы красноречивее слов говорили о том, чем они занимались последние полчаса. – У моей Бусинки День Рождения, а мне даже не налили!
Я в смущении опустила глаза, а мои щёки тут же окрасил предательский румянец.
- Интересно, - протянул Эмметт задумчиво. У него крайне редко было такое выражение лица, и это всегда меня очень пугало, - А какое прозвище ты придумаешь для Тани?
Я пристально посмотрела на Денали, она смотрела на нас слегка бегающими глазами, было очевидно, что она неловко себя чувствует в нашем обществе. Её синие глаза время от времени изучающе останавливались на мне, но как только они встречались с моим взглядом, она тут же находила новый объект для досконального осмотра. Я подмигнула ей, стараясь ободрить, но Таня снова опустила глаза, и её по-детски пухлые щёчки стали чуть-чуть розовее. Что в её облике показалось мне смутно знакомым и диаметрально противоположным одновременно.
- У меня есть тост! – так же, как и Элис в первый раз, поднял бокал с шипящим вином, Эд.
Мой взгляд тут же обратился на него. В его сверкающих глазах плясали тысячи чертей, он был весел и немного пьян, световые блики отражались в изумрудных зрачках и исчезали, пуская на замену новые.
Эмметт что-то сказал, и сам же рассмеялся, поэтому никто ничего не понял. Джаспер выглядел заинтересованным, Розали, откинувшись на широкую грудь Эмметта, разглядывала пузырьки в своём бокале, Элис, казалось, из последних сил сидела на месте. Этот сгусток вечной энергии, заключённый в хрупкую, но потрясающе красивую оболочку, не мог так просто, по-пенсионерски, целых пятнадцать минут сидеть на месте. Её место было там – в толпе, где парни и девушки трясутся от вибрации и звуковых волн, выходящих из-под пластинки ди-джея и увеличенных во стократ мощнейшей акустической системой.
- В моей жизни, пусть ещё и короткой, всегда были женщины. Мама, - вспомнив об Элизабет, Эд особо грустно улыбнулся, Элис ободряюще подмигнула ему, и он продолжил, - Сестра, - он подарил ей одну из самых обезоруживающих улыбок, она улыбнулась так же, - Эсме почти заменила мне маму. Но по-настоящему своей в доску стала она! – сказав последнюю фразу, Эдвард ткнул в меня пальцем и все засмеялись.
А я же поёжилась от выражения «своя в доску». Как это?
- Я помню, как она приезжала на каникулы, и я высмеял кукол Барби, за что, собственно, и получил пальцем в глаз. Белла, - обратился он теперь только ко мне, - спасибо тебе за тот урок, я с тех пор не смеюсь со всяких «девчачьих штучек».
Эмметт рассмеялся, сотрясая столик своим грохочущим смехом почище басов из колонок.
- Именно поэтому ты носки под цвет трусов подбираешь?
В ответ младший брат лишь махнул рукой.
- Помню, у меня однажды заболело горло, и Белла специально просила Чарли привозить её к нам и полоскала горло вместе со мной.
Я невольно улыбнулась, отчётливо чувствуя на губах вкус соды, йода, соли и горячей воды.
- Помню, я разбил коленку, и Белла специально разбила свою, - передразнил его Джаспер.
Мы все широко улыбнулись.
- В общем, я очень рад, что у меня есть такой прекрасный друг, как Белла, ну и с Днём Рождения тебя, друг!
Девчонки завизжали и мы все снова чокнулись бокалами. Таня лишь слегка пригубила, Роуз сделала один, но большой глоток, я же осушила свой бокал залпом.
- Я хочу танцевать! – в бесчисленный раз за сегодняшний вечер произнесла я, и, похоже, меня наконец-таки услышали.
Я сняла жакет, оставшись в одном платье, и позволила Эл, схватив меня за руку, уволочь туда, где под рваные аккорды, забыв обо всём на свете, подставляя свою душу под световые волны, можно было бы позволить сомнительному счастью и мимолётному удовольствию разлиться по моим венам.
Мы, пробравшись сквозь неприлично близкие друг к другу тела девушек и парней, парней и парней и девушек и девушек, оказались в центре танцпола. Приложив немыслимые усилия, я всё же заставила отключиться свой разум и предоставила всю себя, без остатка музыке.
Сейчас, совершая движения бёдрами, будто бы выводя восьмёрку, и выгибая спину по-кошачьи, я чувствовала, как каждый звук, проходя сквозь меня, растворяется во мне и исчезает. Композиция казалась бесконечной, мои ноги, бёдра и руки были чем-то отдельным от меня самой, они подбирали свой ритм, свой такт, свою частоту движений и мне это до смерти нравилось. Я проводила ладонями по своим бёдрам и животу, я вращала головой в своём идеальной динамике, мои глаза закатывались от удовольствия. Волосы прилипали к спине, икры сводила лёгкая судорога, но я ушла от всего этого.
Единственным моим желанием было забыться. Забыть всё то, что не даёт мне покоя последнее время. Слишком много этого «всего», не дающего покоя. Переезд в Вашингтон, полная самостоятельность, авария, новые люди, новые эмоции и впечатления. Всё, что подавляло меня и оказывало влияние. Именно это я тщетно пыталась выкинуть из головы, зачеркнуть чёрным несмываемым маркером из памяти.
Но лишь одно я знала совершенно точно: сколько бы усилий я ни прикладывала, чем бы ни пыталась себя занять – всё будет безрезультатным. Он всегда будет во мне. Шон. Тем взрослым и самоуверенным мужчиной на вечеринке в доме Калленов. Или тот растерянный и сбитый с толку после аварии, неважно. Моё подсознание не выпустит его из своего плена.
Неожиданно я почувствовала, как чья-то пара рук легла мне на талию, прожигая кожу сквозь скользкий шёлк платья. Я ещё не успела посмотреть на обладателя этих рук, да это было и не нужно.
- Эдвард, неужели ты оставил Таню одну? – язвительно спросила я.
Он лишь покачал головой и, улыбаясь, стал танцевать. Если же мне стоило расслабиться огромных, практически неимоверных трудов, то Каллен двигался совершенно непринуждённо, но это вовсе не значит, что некрасиво. Джаспер присоединился к Элис. Но их движения олицетворяли страсть и огонь. Элис то и дело касалась бедёр Джаспера, а он лишь теснее прижимал её к своей груди. Их танец был идеальным для них двоих. Их личный ритм, совершенно ложащийся на незамысловатую музыку, их личное единение. Это вне всяких сомнений был интимный танец, не нуждающийся во взгляде со стороны.
Спустя ещё какое-то время мелодия сменилась, она теперь была ещё более быстрой, и ритм не так чётко прослеживался с каждым аккордом. Мне начало закладывать уши, и я, похлопав Эда по плечу, сообщила ему, что выйду освежиться, он кивнул и снова растворился в музыке, притягивая к себе Таню.
На диванчике за нашим столиком целовались Эмметт и Розали, я взяла сумочку и накинув жакет, проследовала к выходу во двор клуба. Я достала телефон из клатча, чтобы убедиться, что мне никто не звонил. Однако, это было совсем не так. Несколько сообщений, на которые я отправила заранее набранное «Спасибо, очень приятно», шесть звонков от друзей из Форкса и Финикса и один пропущенный вызов с неизвестного мне номера. Ноги сами вели меня к выходу из клуба, в то время, как мои пальцы проворно набирали кнопочки телефона и отправляли сообщения.
Резкий контраст температур заставил меня сжаться в комочек и запахнуть полы жакета. Я вышла на лестницу, уже безлюдную в такой час – в самый разгар веселья, и облокотилась о перила. Любопытство всё же одолело меня, и я набрала тот номер, который не был сохранён в памяти телефона или сим-карты. Прошло несколько гудков, прежде чем мне ответили.
- Где ты? – обладатель красивого, тягучего как ром и карамель, голоса, не потрудился даже поздороваться со мной.
- В «Помаде», - ответила я, и спешно нажала на кнопку отбоя.
Совершенно не важно с кем я сейчас вела диалог. Лёгкий, прохладный ветер трепал выбившиеся из пучка волосы и неприятно «кусал» за щёки. Осень. Я люблю осень. Осенью совершенно иной воздух и небо. Осень дарит надежды и возможности. Лучше всего влюбляться осенью, чтобы наверняка. Чтобы было с кем согреваться после прогулок под дождём…
Мою спину и шею покрыли мурашки, а громкость музыки внутри клуба только возрастала с каждой секундой. Эти звуки отдавались в моей голове глухой пульсацией, но пусть уж лучше у меня разламывается голова, чем я закоченею от холода.
Я втянула холодный воздух и выдохнула ртом, совсем как в детстве. Тогда, Рене привозила меня в Форкс на Рождество, и я, вдыхая холодный воздух, выдыхала пар, и гордо заявляла ей «Смотри, мама, я курю!» и совершенно неясно было мне тогда, за что же мне давали подзатыльник. Непроизвольно улыбнувшись случайно нахлынувшей ностальгии, я встала с перил и подошла к двери. Опуская ручку, я помедлила какое-то время, будто бы решая сложную дилемму – входить или не входить.
Услышав чьи-то торопливые шаги по лестнице, я отшатнулась, чтобы пропустить смутно видимый мне силуэт мужчины, но, как оказалось, напрасно. Доли секунд потребовались мне, чтобы понять, что произошло. Но этого оказалось недостаточно, так как в следующую секунду его рука уже обосновалась на моей спине и я оказалась прижата к его сильной груди. Я вскрикнула от неожиданности и испуга, но напрасно. Моё лицо обдало его дыхание и по телу пронеслись мурашки.
Руками я упиралась в его грудь, отталкиваясь, но все мои попытки вырваться были обречены на провал, он лишь сильнее прижал меня к себе, а потом едва-едва прикусил мою нижнюю губу своими губами. Мне понравилась мягкость его губ, и это напугало меня. Но я сдалась. И этим дала ему шанс. Сейчас он был более напористый, без приглашения ворвавшись в мой рот требовательным, подчиняющим себе поцелуем. Застонав он накрывших меня чувств, я лишь позволила ему углубить этот поцелуй, на свою беду. Его язык прошёлся по моёму нёбу, и тихий стон снова вырвался из моей груди. Ноги моментально стали ватными, но Шон осторожно подхватил меня под ягодицы и усадил на перилах.
Вспомнив о данном себе обещании, я робко и осторожно разжала кулаки, которыми всего минуту назад колотила о его грудь и не спеша, прошлась кончиками пальцев по его шее. Одну ладонь я запустила в его волосы, а пальцами другой, аккуратно, словно бы я касалась тончайшей материи, прикоснулась к его щеке. Он улыбнулся, одобряя мои действия, и провел кончиком своёго горячего языка по моей нижней губе. С каждым движением мне становилось труднее дышать и Шон, поняв это, прервался.
- С Днём Рождения, - прошептал он, задыхаясь.
Я не знала что ответить, вернее знала, но ни за что бы не произнесла это вслух. Он уткнулся носом в мою шею, там, где бешено бился пульс. Я жадно втянула его запах, почувствовал какое-то новое, прежде неизвестное мне ощущение. Он пах кофе и сигаретами, осенним лесом и сексом. Да, от него определенно веяло сексом.
- Ещё, - выдохнула я ему в ухо.
Он глухо рассмеялся, и я обвила его талию ногами. И всё повторилось с новым пылом и страстью, отчаяньем и риском. Я теперь тоже целовала его, время от времени дразня его язык своим язычком, на что Шон одобряюще стонал. Его правая рука давно лежала на моём бедре, и внизу живота образовался тугой узел. Эта приятная ноющая боль была для меня открытием. Наконец, он оторвался от моих губ и провёл влажную дорожку поцелуев от уголка губы до яремной впадины.
- Хватит, - сиплым голосом попросила я, даже не ожидая, что это возымеет хоть какой-то эффект.
Шон мягко отстранился от меня, в последний раз жадно вдохнув мой запах. Отойдя на шаг, он ссадил меня с перил, и я ощутила странную влажность между ног. Я облизала губы, отчётливо чувствуя их небольшую припухлость, и так и не решилась посмотреть ему в глаза. Впрочем. Шон тоже смотрел в пол. Его рука та и лежала у меня на талии, но в какой-то момент что-то маленькое и тяжёлое легло в карман моего жакета.
- Что… - попробовала возразить я, но он не дал мне сказать, приложив указательный палец к моим губам.
- Просто вернись сюда утром, - сказал он, а затем быстро коснулся моего виска губами и сбежал по лестнице.
Войдя внутрь клуба, я ощутила резкий жар, и басы буквально разрывали мои уши. В конце концов, я освежилась и теперь с новыми силами могу продолжить веселье. «С Днём Рождения, Белла!» - пронеслось у меня в голове, и я мечтательно облизнула губы.

Дорогие мои!) Простите за столь долгую задержку, обещаю исправится!)) Это один из редких случаев, когда мно самой нравится глава!))) А вам? И, конечно же, я как всегда жду вас всех на ФОРУМЕ



И вот ещё!) Платье Беллы: