Глава 11. Helpless/Hopeless

Как долго можно чувствовать боль? Какова ее крайняя точка, переступив которую тело погибает, не в силах выносить новые страдания?
Одно дело, когда болит рука или голова – это можно так легко исправить, а когда болит то, что находится у тебя внутри - твоя душа – с этой болью ничего не поделать. Пока она не пройдет, ты каждую секунду будешь чувствовать, как адский огонь вгрызается в кожу, как тебе под ногти загоняют огромные острые иглы. Ты будешь чувствовать что-то похожее на медленную смерть, пожираемый изнутри этой болью... Весь превратишься в нее – в один сплошной болезненный ком. Ты будешь чувствовать что-то схожее с медленной смертью, но не умрешь на самом деле. Тебе будет только казаться, что ты уже мертвец, ведь такое нельзя вынести, оставшись живым, это слишком больно даже для самых крепких и сильных.
«Мы умрем не по-настоящему».
Ты умрешь не по-настоящему.

Ты НЕ умрешь. Умрет она. А ты будешь как-то жить дальше. Ты пока не понимаешь как, но ты знаешь, что будешь жить вопреки всему. Должен будешь жить ради нее и за нее. Во имя нее. Потому что ты не смог тогда, когда это было нужно, помочь ей. У тебя не хватило соображения/сил/ума, чтобы найти способ вылечить чертову болезнь, сгубившую твою единственную Беллу, и теперь ты остался совсем один, обречений на жизнь. Без нее.
Первое время ты будешь винить себя в том, что с ней случилось. Ты будешь продолжать желать, а, возможно, что и вовсе станешь искать смерти.
«Есть бесчисленное множество способов покончить с собой, не умирая до смерти».
Что ты будешь делать первым делом?
Что бы ты сделал, если бы смог снова вернуться назад, в тот ужасный день, когда узнал о ее болезни?
Давай, смелее загляни в будущее, чтобы понять, как стоит поступить в настоящем.
Что? Нет? Нет, ты не хочешь заглядывать в свое будущее, в свое завтра/послезавтра, на месяц/год вперед? Ты боишься, что не выдержишь жизнь в мире, где нет ее? Ты думал, что знаешь все о жизни, смерти и боли? Считал, что, прожив своих двадцать четыре чертовых года, ты смог открыть для себя все эти вещи, смог понять их, разобраться хоть чуть-чуть… Но ты не усвоил, ты никогда не усваивал никаких уроков, пропускал все через себя, как сквозь сито.
Так вот, запомни теперь: ты НИ ХРЕНА не знаешь обо всех этих вещах. Именно поэтому в первое время ты будешь делать все, чтобы оказаться со своей возлюбленной, пусть уже где-то там, на том свете, раз на этом у вас ничего не получилось.
Отдать жизнь за того, кого ты любишь… что может быт проще? Вот только найти того, за кого захочешь умереть – не так-то просто. А что делать, когда у тебя есть такой человек, и он умирает. Прямо сейчас, с каждой секундой верхняя чаша ее песочных часов пустеет все больше и больше.

«Мы все живем в нижней части песочных часов. И наше время как будто уходит. Скоро его не останется вовсе. Нас засыплет песком. Похоронит заживо».
Так вот, что ты будешь делать, если у тебя рядом есть такой человек, за которого тебе не жалко просто так взять и распрощаться со своей никчемной жизнью? Ведь ты жил ради нее, и поэтому, если ее вдруг у тебя отнимут или она внезапно исчезнет, у тебя больше не будет смысла продолжать свое жалкое существование… Но ты даже этого сделать не сможешь, потому что ты – слабак. Последнее, слабое звено в системе. У тебя не получится даже с собой покончить по-человечески.
Каждый раз, когда тебе вздумается наглотаться Ксанакса, обязательно найдется кто-то из твоих друзей или близких, кто испортит тебе все, кто украдет твою долгожданную смерть.
Ты будешь резать вены, а тебя будут зашивать раз за разом, пока все твои руки не покроются уродливыми шрамами, исполосанными черными медицинскими нитками, которые в будущем превратятся в рубцы.
Если, конечно, доживешь до этого времени.
Ты будешь глотать таблетки, а кто-то, кому, в принципе, безразлично, умрешь ты или нет - ему важно только сделать свою работу - будет откачивать тебя. И так будет длиться бесконечное количество раз, пока ты окончательно не подсадишь себе печень, желудок и все, что только можешь подсадить. Ты будешь корчиться теперь уже от физической боли.
Если, конечно, доживешь...

Ты, возможно, постоянно будешь пытаться убить себя, придумывая все новые и новые способы покончить с собой, ведь тебе уже ни за что не вернуться к прежней жизни мальчика из богатой семьи, не типичного мажора, которому наплевать на статус, деньги и все те прочие вещи, которые у тебя есть, но на которые тебе плевать с высокой колокольни. Тебя никогда не интересовала эта сторона твоей жизни.
Деньги, шикарные машины, известные бренды, первый класс в самолетах, VIP-lounge в лучших клубах Лондона и не только, Martini рекой и изредка белоснежные дорожки через стодолларовые купюры – к черту все это. Ты никогда не был материалистом.
Ты вообще хоть кем-нибудь был?
Видишь, о тебе уже говорят в прошлом времени, как будто все уже покончили с тобой. Как будто ты уже не жилец.
Смотри, слушай, «наслаждайся» - таким ты будешь совсем скоро. Ты придешь к саморазрушению когда-нибудь в ближайшем будущем. Ты будешь медленно умирать, убивая себя всем, чем только сможешь убить…
…А вместе с собой, вместе со своей никчемной… тем, что и жизнью не назовешь, ты будешь сводить в могилу всех, кто тебя любит. Ты доведешь мать до того, что у нее случится инфаркт, лишишь нервов отца…
«В этом мире нет ничего вечного. Все потихоньку рассыпается».

Ты будешь смотреть, как распадается мир под твоими ногами, как в третьесортном сюрреалистическом horror’e про всякую глючь, когда реальность разваливается по кирпичикам перед глазами главного героя, а он оглядывается по сторонам с выражением дикого ужаса на лице. Только ты в отличие от него, будешь спокойно наблюдать за этим шоу, дожидаясь, пока тебя похоронит под обломками твоего собственного мира.
Ну что, представил себе эту жизнь?
Картинка в твоей голове может ожить, она запросто может стать твоим завтра, если ты сейчас же не перестанешь сидеть истуканом в машине, где-то черт знает где, посреди бескрайнего поля без единой идеи о том, что это вообще за место и как ты сюда попал.
Сейчас ты заведешь мотор и рванешь вперед, ругая себя за то, что не поставил в машину GPS-навигатор вовремя.
Ты едешь по безграничному серому полотну автотрассы. Впереди тебя – черная холодная ночь, позади – тоже; продолжает падать белый пушистый снег, впору включать «дворники», но эту необходимость ты как-то игнорируешь. Для тебя сейчас не существует ни холода, ни снега, ни скользких дорог. Есть только ты и полоса асфальта. И еще твоя боль, вырывающаяся наружу со слезами.
Ты едешь, пока бензина в баке не становится очень мало. Затем ты находишь ближайшую заправку и просишь полный бак, расплачиваясь кредиткой Mastercard.
Рядом с заправкой – захудалый придорожный магазинчик. Mini-mart на вывеске смотрится как-то слишком пафосно и громко. Но это единственный магазин, видимый тобой с этой точки.
Ты заходишь внутрь. Там теплее, чем на улице и значительно уютнее. Работает телевизор и гудят холодильники для напитков. Яркий свет, к которому ты не привык за сколько-то-там часов, проведенных тобой в автомобиле, больно бьет в глаза, и некоторое время ты щуришься. Знаешь, со стороны ты выглядишь жутко: безумный взгляд, бледное лицо и круги под глазами, ты не выспался, а в желудке у тебя пусто почти сутки, если уже не больше. Идешь ты неуверенно, будто вот-вот упадешь. И продавец за конторкой как-то странно на тебя поглядывает, когда ты движешься к кофейному автомату. Он думает, что ты пьян. Или под кайфом. Или псих. Все, чего он хочет – это чтобы ты поскорее убрался из его магазина, потому что ему не охота иметь лишние проблемы на свою лысеющую голову.

Ты ждешь свой кофе, безразлично поглядывая на экран телевизора, там говорят о крушении очередного самолета, называют количество жертв – сто двадцать четыре по предварительным подсчетам. Никто не выжил.
«Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю».
Ты обхватываешь пальцами пластиковый стаканчик с горячей черной жидкостью с запахом кофе и пытаешься сделать глоток – слишком горячо.
Ты идешь к продавцу за стойкой, что делает вид, будто читает газету, а сам осторожно наблюдает за тобой. В телевизоре вещает ведущая, на этот раз она говорит о землетрясении в Китае. Опять число жертв.
Стараясь игнорировать ее хорошо поставленный голос, ты спрашиваешь у продавца, что это за место.
- Где я нахожусь? – спрашиваешь ты.
Он смотрит на тебя поверх газеты, как на сбежавшего из родных белых, оббитых войлоком, стен психа и спрашивает:
- Ты в порядке, парень?
- Да, - говоришь ты и снова настойчиво повторяешь свой вопрос.
- Заправочная на тридцать пятом шоссе, - отвечает он, оглядывая тебя с ног до головы критическим взглядом.

- А город? Город какой?
- Гилингэм, - отвечает слегка обалдевший от твоего вопроса продавец.
Гилингэм – это рядом с Лондоном в часе и сорока минутах езды. Ты резко разворачиваешься, делая еще один глоток кофе, который на вкус как подогретая земля, размоченная в воде, и идешь на выход. Тип за прилавком окликает тебя:
- Эй, парень, ты часом не под наркотой?
Ты молча толкаешь дверь от себя, подставляя лицо холодному воздуху снаружи…
На стоянке ты достаешь мобильник и несколько минут нерешительно вертишь его в пальцах.
Что тебе делать?
Ты понимаешь, что для визитов в больнице уже слишком поздно, хоть и понятия не имеешь о том, который сейчас час. В итоге ты думаешь, что тебе нужно с кем-то поговорить и звонишь Джасу.
Один гудок… Два, три.
Долгое время никто не поднимает трубку, но вот, наконец, гудки прекращаются, и ты слышишь сонный голос друга. Его заспанное «Алле?» звучит как «а не пошел бы ты…»
Кого там, блин… - он явно недоволен.
- Джас! – кричишь ты. – Джас, это я.
- Эд? – бормочет он - Ты видел вообще который час?
- Нет, я без понятия, - говоришь ты. Куда там тебе думать о времени в такие минуты.
- Блин, третий час ночи, Каллен. Тебя какая муха за зад укусила?
- Мне нужна помощь. Ты можешь приехать ко мне на квартиру через часок, Джас?

- Эд, ты хоть понимаешь… - и тут его сонный голос постепенно проясняется. – Что у тебя стряслось, Эд? – более ясным голом спрашивает он.
Где-то на заднем плане раздается голос Элис.
- Чего там, Джей? Что нужно моему «великолепному» брату в такое время?
- Он просит меня приехать, - прикрывая трубку рукой, говорит Джас, но ты все равно слышишь его слова.
Снова раздается недовольный голос Элис:
- Сейчас что ли?!
- Эд, что у тебя, говори? – это опять звучит серьезный и немного испуганный голос Джаспера, а потом он что-то неразборчиво шепчет твоей сестре.
- Не по телефону, Джас, - твой голос хрипит.
- Ты во что-то вляпался? – Джас не на шутку перепуган звучанием моего голоса. Он окончательно проснулся и, судя по звукам, пытается одеться.
- Нет, Джас, но я… Все ужасно, Джас! – ты почти истерически орешь, сминая в другой руке пустой стаканчик из-под кофе. Садишься в машину, заводишь мотор, и говоришь:
- Помнишь Беллу – мою девушку? – при упоминании ее имени, твои глаза наполняются слезами.
Кто-то сверлит дыру у тебя в черепе, и боль по телу расходится цепной реакцией.
- Да, помню.
- Она умирает, Джас! – ты кричишь. – Я не знаю, что мне делать!
- Подожди, Эд, не гони так. Расскажи мне по порядку, что с ней случилось?
- У нее больное сердце. Я не помню, как это называется, но она не протянет долго.
Джаспер шумно выдыхает в трубку.
- Ты где сейчас, Эд? – наконец спрашивает он. Его голос звучит серьезно.
- Еду из Гилингэма.
- Что ты там делал?
- Понятия не имею…
- Так… Эд, я буду ждать тебя у твоего дома ровно через час. И... Будь осторожен на дороге, - советует он, - ты в таком состоянии…
А тебе вообще-то крупно плевать на твое личное состояние.
- O’key Джас, буду, - говоришь ты и быстро «отключаешься».

Все цитаты в кавычках из Чака Паланика.

Конец 11 главы