Солнце сияло высоко в зените, ласково касаясь своими желтыми лучами кожи. В лазоревом небе не было ни облачка. Легкий ветерок трепал мои каштановые волосы. Запоздалая принцесса-весна решила снизойти до своих подданных и побаловать теплом утопающую в дождях до сего момента Столицу. Майский день дарил мне ленивую истому, и я чувствовала себя кошкой, примостившейся на крыше дома и купающейся в солнечном свете. Надев темные очки, я вновь окунулась в поток ультрафиолета.

Так хорошо и спокойно я давно себя не чувствовала, разве что в объятиях Джейка. Но подобные мысли были моим самым главным секретом, пугающим дерзостью даже свою хозяйку. В лучах же небесного светила люди не видели ничего предосудительного.

На Воробьевых горах, как всегда, туссовались роллеры, скейтеры, байкеры. Туда-сюда сновали гиперактивные парни в широких штанах на своих досках с колесиками, на роликах катались в основном девчонки в коротких шортиках, но основным контингентом были любители адреналина и спорт-байков. Ради них, собственно говоря, моя подруга Яна Самохина уговорила меня прогулять экзекуцию, именуемую «тренировкой».

Как объяснять родителям и тренеру данное святотатство у меня не было ни малейшего понятия, да и не хотелось, признаюсь честно, положа руку на сердце. Я наслаждалась первым по-настоящему теплым весенним днем за последние пять месяцев и была несказанно счастлива.

- Эй, Рина, - услышала около самого уха жаркий шепот подруги, - посмотри на него. По-моему, он просто прекрасен.

Ренесми Каллен для русского уха звучало слишком грубо и чуждо, поэтому для своих друзей за те десять лет, что мое семейство проживает в Первопрестольной, я стала зваться Рина. Были попытки сократить мое имя до простого деревенского варианта Нюся, но пара разбитых носов дали ясно понять, что на такое имя я отзываться не согласна.

Дома же меня по-прежнему именовали Несси либо же Несс. Последний вариант употреблял исключительно Джейкоб Блек, человек, заменивший блудного папочку в моем нежном детстве, и ставший предметом моих чистых и невинных девичьих грез с двенадцатилетнего возраста.

Естественно, рассчитывать мне было не на что. Джейк старше меня на тридцать лет, у него есть чудесная жена Таня, сын Эндрю, он лучший друг моего отца Эдварда Каллена и матери Беллы Свон. Но ведь сердцу не прикажешь. И всякий раз, когда мистер Блек, тренер национальной сборной США гостил у нас дома, мое сердце заходилось в неистовом танце, и его сильные мужские объятия не дарили тепло и успокоение, как раньше, а будоражили самые смелые фантазии. Но свои мысли я держала при себе, боясь показать пробудившуюся женскую натуру. Для Джейка я оставалась малышкой Несси, пока меня это устраивало.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывала Яна, и у меня перехватило дыхание. Спортивный «Кавасаки» сиял и переливался всеми оттенками радуги из-за краски «хамелеон». На бензобаке красовалась какая-то причудливая птица, выполненная по всем канонам красоты искусства аэрографии. Я представила, как оседлаю этого железного коня, помчусь вперед, рассекая ветер.

Адреналин был моей персональной слабостью. Спасибо вам, мои предки, за наследственность, просто низкий поклон до земли. Только вот теперь не жалуйтесь, что никто не сможет совладать с этой девчонкой.

Нравоучения для меня были обыденностью. Такой же, как и звук будильников по утрам. Что может быть хуже зудения над ухом мамочки, папочки или тренера? Ответ верный. Ничего. Хотя нет. Вспомнила! Зубная боль.

- О, да, этот байк заслуживает внимания, - мечтательно проронила я, не сводя глаз с предмета обожания.

- Да какой байк?! – Не выдержала Яна. – Я тебе про его владельца!

Наградив подругу презрительным взглядом из-под опущенных на нос очков, я тихонько хмыкнула. Я придирчиво стала разглядывать Аполлона нового тысячелетия, ради которого сюда меня притащила не в меру влюбчивая подружка. Высокий, хорошо сложенный парень снял шлем, и его волнистые светлые волосы рассыпались по плечам. Он улыбнулся, являя ряд белоснежных зубов, и я не удержалась, закатила глаза к небу. Позер дешевый! Не любила я таких сладких мальчиков, ой, как не любила.

Я привыкла к сильным мужчинам, окружавших меня с детства. Если твой отец в прошлом знаменитый хоккеист, тренер молодежной сборной, а ныне главный тренер сборной страны, то волей-неволей привыкнешь к сильным небритым парням. То, что у некоторых не хватало зубов – нюанс, не мешавший видеть красоту в ее истинном обличии.

В моем же виде спорта подобных представителей сильного рода человечества не наблюдалось. Фигуристы все были, как этот блондинистый субъект.

Я попала в фигурное катание в шесть лет, как только мои родители переехали в Россию. Вернее, сбежали из-за разразившегося скандала, причиной которого стала моя скромная персона. Даже не сама я, а факт моего существования и зачатия.

Моей матери Белле едва исполнилось восемнадцать лет, когда она произвела меня на свет, минуя все запреты врачей и общественное порицание. А папочка Эдвард в это время тренировал молодёжную сборную России, даже не зная о моем существовании. И все бы ничего, да в тот момент, когда мои предки активно трудились над моим созданием, ему было тридцать лет. Несовершеннолетняя фигуристка и хоккеист, завершивший свою карьеру. Не слабый повод для общественного резонанса. Но родители сумели сохранить свою связь в тайне, и я до пятилетнего возраста даже не догадывалась, кто мой отец. Эдвард вернулся в Америку, случайно встретил маму на телевидении, где она работала ведущей ток-шоу, чувства вспыхнули вновь, семейство воссоединилось. Фенита ля-комедия! Но скабрезные подробности раскопала одна журналистка, разразился нешуточный скандал, и тогда мистер Каллен сгреб в охапку любимую женщину, ребенка и уехал в Россию, благо работа была.

Буря улеглась, все забыли о досадном происшествии, но семейство Калленов назад возвращаться не собирается до сих пор. Я занимаюсь одиночным фигурным катанием, но успехов не делаю. Не поднималась выше пятого места на чемпионате страны. Мать постоянно меня отчитывает, а я не горю желанием гробить свое здоровье ради какой-то желтой побрякушки – медали за первое место. Мне нравится чувствовать прилив адреналина, когда я захожу на очередной ледовый вираж, разгоняюсь до предела и делаю прыжок.

Я обожаю высекать ледяную пыль лезвием коньков. Но если я превращу увлечение в обязанность, то у меня пропадет всякое желание заниматься. Уже было проверено и не раз. Теперь мой тренер Елизавета Стрельникова решает поставить ли меня в пару либо же продолжать растить из меня ленивую одиночницу. Хорошо хоть я училась в частной школе, а не в спортивном интернате. Иначе я устроила бы бунт. Нельзя мою вольнолюбивую натуру замыкать в четырех стенах.

Вернувшись из своих размышлений на нагретый ясным солнышком парапет, на котором мы с подругой примостились, я постаралась сделать вид, что трескотня Яны меня интересует.

- Ренесми, ты меня не слушаешь, - поджала губки подруга.

- Слушаю, - равнодушно произнесла я, продолжая свои наблюдения за блондинчиком, то и дело, перемещая свой взор на «Кавасаки».

- Его называют Стриж, - мечтательно протянула Яна.

- А почему не Дятел? – ехидно уточнила я, сделав невинные глазки.

Подруга фыркнула и, проигнорировав мою провокацию, принялась пожирать взглядом владельца мотоцикла. Мне же ничего не оставалось делать, как присоединиться к ней, но вид постоянно улыбающегося субъекта, который напропалую флиртует с девчонками из своей компании, быстро наскучил.

Солнце неумолимо ползло за край неба, и я решила вернуться домой пораньше, дабы выслушать гневную отповедь родителей, затем с ощущением выполненной миссии отправится к себе в комнату – царство беспорядка и собственных правил. Подхватив подругу, я направилась сторону метро. Но все же успела заметить косой взгляд, которым меня наградил уверенный в себе Стриж. Яна обернулась и глупо заморгала глазками, но я не дала натворить подруге новых глупостей, крепко взяла ее под локоток и поволокла прочь с прогретой солнцем площадки.



Мышкой прошмыгнув в квартиру, я все же надеялась, что родители все еще не в курсе о моем постыдном поступке. Правда, я совсем не чувствовала себя виноватой. Я почти десять лет и день, и ночь провожу в царстве холода и льда, света белого не вижу. Имею я право погреться на солнышке или нет? Вопрос риторический. Для себя я давно уже все решила, и оправдываться смысла не видела. Набрав в легкие воздух, я с шумом выдохнула и готова была ринуться в бой. Но тут меня отвлекли голоса родителей, доносившиеся из кухни.

- Эдвард, с ней надо что-то делать. И не смотри на меня так! – мама, когда волновалась, всегда переходила на английский. Я же выросла билингвой, и мне не составляло никакого труда с легкостью говорить на двух родных языках.

- Белла, прошу тебя, перестань! – отец говорил громко, но в его голосе не было ни капли злости. Наоборот, в нем слышалась неприкрытая гордость за свое ветреное чадо, унаследовавшее самые плохие черты мистера Каллена.

- Ренесми в последнее время просто отбилась от рук. Лиза не знает, как ее тренировать. У нее нет мотивации к победе. И это при таких колоссальных данных! Это все твоя наследственность! И нечего так улыбаться и подлизываться, Эдвард. Перестань, - мама сбавила обороты своей пламенной речи, и я решилась предстать пред светлыми очами моих предков.

Войдя на кухню, я увидела, как два силуэта слились в один. Я невольно опустила глаза. До сих пор не могу привыкнуть к их нежностям, которые длятся уже десять лет, с тех пор, как Эдвард Каллен решил просить прощения у брошенной им девушки и вернулся к ней. Тоже мне, принц в сияющих доспехах!

Отца я любила, но вот не уважала и не боялась. Мы с ним были чрезвычайно похожи, поэтому часто скандалили. Но, чем чаще я показывала свой буйный нрав, тем сильнее Эдвард пасовал предо мной, видя характер своей непокорной дочери, один в один, похожий на его суть. Можно сказать, что мы были замечательными друзьями, близкими по духу людьми, но как отца я его ценить не научилась. Самым главным мужчиной на свете для меня являлся Джейкоб Блек. Именно его слово было для меня законом и истиной последней инстанции.

- Эй, здесь же дети! – произнесла я, и Эдвард выпустил Беллу из объятий.

Я уселась на стул, приготовилась ждать нотаций по поводу моей безответственности. Но к моему большому удивлению, их не последовало. Мама присела рядом со мной, Эдвард стоял около окна, скрестив руки на груди. Молчание затягивалось, и первой не выдержала я:

- Да, пропустила тренировку, повесила коньки на гвоздик, и вместо растяжек, хореографии и пытки под названием «прыжок в два оборота» грела свою тушку на весеннем солнышке. Признаю свою вину, такое больше не повториться.

- Несси, тебе же совсем не стыдно, да? – спросил Эдвард и его губы растянулись в кривоватой ухмылке, продолжавшей до сих пор сводить с ума женщин.

Понимаю я свою мамочку, что ни говори. Умеет она выбирать мужчин. Только вот почему мой отец не Джейкоб? Тогда бы меня не терзали крамольные мысли и желания. Все было бы просто, понятно, естественно. Сейчас же я каждый раз пытаюсь, как дурочка, строить ему глазки, заведомо зная, что Джейк не заметит моих тщетных попыток флирта.

Я, насупившись, замолчала и в разговор вступила мать:

- Несс, ты катаешься уже давно, но не делаешь успехов. Тебе просто нравится занятия, но ты не видишь свое будущее в спорте. Может быть, просто ты не на своем месте? Лиза давно уже хочет поставить тебя в пару и посмотреть, что из этого получится. У тебя сегодня должна была состояться встреча с партнером, но ты не пришла.

Вот черт! Я была готова стукнуть себя по лбу. Если чего-то я хотела, так это попробовать выступать в парном катании. Самой работать слишком утомительно, можно ведь половину нагрузки переложить на партнера. Подобная идея мне казалась куда более привлекательной. Тем более, в парах фигурного катания возникают нежные чувства, вспыхивают романы. Вот еще один повод для перемен в моей спортивной карьере. Мне, как можно скорее, необходимо выбросить мысли о Джейке из своей головы, и для этого мне необходим человек, с которым я буду проводить максимум своего времени. Быть может тогда, в душных и влажных снах меня перестанут преследовать сильные руки, загорелое тело, открытая улыбка и едва заметная седина в висках.

- Этот парень, который ушел от американского тренера? Такой же неудавшийся одиночник, про которого рассказывала Лиза? – Я забылась и назвала своего тренера так, как называют Елизавету Васильевну мои родители. Мама неодобрительно покачала головой.

- Да, его зовут Максим Стрижев. Он тебя так и не дождался. Несси, пришло время для серьезного разговора.

Я подавила горестный вздох, и смиренно принялась внимать ценным наставлениям бывшей чемпионки. Однако заговорил Эдвард, до этого хранивший, несвойственное для него, молчание. Своей несдержанности я обязана именно папочкиным генам.

- Ренесми, ты должна сделать выбор. Или ты продолжаешь занятия спортом, но тогда ты делаешь успехи, или же бросаешь тренировки, делаешь упор на учебу и выбираешь профессию.

От этих слов мне сделалось дурно. Как это бросить спорт? Найти профессию? Об этом я не задумывалась, мне нравился ход и размеренное течение жизни, а перемены я крайне не любила. Тем более, из школы можно улизнуть пораньше под предлогом тренировки.

- Но мне нравится кататься!

- Несс, ты можешь кататься для удовольствия и на катке зимой. Это не шутки! Федерация вкладывает в тебя немалые деньги, они ждут результатов. Но ты их не показываешь. В итоге ты перестанешь быть нужна, и твое место займет более перспективная, целеустремленная спортсменка. Полтора года до олимпиады, тебе дан второй шанс. Тренировки будут изнуряющими, забудь про отдых. Тем более, если учесть то, что говорит о твоем новом партнере Лиза, то для парня это, действительно, последний шанс.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Сейчас предо мной был не отец, а человек, знавший цену победе, достигший своим трудом в спорте небывалых высот. И, как бы мне горько не было, я признала, что отношусь к жизни крайне безответственно и не ставлю высоких целей.

- Подумай обо всём, дорогая, - мягко произнесла Белла, и я резко соскочив со стула, стремглав рванула к себе в комнату. Не люблю признавать свою вину, и еще больше не люблю, когда родители правы.