Когда пожарные прибыли на место, огонь уже полыхал во всю свою смертельную мощь. На проезжей части перед зданием столпились жильцы, чьё имущество в этот самый момент превращалось в пепел. Они плакали от пережитого ужаса, кашляли от едкого дыма, разъедавшего глаза и раздражавшего горло, и бестолково суетились, мешая подъезду машин Службы спасения.

Наконец, патрульным полицейским удалось оттеснить несчастных погорельцев на противоположную сторону улицы, где уже припарковались две "Скорые", а пожарные, действуя слаженно, как единый механизм, начали разворачивать шланг, прикрепляя его к гидранту, одновременно пытаясь получить хоть какую-то информацию о возгорании и оставшихся внутри людях.

Старичок управляющий, закутанный в старый безразмерный твидовый пиджак, хриплым голосом кричал, размахивая руками:

- Треворы с первого этажа вышли, Хатчерсоны со второго в отъезде, ребенка Митчеллов с третьего я вывел сам... Карвальо! - в ужасе воскликнул он. - Я не вижу Карвальо! Семья, четыре человека, из них один - семилетний ребенок. У них отец после инсульта, двигается с трудом! - пожилого мужчину начала бить дрожь, а глаза заблестели слезами.

Лейтенант Портерсон, подозвав к себе Джимми, объяснил ситуацию. Тот кивнул, в уме уже набрасывая план действий, а потом отрывисто спросил:

- Сколько лет дому? Он надежен?

- Нет, сынок, не надежен! - управляющий окончательно расклеился и начал судорожно всхлипывать. - Крышу три года починить не могут, а полы на верхних этажах совсем прогнили...

- Поняли, ребята? - нахмурился лейтенант. - Будьте предельно осторожны!

Для Портерсона, человека, навеки обрученного со своей нелегкой службой, все его подчиненные были почти что сыновьями. Не познав радости истинного отцовства, он заботился о своих "ребятах", как о родных детях, и потеря каждого была для него равносильна смерти члена семьи. По этой причине он очень тщательно подходил к вопросу распределения пожарных по постам во время каждого выезда, особенно если ошибка могла стоить жизни.

Непосредственно для спасения людей были выбрана четверо пожарных - Джимми, Алек Брайт, Корин Финни и Эмметт МакКарти. Против кандидатуры последнего Доэрти возражал, ибо не считал, что его физическая форма позволяет заниматься столь рискованными и ответственными операциями. Но Портерсон дал отмашку, ибо Эмметт клялся и божился, что окончательно восстановился и готов свернуть горы. На самом деле, он не был абсолютно в этом уверен, но страх прослыть слабым, не заслуживающим доверия сотрудником был сильнее здравого смысла. МакКарти хотел доказать свою силу и состоятельность, не думая о том, чем может обернуться его просчет.

***

На первом этаже все уже заволокло удушливым дымом, и пожарным пришлось надеть кислородные маски, чтобы не допустить отравления угарным газом, которое могло привести к мучительной смерти. На всех парнях были огнеупорные костюмы, выдерживающие нагревание до трехсот шестидесяти градусов, и каски, защищающие от черепно-мозговых травм, нередких на пожаре.

- Брайт, Финни, вы работаете со шлангом, - донесся до коллег голос Доэрти. Рации их были старого образца, и ему приходилось кричать, чтобы быть услышанным. - Эмметт, ты идешь за мной в квартиру. Там четыре комнаты, и, скорее всего, вся семья укрылась в дальней - там спальня парализованного отца семейства.

Глухие "так точно" дали Джимми понять, что его план до сослуживцев дошел. Они начали подниматься по лестнице, держась строго друг за другом и постоянно осматриваясь в поисках возможного источника угрозы.

Адреналин в крови бурлил, как это всегда бывало. Каждому пожарному знакомо чувство опасности, они привыкли работать при его незримом присутствии, ибо понимали, что их жизни может унести не только масштабная трагедия вроде теракта 9/11 или аварии на Чернобыльской АЭС, но и рядовой случай возгорания. Огонь похож на живое существо, безжалостное и коварное, а его верный спутник - дым - может убить точно так же, как и самое жаркое пламя. Невозможно заниматься этой работой, если не чувствуешь в ней своего призвания, равно как нельзя ждать, что личные качества, необходимые для этой профессии, придут с опытом. С первых дней нужно готовить себя к самым тяжелым испытаниям, огромной ответственности за жизни штатских и коллег, умению проявить волевые качества - инициативность, упорство и целеустремленность, способности мобилизовать все свои силы ради выполнения поставленной задачи.

Те парни, что сейчас поднимались по лестнице в полыхающем доме, который грозил превратиться в смертельную огненную ловушку, тренировались долго и упорно - поэтому они и были лучшими. Но осознание этого и породило в их рядах расхожую шутку: "Только лучшие умирают молодыми". Ребята сталкивались со смертью, но сами редко думали о ней, ибо постоянных страх за свою жизнь мог просто свести с ума.

Вот и четвертый этаж. Судя по степени обугливания, пожар начался именно там. Страшно было даже представить, что чувствовали люди, забившиеся в дальнюю комнату квартиры. Возможно, они уже не думали, что помощь придет...

Пожарные выбили дверь и оказались в квартире, половина которой уже превратилась в руины. Огонь все ещё полыхал в гостиной, через которую им следовало пройти, но его удалось немного приглушить водой из шланга. Это дало возможность Эмметту и Джимми пробраться в спальню на выручку спрятавшимся там людям.

Вся семья Карвальо собралась возле постели, где лежал иссохший старик. К его груди прижимался маленький мальчик, в чьих заплаканных глазах застыл ужас. Молодой мужчина обнимал женщину своих лет, которая задыхалась и от дыма, и от слез.

- Выходим, выходим! - закричал Джимми, поднимая мужчину с колен и буквально сажая мальчика ему на руки. - Выходите из квартиры, вас встретят мои коллеги!

- Padre! Padre! - захлебываясь рыданиями, закричала женщина. Она вцепилась в тонкое одеяло, которым был укрыт её отец, и не отпускала его.

- Мы его вытащим! - Эмметт мощным движением поставил женщину на ноги и вытолкнул из спальни. - Вы нужны своему сыну!

Сделав знак МакКарти, Доэрти начал поднимать старика с постели. Напарник бросился ему на подмогу, но едва он сделал рывок, как почувствовал, что его спину пронзила дикая боль. Мужчина не мог больше ни согнуться, ни разогнуться, а уж тем более не мог поднять другого человека.

- МакКарти, в чем дело? - заорал Джимми, видя, что огонь уже подбирается к дверям, несмотря на все усилия пожарных. - Нам нужно уходить!

Эмметта охватил ужас. Он понял, насколько был глуп и самоуверен. Из-за его желания доказать свою состоятельность могли погибнуть три человека. Осознание этого просто парализовало его, он был не в силах ни ответить, ни вообще пошевелиться.

Поняв, что с напарником что-то не так, Доэрти собрал все свои силы и поднял старика в одиночку. Но не успел он сделать и пары шагов, как услышал треск, не предвещавший ничего хорошего.

- МакКарти, пол! О Господи!

Эмметт сделал шаг к другу, все же пытаясь ему помочь, но этой было роковой ошибкой. Не выдержав веса мужчин, двое из которых были облачены в тяжелое снаряжение, половицы подломились, и все трое рухнули вниз.

Первая мысль, которая пришла в голову МакКарти после падения, была о напарнике. Испуганный и терзаемый чувством вины, он осматривал задымленную комнату в поисках Джимми и, к своему великому облегчению, заметил, что тот в сознании, хотя его кислородная маска разбита. Это было очень нехорошо - без кислорода при такой концентрации дыма отравление могло наступить меньше чем через десять минут.

Только в этот момент Эмметт осознал, что на нем самом нет не только маски, но и каски - их сорвало во время падения - а ещё он почувствовал, что по его лицу стекает что-то теплое и липкое. "Я ранен, - подумал он с нарастающей паникой. - Я истекаю кровью". Ему показалось, что смерть неизбежна - не только для него, но и для напарника, и для беззащитного старика - и в этом была его вина, только его.

Сквозь звон в ушах МакКарти услышал, как Джимми увещевает гражданского, говоря, что их спасут, что он ещё увидит свою дочь и внука. Эмметт не был уверен в этом - никто из коллег не знал, где именно они находятся, а рации не выдержали полета через этаж. Надежды почти не было, и мужчина гадал: думает ли об этом его друг, успокаивая несчастного старика.

Дышать становилось все труднее, от едкого дыма глаза застили слезы - пожарные почти ничего не видели и не могли понять, куда им нужно идти или ползти, чтобы добраться до окна позвать на помощь. Кричать было нельзя - это провоцировало учащение дыхания, из-за чего в легкие проникало все больше углекислого газа.

Голова кружилась, сознание путалось, мысли были обрывочными и неясными. Джимми почему-то вспоминалось их семейное ранчо в Калифорнии, откуда он уехал в девятнадцать лет, но сердцем всегда оставался там, потом - посвящение в пожарные, а после - совсем недавнее воспоминание: он приглашает на свидание девушку, в которую по-мальчишески влюбился...

Доэрти медленно опустился на пол, окончательно потеряв способность ориентироваться в пространстве, но все ещё не отпуская старика, которого пытался защитить и успокоить. Краем глаза он увидел, что Эмметт уже лишился чувств, но разум его не зафиксировал это. Судорожно хватая ртом воздух, Джимми из последних сил боролся с подступающей тьмой.

"Неужели я умру?" - промелькнула в его голове паническая мысль. Он испугался так, как никогда раньше, ибо только сейчас понял, как сильно ценит жизнь и как хочет увидеть ещё один рассвет.

- Помогите... Кто-нибудь...