Пока Розали ловила нам такси, я проверила свою голосовую почту. Меня ждало семь сообщений от Эдварда с просьбой перезвонить и одно сообщение от Элиота, с просьбой немедленно перезвонить. Первым делом я набрала номер телефона Эдварда, хотя в душе я разрывалась на части от желания перезвонить другу.
- Алло, - трубку сняли почти моментально. Услышав голос мужа, во мне что-то сломалось.
- Эдвард, - выдохнула в трубку я, чувствуя, что в уголках глаз собираются очередные слезы.
- Белла, милая, как ваши дела? Как Рене? Почему у тебя такой голос, - начала засыпать меня обеспокоенными вопросами Эдвард. От его опеки мне стало не по себе.
- Все плохо. Нет, просто ужасно. Она умирает, врач говорит, что ей недолго осталось, - ответила я, поражаясь собственной искренности. Изначально я не хотела сейчас все рассказывать Эдварду, но услышав его голос, я отбросила все предрассудки назад. Какая-то часть меня, хотела, чтобы он был рядом и просто обнял меня. Обнял, а потом сказал, что это шутка или сон, который через две минуты закончится.
- Мне очень жаль, любимая, - и снова это обращение: тихое и ласковое, будто и не было моего признания об его измене. Что же не так в нашей банальной, по словам доктора Спенсера, истории?
- Мне тоже, Эдвард, - прошептала я, осознавая двоякость этого утверждения. – Как дети?
- Все отлично. Конечно, не без труда собрались в школу, но к моему удивлению на работу я не опоздал, - голос Эдварда излучал восторг, и я даже представила, как светятся его глаза.
- Поздравляю, еще немного и ты затмишь меня, - с иронией ответила я.
- Я никогда, слышишь, никогда не смогу заменить тебя. И никем, - эти слова словно нож полоснули меня в самое сердце. Зачем он это сказал? Ведь теперь я не смогу уснуть, буду думать об этом, о предстоящем разговоре. Я не хотела, чтобы у нас все заканчивалось, как в банальной истории. Я не могла найти подходящих слов, чтобы ответить Эдварду, но хвала небесам, меня спасла Розали.
- Такси ждет, - тихо сказала она и направилась в сторону желтой машины.
- Мне пора. Поцелуй за меня детей и передай, что я их люблю, - поспешно сказала я и направилась вслед за Розалии.
- Пока, Беллз. Я люблю тебя, - и в трубке послышались гудки. Нажав на красную кнопку, я поспешила перевести дыхание. Я спрятала мобильный телефон в сумке и села в наше такси, где меня на заднем сидении уже ожидала Розалии. Как только за мной закрылась дверца, машина сорвалась с места.
- Куда мы едем? – спросила я, разглядывая мелькающие за окном дома и переулочки.
- Я подумала, что нам нужно что-нибудь особенное, а не просто забегаловка с ядреной выпивкой. Когда я была в Спрингфилде по делам нашей фирмы, мы с сотрудниками заходили в один замечательный ресторанчик с живой музыкой и расслабляющей атмосферой. А это - как раз то в чем я сейчас нуждаюсь, - с придыханием ответила Розали, так же как и я разглядывающая город через окно автомобиля. Я понимающе усмехнулась.
- Мне уже нравится твой выбор, - заверила сестру я, зная, как необходимы ей моя малейшая поддержка или пустяковое одобрение. Я чувствовала, как она переживает. Ей тоже не безразлична Рене, пускай еще и два дня назад она и слова не хотела слышать об этой женщине. В этот момент я думала обо всем, что произошло в последнее время. Неужели такое и вправду бывает в жизни? Почему счастье, как белая полоса, действительно не может чередоваться с горем и разочарованиями? Я много раз слышала, как люди убеждали сами себя, что все, что с нами происходит – делает нас сильнее. Но к чему же эта сила, если затем ты чувствуешь себя опустошенной и одинокой. Каждый день мы делаем выбор, и именно от него зависит, как дальше устроится наша жизнь. Я хочу верить, что в объяснениях Эдварда и Рене будет то рациональное зерно, которое заставит меня поверить в неизбежность их измены. Больше всего на свете я сейчас мечтаю о прощении – мне важно суметь простить мужа и мать, и мне не менее важно добиться прощения своих детей. Все-таки, моя вина перед ними ощутима и она причиняет мне боль.
Из цепких объятий моих мыслей меня вывел голос Розали.
- Приехали, - я выглянула в окно. Мы стояли у небольшого пятиэтажного домика с ресторанчиком на первом этаже. Выглядел он словно с обложки журнала про уют и семейное тепло.
- Теперь это и мое любимое место, - вымолвила я, будучи совершенно очарованной этим зданием. Расплатившись за такси, мы вышли на улицу, и я ощутила запах чего-то вкусного и теплого, как бы странно это не звучало. Но кроме этого, я услышала музыку. И не просто набор нот, в которых я ничего не смыслю, а красивую мелодичную игру на пианино. Мое сердце затрепетало, выдавая ритмичные удары. Глупая улыбка непроизвольно расплылась на моем лице.
- Ты еще не была внутри, - заверила меня Розали, подталкивая к входу. Наверняка, я бы так и осталась стоять посреди дороги, наслаждаясь этой замечательной мелодией, если бы не моя предусмотрительная сестренка.
Войдя внутрь, я ахнула от восторга. Все было так, как я себе и представляла – тепло, уютно и комфортно. Мы с Розали заняли столик у окна, и пока сестра заказывала нам напитки, я решила осмотреть все внимательнее. Мой взгляд блуждал по просторному помещению, не сильно набитому посетителями, пока не остановился на сцене, где располагалось огромное белое пианино. И я увидела человека, который, безусловно, талантлив, ведь создавать такое произведение всего лишь перебирая клавиши – это чудо. Симпатичный блондин, полностью увлеченный своей музыкой, кивал в такт головой и отчужденно улыбался. Мне захотелось сесть поближе и просто слушать.
- Ваши напитки, леди, - вежливо вымолвил официант, располагая передо мною бокал с виски. Я вопросительно выгнула бровь и посмотрела на Розали.
- Эй, красавчик, бутылку оставь, - и, схватив прямо с подноса бутылку с виски, Розали поставила его на стол. Официант лишь усмехнулся и учтиво оставил нас двоих. Я все еще сверлила взглядом сестру. Та, наконец, среагировала. - Что? У меня был насыщенный день, мне надо расслабиться. А тебе, с твоим бледным лицом, и подавно. Так что спрячь этот взгляд строгой мамочки и пей.
- Не думаю, что алкоголь поможет нам, - ответила я, но все же делая глоток напитка. Чарующий, терпкий аромат тут же наполнил мое горло теплом.
- Не знаю, Беллз. Но одно скажу точно – именно благодаря этому отменному виски, я сегодня усну.
- Жаль им нельзя напоить Элис, - печально заключила я. – Как мы ей скажем?
- Не знаю, - после минутной паузы изрекла Рози, - но сказать придется. Особенно сейчас, когда мы узнали, что Рене осталось недолго.
- Это несправедливо, не так ли? – спросила я, у расстроенной и слегка охмелевшей сестры.
- Еще как не справедливо. Но ирония в том, Беллз, что если бы не эта болезнь, Рене так и не объявилась бы в нашей жизни.
- Розали! – воскликнула я. Сестра покачала головой.
- Нет, Белла, подумай сама. Рене – не тот человек, который меняется по мановению волшебной палочки. Ей всегда хотелось свободы, она грезила путешествиями, а мы стояли у неё на пути. И если бы не лейкемия, мы так никогда бы и не услышала о нашей мамочке, - язвительно закончила свою горькую тираду Розали. Я осуждающе на неё смотрела, хотя в глубине души я осознавала, что в чем-то сестра права.
- Тоесть, ты рада, что у неё болезнь? – севшим голосом поинтересовалась я. Бокал Рози с грохотом упал на стол, но чудом не разбился.
- С ума сошла? – угрожающе тихо спросила она, неотрывно сверля меня злым взглядом, от которого по коже бежали мурашки. – Несмотря на всю ненависть, которую я испытываю к этой женщине, я никогда, слышишь, никогда не пожелала бы ей такой смерти. Да лучше бы она и не объявлялась, но лишь бы была жива и здорова, - в глазах Рози стояли гневные слезы, и мне стало стыдно за свои глупые мысли. Я накрыла руку сестренки своей ладошкой.
- Прости меня, я не хотела тебя обижать. У меня в голове все перемешалось, и я сейчас не знаю, как выпутываться из всего этого болота, - оправдываясь, сказала я. – Я люблю Рене, но в то же время я ее ненавижу. Там, в больнице, мне отчаянно хотелось спросить у неё, что она чувствовала, когда бросала нас. Мне хотелось кричать на неё, но потом… - я запнулась, вспоминая сцену в больнице, - потом... во мне что-то сломалось. Я осознала, что все еще люблю её, что все эти долгие двадцать семь лет мне ее не хватало. В глазах Рене было столько сожаления и боли, что я моментально забыла о своем гневе, я просто наслаждалась её присутствием.
- Ты хотя бы поговорила с ней, - печально вставила Розали, вертя в руках бокал с виски. Приглушенный свет делал мою сестричку еще более красивой и расстроенной.
- Да, но Рене хотела поговорить с тобой, - добавила я. Рози усмехнулась.
- И каковы последствия? У нее чуть ли инфаркт не случился. Это я виновата.
- Ты не виновата, - прикрикнула я, но поймав несколько заинтересованных взглядов посетителей, я понизила голос. – Розали, я знаю, что ты винишь себя в том, что Рене ушла от нас двадцать семь лет назад, но это не так. Ты была маленькой семилетней девочкой, которая хотела, чтобы ее мама была рядом с ней. Это Рене приняла решение уйти, и никто не виноват в этом, только она одна. Поверь мне, - с мольбой в голосе попросила я. Мне было больно видеть, как моя сестра корит себя за то, в чем никогда не была виновата.
- Но если бы на свет не появилась я, Рене не пришлось бы выходить замуж за папу и… - начала Рози, глотая слезы. Я пересела на соседний стул и обняла сестру за плечи.
- Не появились бы я и Элис, а затем и Таня. Вот в чем вся фишка: если бы не ты, не было бы и нас. И только за этот факт, мы тебя очень любим, и за то, что ты нас всегда защищала и дарила нам все свое свободное время, мы вообще тебя обожаем. Но не надо было отказываться от собственного счастья из-за чувства несуществующей вины. Мы все тебя очень любим, пора и тебе самой себя полюбить.
- Ох, Белла, - всхлипнула Розали, прижимаясь ближе ко мне, - ты такая умная. Я так тебе завидую. У тебя всегда есть ответы на все вопросы, ты всегда такая собранная и уверенная в себе. Твоя жизнь – мечта: красивый муж, счастливые дети, замечательные перспективы для будущей карьеры. Знаешь, - она отодвинулась, чтобы заглянуть мне в глаза, - я всегда знала, что из нас четвертых – твоя семья будет образцом для подражания.
Пока Рози говорила эти слова, я усмехалась про себя, сдерживая порыв рассмеется вслух. Если бы она только знала, что все в точности, да наоборот. У меня нет ответов ни на один вопрос, я не знаю как поступить правильно, чтобы сохранить хотя бы крупицы того счастья, которое у меня было. Мне все чаще хочется плакать и кричать от безысходности, я не чувствую уверенности, когда принимаю решения. А моя мечта о счастливой семье так никогда и не станет образцом для подражания.
- Рози, - прервала я сестру, - не говори так. Все немного сложнее, чем тебе кажется.
- У тебя все-таки есть проблемы в семье? – обреченно спросила Розали, вытирая слезы.
- Они у всех есть, - неопределенно отмахнулась я. – Суть не в этом. Я хочу сказать, что строить свое счастье под копирку глупо, и нужно всегда быть готовой к тому, что рано или поздно жизнь попросит у тебя что-то взамен твоей счастливой улыбке. Но только от тебя зависит, что именно ты отдашь взамен.
- Ты красиво говоришь, а главное – верно, - сказала Розали, - но, увы, не про меня. Замужество не для меня.
- Это ты так говоришь, но я уверена в обратном. Для нас троих ты всегда была самой старшей и самой умной сестрой, порой ты заменяла нам маму. Хотя у нас и была Лорен. Ты будешь замечательной женой и не менее прекрасной матерью. Просто хватит отталкивать от себя всех мужчин, которые пытаются разрушить каменные стены, возведенные вокруг твоего хрупкого сердечка. Позволь кому-то полюбить себя. И можно начать с этого симпатичного доктора, - улыбаясь, ответила я. Розали чуть не поперхнулась напитком, услышав последнюю сказанную мною фразу.
- С ума сошла? Он слишком… - сестра замялась в поисках подходящего слова.
- Красив, сексуален и обаятелен? – подсказала я, за что получила шлепок по руке. Но я заметила, что в глазах Розали при упоминании доктора Спенсера зажглись огоньки.
- Молчи уж, у тебя вообще-то есть муж, - язвительно выпалила в ответ Рози.
- Муж объелся груш, - и я отпила из своего почти пустого бокала виски. И когда это я успела опустошить вторую партию?
- Да что не так с вами, ребята? – обеспокоенно спросила Розали. Я знала, что рано или поздно кому-нибудь придется рассказать правду, но я не хотела этого делать сейчас. Мне все еще кажется, что пока эти слова не слетели с моих уст, что-то можно будет вернуть. Но я знала, что это не так. От, казалось бы, неизбежного разговора, меня спас звонок моего мобильного. Извинившись перед сестрой и схватив телефон, я вышла из-за столика и направилась в сторону небольшого коридорчика, скрытого от зала.
- Алло, - ответила я, как-только оказалась за пределами видимости посетителей ресторана.
- Привет, Белла, это Элиот.
- Да, я поняла. У меня высвечивается твой номер телефона, - со смешком сказала я, наслаждаясь своим уединением.
- Ах, ну да, - замешкался Элиот. – Тут такое дело. Помнишь, я говорил о вашем долге по ипотеке?
В этот момент моя голова чуть не взорвалась, и я застонала от собственной тупости.
- Я идиотка, я забыла о кредите! – воскликнула я, закрывая глаза и упираясь лбом в стену.
- Я подозревал об этом, поэтому хотел сам погасить ваш долг, - начал оправдываться друг.
- Элиот, - прервала я его. – Ты же не посмел этого сделать?
- В том-то и дело, что не успел. Оказывается, Эдвард погасил все задолженности и даже оплатил текущее начисление. С процентами, - уже тише добавил Элиот. Я все еще стояла, уткнувшись лбов в стену.
- Ты шутишь? Откуда у него такие деньги?
- Не знаю, но если хочешь, я могу вытрясти из него… - я вновь прервала пылкую речь своего почти мертвого друга.
- Спасибо за рвение, Элиот, но я как-то сама со всем разберусь.
- Я хочу помочь, Белла. У меня сердце разрывается, когда я представляю, через что ты проходишь.
- Ты даже не представляешь, через что я прохожу, - невесело возразила я. – И лучше позаботься о своей беременной жене, твоя поддержка ей вскоре понадобится.
- Что ты имеешь в виду?
- Скоро узнаешь. Я сейчас немного занята, поэтому давай поговорим позже. Я перезвоню,- пообещала я Элиоту. В трубке послышался вздох.
- Ты никогда не перезваниваешь.
- В этот раз все иначе, - и я нажала на отбой.
В небольшом коридорчике, где я стояла, царил полумрак, но, так же как и в главном зале, здесь было уютно. Я была рада, что я одна, потому что мне просто необходимо было одиночество. Откуда у Эдварда столько денег появилось? Я не знаю, как именно мне реагировать на это известие, я вообще не знаю, какая правильная реакция должна быть у меня на последние события в моей жизни.
Я еще раз легонько ударилась головой об стену, в надежде, что это вобьет в мои мозги верное решение. Но чуда не произошло, а моё уединение было прервано.
- Мисс, с вами все хорошо? – вежливый мужской баритон заставил меня замереть на месте. Мда, более идиотской ситуации и не придумаешь. Я медленно открыла глаза и посмотрела на нарушителя моего спокойствия.
- Эм, - я закусила нижнюю губу, не в состоянии что-то ответить. Передо мной стоял тот самый пианист, музыка которого привела меня в изумление. – Да.
Парень усмехнулся и подошел ближе. Я сделала шаг назад и уперлась спиной в стену.
- А по вам не скажешь, - его пронзительно серые глаза изучали меня, и судя по его улыбке, ему нравилось то, что он перед собой видит. Меня же его присутствие смущало.
- Нет, действительно, все хорошо, - я придала своему голосу стальных ноток и побольше уверенности. Парень, глядя на мой лоб, хитро улыбнулся. – Что? – я рукой потянулась к своему лбу.
- У вас там красное пятнышко. Это из-за того, что вы пытались подпирать им стену, - видно было, что он еле сдерживает смех.
- Ох, черт, - я прикрыла ладонью свой лоб. Ну, конечно же, это была бы не я, если бы не попала в идиотскую ситуацию с обворожительным нахальным незнакомцем.
- Не переживайте так, оно скоро пройдет, - попытался успокоить меня пианист, но я уже чувствовала, как заливаюсь смущением и гневом.
- А я и не переживаю. Спасибо, что проинформировали, - и я, переполняемая смешанными эмоциями, протиснулась мимо этого блондина и помчалась к нашему столику. Розали обеспокоенно на меня посмотрела.
- Все хорошо? Кто это звонил?
- Все в порядке, а звонил Эдвард, - так и где тут медали по скорости выкручивания из неловких ситуаций? – Я очень устала и хотела бы поскорее отправиться в свой номер.
Розали нахмурила брови, но ничего не возразила и, расплатившись, мы покинули этот ресторан. Что может быть хуже этого дня?

Всю ночь я прокрутилась на кровати, так и не сумев уснуть. Я думала об Эдварде, о том, где он взял деньги на погашение долга, о Рене и о том, что ей осталось жить совсем недолго. Как только я закрывала глаза, передо мной возникала картинка, где я смотрю на свою дочь в школе, в тот день, когда я узнала об измене Эдварда. Как ни странно, но за всю ночь я ни разу не заплакала. Я даже пару раз ловила себя на мысли, что мне плохо спать одной без Эдварда. Я привыкла, что чаще всего он лежит рядом со мной и по привычке кладет руку мне на талию. Этот чертовски приятный жест помогал мне быстрее заснуть. Жаль, что в последнее время мы с ним спим как чужие люди – каждый на своей половине и порой мы даже боимся перевернуться на другой бок.
Мне удалось уснуть лишь к утру и то ненадолго. В семь утра мне позвонил Эдвард, чтобы узнать, как мои дела. Я пообщалась с Лилиан, и даже услышала пару приветственных слов от Тимоти, который очевидно все еще дуется на меня. Уже было положив трубку, я услышала, как Эдвард снова называет меня любимой. Я не понимала, зачем он это делает. Неужели он полагает, что эти несколько дней что-то изменят в наших напряженных отношениях. Надеюсь, что нет. Ибо даже мой настойчивый мозг твердит мне, что горького разговора не избежать. И чем быстрее он состоится – тем лучше будет и для меня, и для Эда, и для детей.
С таким мыслями я принимала душ и приводила себя в порядок. А уже через полчаса я встретилась с Розали в холе гостиницы на первом этаже. Выглядела она довольно…
- Мило, - озвучила свои мысли я, пытаясь сдержать смешок.
- Как порядочная сестра, ты могла вчера запретить мне пить, - хватаясь за голову, ответила Розали, в то время как я ловила нам такси.
- Серьезно? Тебя же остановить в твоих порывах напиться – это то же самое, что сражаться с бульдозером.
- И я вот даже не знаю, на что обидеться в первую очередь – на то, что ты обозвала меня алкоголичкой, или на то, что ты сравнила меня с огромной машиной. Это плевок в сторону моей талии, - постанывая от похмелья, заявила Розали. Я, наконец, остановила нам такси.
- Подумаешь об этом в такси.

По дороге в больницу я выслушивала клятвы сестры больше никогда в жизни не притрагиваться к алкоголю. Все это сопровождалось доброй полуулыбкой таксиста и моими нервными постукиваниями пальцами по ручке дверцы. Я не знала, чего ждать от сегодняшней встречи с Рене, я хотела, чтобы все прошло лучше, чем в прошлый раз. Нам с Розали это надо. Возможно, мы получим ответы на некоторые вопросы.
- На месте, красавицы, - внезапно заявил таксист, и я поняла, что мы уже приехали. Я осмотрелась и действительно, мы находились возле онкологической клиники.
- Спасибо, - я расплатилась с таксистом и, вытащив за руку кряхтевшую от негодования Розали из машины, потянула ее к больнице. Внизу нас уже не спрашивали, кем мы приходимся Рене Миллер, видимо к этому приложил свою руку доктор Спенсер, за что я была ему безумно благодарна.

Кстати, если говорить о последнем, то, как ни странно, стоило нам выйти из лифта, как доктор Спенсер вышел нам навстречу из своего кабинета. Приветливо нам улыбнувшись, он ненадолго задержал взгляд на Розали, но заметив что я на него смотрю, смутился и откашлялся.
- Доброе утро, дамы. Вы как раз вовремя, Рене только проснулась, - я почувствовала, как Рози рядом со мной затаила дыхание.
- И мы можем…? – я не закончила вопрос, зная, что врач меня и так поймет.
- Можете.
Мы молча кивнули и подошли к палате Рене, у самого входа Рози обернулась и посмотрела на доктора Спенсера.
- Она спрашивала о нас? – тихо спросила она, пристально глядя в глаза доктору, словно хотела поймать его на лжи.
- Лишь во сне. Когда я утром заходил проверить показания приборов, Рене сквозь сон шептала ваши имена, - слегка смущенно, но с пониманием ответил доктор. Розали ничего не говоря, одними губами прошептала «спасибо» и вновь, повернувшись к двери лицом, глубоко вздохнула.
Я несколько раз постучала, прежде чем войти. Доктор Спенсер предусмотрительно оставил нас наедине. Как только мы вошли в палату, Рене обратила свой взгляд на нас. Она попыталась улыбнуться, но получилось немного смазано.
- Девочки, вы пришли, - прошептала она. Розали подошла ближе к кровати, а я так и стояла у двери, не в силах пошевелиться. Такое впечатление, что со вчерашнего дня Рене постарела еще сильнее. Изнеможенное, бледное лицо принадлежало не той Рене Миллер, которой я ее помню.
- Конечно пришли, мы же обещали, - с легким раздражением ответила Рози. Её всегда задевает, когда ее слова ставят под сомнения. Я все же нашла в себе силы и приблизилась к кровати, на которой лежала Рене, но встала у изголовья.
- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила я. Рене снова попыталась улыбнуться.
- Словно больная лейкемией, - прохрипела женщина, а в глазах сверкнули слезы.
- Ты сама отказалась от лечения, - жестче, чем следовало, заметила Рози. Я предупредительно на неё посмотрела, надеясь, что мой взгляд заставит сестру остановиться в расточении своего яда.
- Я и не отрицаю этого. Мне не надо лечение, оно не помогло бы в любом случае, - защищалась Рене, глядя на спину Рози, которая отвернулась к окну лицом.
- Ты не знаешь этого наверняка. Ты даже не попробовала, - все также продолжала гнуть свою линию Розали.
- Я чувствовала это, Рози. Так или иначе, мы все умрем, просто мой час пришел раньше, чем положено, - я легонько прикоснулась к руке Рене. Она посмотрела на меня взглядом, полным благодарности. Я понимала Розали – она злится на Рене за то, что та отнимает у нас призрачный шанс на общение. Все слишком сложно, чтобы быть правдой. Но, тем не менее, это так. Мы стоим перед фактом – Рене умирает. Когда-то давно она нас бросила, но все мы в глубине души надеялись, что она вернется. И сейчас, когда это, наконец, свершилось, она снова нас покидает. Но на этот раз без надежды на возвращение. Это разбивает сердце нам с Розали, но что будет с сердцем Элис трудно представить.
- Ты не Господь Бог, Рене. Не тебе решать, кто и когда должен умирать. Признайся, что ты просто эгоистка, которой нужно признание и всеобщее внимание. Не стесняйся, кому, как ни нам, твоим дочерям, знать о том, что такое эгоизм Рене Миллер, - Розали сердито говорила, и от ее слов Рене все больше и больше плакала. Тихие рыдания сотрясали ее тело.
- Розали! – крикнула я, - Остановись, немедленно!
- А то что, Белла? Признайся, ты тоже так считаешь! – в ответ крикнула Розали и выбежала из палаты. Я было бросилась за ней, но рука Рене меня остановила.
- Дай ей время побыть одной.
- Мам, она не права, - попыталась успокоить я слезы Рене, но женщина отрицательно покачала головой.
- Белла, и ты и я знаем, что Розали права. Я эгоистка, и видимо в своем рвении раскаяться в собственных греках я вновь перешла черту. Мне жаль, я действительно жалею, что бросила вас. Не было и дня, чтобы я не вспоминала о вас, моих красивых и самых любимых девочках, - с нежностью в голосе говорила Рене. И я ей поверила, мне хотелось ей верить.
- Тогда почему ты не вернулась? – задала я самый главный вопрос. Рене закусила нижнюю губу точно так же, как это делаю я.
- Мне было страшно, что вы меня не примите. Я больше не хотела разрушать ваше счастье, ведь, по сути, рано или поздно я все равно сбежала бы. Я такая и мне нечем гордится. Конечно, кроме вас и тем, какими замечательными вы выросли.
- Это заслуга папы, - вставила я.
- А еще Лорен, - я удивленно выгнула брови. Откуда она знает о Лорен? – Я интересовалась вами. Я хотела знать о том, что происходит в твоей жизни, жизни Розали и Элис. Кстати, где моя самая маленькая девочка? – спросила Рене.
- Мы ей не говорили о тебе. Пока не говорили, - уточнила я. Рене понимающе улыбнулась. – Мама, не обижайся на Розали, она всегда прячется за грубостью и язвительностью, когда ей больно. Я уверена, она любит тебя и…
- Беллз, милая, не оправдывай её, не надо. Я все понимаю и я люблю вас всех настолько сильно, что я готова терпеть заслуженные оскорбления.
- Но ты не должна, - попыталась возразить я.
- Должна. Скажем так, пускай это будет еще одной частью моего наказания.

Я чувствовала, что во мне тоже поднимается буря. Мне хотелось крикнуть, что все эти слова о наказании – чушь собачья. Отговорки, страх перед борьбой за свою жизнь. Рене слишком рано опустила руки, и мне, так же как и Розали хочется на неё накричать, чтобы она опомнилась. Но и я, и Рене понимаем, что уже слишком поздно. Поздно для всего – и для борьбы, и для второго шанса.

- Я устала, - внезапно сказала Рене.
- О, конечно. Мы с Розалии уезжаем сегодня обратно домой, но скоро вернемся. Я не буду ничего обещать, но возможно приедет Элис.
- А ты? – с надеждой спросила Рене. От искренней мольбы в ее голосе я вновь захотела разрыдаться.
- Я обещаю, что приеду.
- Передай Рози, что я ее люблю.
- Передам, обязательно передам, - пообещала я и, поцеловав маму в макушку, вышла из палаты. Оглянувшись я не нашла Розалии, поэтому решила зайти в уборную, где так же не обнаружила сестру. На телефонные звонки она не отвечала, из-за чего мое сердце выдавало чечетку беспокойства.
Спустя минут десять поисков я все же нашла Рози перед клиникой на лавочке. Сестра невидящим взором уставилась перед собой, ее белокурые волосы развивались на ветру, а кожа казалось еще бледнее. Я тихо присела рядом с ней.
- Я такая дура, - прошептала она.
- Ты не дура, - возразила я, но получила в ответ скептический взгляд. – Ну ладно, может быть немного. Но Рене не обиделась, наоборот, она будет рада тебя увидеть.
- Я не знаю, не сорвусь ли я в следующий раз. Когда я вижу её такой… сдавшейся, во мне закипает злость. Почему она не лечилась, почему перестала бороться за себя? – пробормотала Розали, глядя на небо. Я закрыла глаза и грустно улыбнулась.
- Ей не нужна была борьба, ей нужно было прощение.
- Это идиотизм, - фыркнула Рози.
- Нет, это страх, - озвучила свое собственное состояние я.
--------------

Форум