Глава 8

Теперь я понял, почему лицо Беллы Свон было мне знакомо. Я видел себя девятилетним мальчиком, когда я и мои сестры впервые пришли вместе с отцом в галерею отмечать юбилей Альберта. Тогда милое лицо Мэри Свон очень понравилось маленькому Эдварду, но он никогда не думал, что встретит ее десять лет спустя в жизни.

Я заставил себя закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Оторвавшись от своего собственного лица и лица Беллы, я повернулся к сестрам. Они, казалось, даже не заметили моей реакции на второй портрет. Тем лучше.

- Элис, ты не помнишь, почему Альберт расторг помолвку с Мэри Свон? – поинтересовался я, стараясь сделать голос как можно равнодушнее.

- Эдвард, ты же знаешь ритуал: сначала свечи, слова и только потом история, - о, да. Мы придумали его, когда нам было семь, но почему-то только сейчас я был готов проклинать его самыми последними словами. – Давай сюда свою свечку.

Она отдала ее Розали, которая стояла у портрета Альберта и Виктории, и аккуратно зажигала свечи. Роуз поставила их на пол и выключила освещение. Тусклый свет пламени падал на портрет, создавая блики. Мы встали полукругом: я между двух своих сестер.

- Альберт Эдвард и Виктория Татьяна. Спасибо вам, за то, что вы дали нам жизнь. Спасибо, что благодаря вам, мы есть на этом свете. Спасибо вам за все.

- Спасибо вам за все, - повторили за Розали Элис и я. Потом мы опустились на стулья, и Элис достала из кармана своей куртки большой блокнот, в котором я узнал ее тетрадь по «экскурсу в историю семьи». Сестренка зашуршала страницами.

- Так, как всегда опускаем скучное родился – умер, и переходим к теме повеселее, - она пробежала глазами по листу, исписанному ее корявым детским почерком, - о… да тут не так все весело…

- Элис, может ты уже начнешь? – нетерпеливо произнес я.

- Знаешь, братишка, по идее, эту лекцию ты еще двенадцать лет назад выслушал! – я свирепо на нее посмотрел, и Розали захихикала. - Ладно, специально для тебя я начну. Ты как будто свою судьбу хочешь поскорее узнать, – я не обратил внимания на ее последние слова, а Элис начала читать.

- Хм… В таком-то году, это не важно, девятнадцатилетний Альберт, во время своей поездки в Ирландию, влюбился в дочь коммерсанта из Дублина Мэри Свон, и девушка ответила ему взаимностью. Альберт не мог предложить ей обручиться с ним, потому что предполагал, что его родители будут против такого брака. У Мэри не было ни положения в обществе, ни достаточного приданого. Если его столь невыгодная женитьба разгневает родителей, как предполагал Альберт, то отец мог лишить его наследства и средств к существованию. Молодой человек не мог допустить, чтобы его любимая была обречена на жалкую бедную жизнь вместе с ним. Более трех месяцев молодые люди находились в таком подвешенном состоянии. Мэри Свон терзалась сама и считала себя причиной всех несчастий Альберта. Она решила найти выход из этой безысходной ситуации. Ночью Мэри покинула свой дом и бросилась со скалы в море. К сожалению, она погибла.

Дальнейший рассказ пролетел мимо моих ушей. Я снова и снова всматривался в портрет молодого Альберта Каллена и Мэри Свон. Теперь, когда я рассматривал его издалека, лица этих двух людей казались мрачными и осунувшимися, а глаза Мэри были как будто красноватыми, словно она плакала. Да и сама поза, в которой они стояли, была странной: молодые люди стояли рядом, кисти правой руки Альберта и левой Мэри замерли в неестественном положении, как будто они хотели взяться за руки, но в последний момент передумали. На безымянном пальце Мэри не было кольца. Скорее всего, невестой Альберта она начала называться уже после своей смерти, когда ничего нельзя было изменить.

Ужин и остаток вечера прошли, словно во сне. Когда мы ели (как потом оказалось) восхитительно вкусную утку от Эсме, я не чувствовал вкуса, когда отец рассказывал об интересном случае в больнице, я не улавливал смысла рассказа, когда я читал книгу, я не видел строк. Я не видел ничего, кроме смущенного лица Беллы Свон и мрачного, заплаканного лица Мэри Свон.

- Эдвард, с тобой все в порядке? – мягкий голос моей матери вывел меня из состояния оцепенения. Я поднял на нее глаза.

- Нет, все хорошо.

- У тебя такой взгляд… пустой. Ты какой-то не такой сегодня, – как же она права. Я попытался ей улыбнуться.
- У меня просто голова разболелась. Я, пожалуй пойду спать, – я не заметил, каким сосредоточенным взглядом провожала меня Элис, когда я поднимался по лестнице. А, ну еще бы. Я же вообще ничего не замечал.

Я думал, прохладный душ избавит меня от глупейших раздумий и состояния легкого ступора. Не помогло. Подставляя свое лицо холодным струям воды, я продолжал внутреннюю борьбу с собой и с идиотской мыслью, которая пришла ко мне в голову внизу, в галерее.

Почувствовав, как начинают замерзать пальцы на ногах, я понял, что пора было выходить из душа. Напялив футболку и домашние штаны, я вышел из ванной в свою комнату. На моей кровати сидела с ногами Элис и подпиливала ногти. Когда я вошел, она искоса посмотрела на меня.

- Ты футболку на левую сторону одел, - равнодушно произнесла она.

- Черт с ней.

- Садись, - моя сестра похлопала на место рядом с собой.

- Вообще-то это моя комната, – поздравляю, Каллен, у тебя еще остались крупицы сарказма.

- Тогда вообще не возникай и садись,- так же равнодушно сказала она. Я сел рядом и выжидательно посмотрел на нее.

- Ну, так чего ты хотела? – Она вздохнула и пристально на меня посмотрела.

- Рассказывай. – произнесла Элис.