Глава 7

- А что за вечеринка, дорогая? – спросила Эсме у Розали.

Мы все еще сидели в гостиной. Элис уплетала рулет, а мы тихо переговаривались. Наша семья редко так собиралась на файф-о-клок. Элис и я вечно задерживались в колледже, Розали в редакции, мама в своем музее (она была куратором галереи Тейт), а отец в больнице. Но сегодня выдался день, когда мы собрались почти все, за исключением отца.

- У нас у главного редактора юбилей. Он организует банкет сегодня в девять вечера. Поэтому нас отпустили по домам пораньше.

- Только не пей много, Роз. А то ненароком проболтаешься, что у него на празднике настоящая графиня присутствует, все гости сразу на тебя внимание и переключат, – Элис подмигнула Розали. Та тут же вспыхнула.

- По-моему, все внимание на вечере будет моим и без нашего титула! - Моя близняшка тут же открыла рот, чтобы ответить Роуз. Я вздохнул: нужно было снова выполнять свою традиционную работу – не дать девочкам поругаться.

- Эсме, а как твоя новая экспозиция в галерее? – громко поинтересовался я у мамы. Элис так и осталась сидеть с открытым ртом, потом сощурилась и скрестила руки на груди. Эсме благодарно на меня посмотрела – она тоже не выносила, когда Роз и Элис начинали препираться. Нельзя сказать, что это случалось слишком часто - мои сестры были лучшими подругами. Просто Элис любила ехидничать над детским и непосредственным характером Розали, а та колкости всегда воспринимала всерьез.

- О да, публика принимает новую выставку просто на ура. Я никогда не думала, что произведения малоизвестных французских художников XVII века могут так заинтересовать публику!

- Да, кстати. Мы сегодня собираемся поздравлять Альберта с юбилеем? У меня не так много времени до вечеринки, а еще надо макияж подправить… - Розали с вопросом посмотрела на меня и Элис.

- Так сегодня юбилей у Альберта? – Эсме улыбнулась мне, и я кивнул. Элис тут же подскочила с кресла.

- Я за свечками! – и убежала наверх.

Портретная галерея наших предков находилась в подвале дома. Когда мы ее создавали, мама пригласила специалистов, и в галерее были созданы все условия для поддержания сохранности даже самых старых портретов. Оптимальная температура внизу была около плюс пяти, и нам пришлось набросить на себя куртки.

Портреты XVIII века находились в отдельном помещении. Розали щелкнула выключателем, и мягкий свет позволял рассмотреть каждую из картин, а так же подпись под ними. У стены стояли три стула; они были принесены сюда специально для нас: Эсме вечно боялась, что мы усядемся на холодный пол и простынем. Элис шла впереди нашей небольшой процессии, она же первая подскочила к портрету.

- Эдвард, Эдвард, этот Альберт жутко на тебя похож! – Элис остолбенело хлопала глазами.

Это был большой парный портрет. На нем были изображены статная блондинка с холодными голубыми глазами, и высокий мужчина лет тридцати, который, действительно, ужасно на меня походил. Сначала мне даже показалось, что на портрете изображен я, только немного старше. Внимательно вглядевшись в лицо моего предка, изображенное маслом, я заметил небольшие крапинки веснушек, которых у меня не было, и то, что его лицо было более вытянутым, нежели у меня.

- Альберт Эдвард Каллен-Эмерих, граф Уилмингтон и его супруга Виктория Татьяна. Надо же, его и зовут почти так же как тебя! – раздался голос Розали за моей спиной. Я опустил глаза на табличку и вздрогнул. Странное совпадение. Мое полное имя было Эдвард Альберт Каллен-Эмерих, а у безумно похожего на меня предка имена были расположены с точностью наоборот.

- Мда, вот это совпадение… - задумчиво произнес я.

- Да ладно. Вы же родственники, такое бывает, я думаю, – Элис, казалось, невозможно было выбить из колеи. Я неуверенно улыбнулся. Розали, тем временем, обратила внимание на соседнее изображение.

- Смотрите, здесь еще один его портрет. И тоже парный.

Потрясение было настолько велико, что мои колени подкосились, и я чуть не упал. Я немигающе смотрел на изображенную рядом с моим предком девушку. Мои остекленевшие глаза нашли написанные маслом, но такие похожие на настоящие, глаза, цвета топленого шоколада, которые я видел вживую всего несколько часов назад.

Со второго портрета на меня смотрела Белла Свон и я сам, только одетые по моде середины XVIII века. На табличке гласило: «Альберт Эдвард Каллен-Эмерих, граф Уилмингтон со своей невестой Мэри Изабеллой Свон.»