(от третьего лица)
Гаррет ссутулился в кресле. В свои двадцать пять мужчина напоминал сорокалетнего старика – болезненного цвета кожа, кожа да кости – именно поэтому костюм висел на нем как на вешалке. На лицо было страшно взглянуть – отвисшая губа, синяки под глазами, глаза глядели на мир как-то безразлично. Былой огонек задора потух, исчез без следа – теперь в мутном омуте его темно-синих глаз просматривалась безысходность, равнодушие ко всему. Теперь, когда в кабинет вошел юный и красивый Эдвард, контраст между ними был потрясающим, а ведь Гаррет старше Эдварда примерно на год с лишним!
Все это сделали наркотики, выпивка, различные венерические болезни – Гаррет выглядел умирающим человеком, коим, собственно, и являлся. Одно выражение – мешок с костями.
Курение с двенадцати лет сделало свое дело – теперь Гаррет при каждом слове долго, надрывно захлебывался лающим кашлем, и Эдвард, глядя на партнера по бизнесу, невольно ужасался его виду, и радовался, что сам в свое время ни на что не подсел.
Прокашлявшись, Гаррет начал своим тихим, больным голосом:
- Рад тебя видеть, Эд, рад, очень рад… - *кашель*
- Я тоже рад встрече, - сдержанно улыбнулся Эдвард своей холодной улыбкой. – Как здоровье?
- Без изменений, все так же. Как твои дела?
- Спасибо, все стабильно, - ну, это Эдвард загнул, но не пересказывать же Гаррету историю про Беллу.
Теперь, когда дань вежливости была отдана, мужчины перешли к главному – к бизнесу.
- Итак, сколько ты мне привез на этот раз? – задал вопрос Эдвард, сцепив руки в замок – признак предвкушения удачной сделки.
Подавив приступ кашля, Гаррет улыбнулся обескровленными губами:
- Хм, на этот раз поменьше. Три пакета каждый по три килограмма. Итого – девять килограммов, ровно девять, я сам все пересчитывал, - заверил Эдварда спокойным голосом Гаррет.
- Верю, за все время поставок ты ни разу не жульничал, - усмехнулся Эдвард.
Умирающий Гаррет вел дела реально честно. Зная, что его дни сочтены, он решил наверстывать не в получении богатства, а в уважении преступного мира. Гаррет хотел, чтобы после его смерти люди нашего круга, будучи обманутыми предприимчивыми партнерами, горестно вздыхали: «Да, это вам не Гаррет Дженс!» Поэтому вел все с предельной честностью и дотошностью.
- Сколько ты хочешь за эту партию? – опомнился Эдвард от своих мыслей.
- Гм… *кашель* Ну, я думаю, что в этот раз вот столько… - Гаррет высвободил свою морщинистую руку из-под пиджака, взял ручку и нацарапал на листке из блокнота сумму.
Эдвард невольно заметил, как дрожит ручка в руках Гаррета, как он тяжело дышит. Да, парню гораздо хуже…
Сумма, которую назвал Гаррет, была вполне приемлемой, и Эдвард согласился. Завтра на счет его семьи будут переведены деньги.
Дверь открылась, и внутрь кабинета прошмыгнула Белла.
- Эдвард… - раздался ее тихий голос.
Парень вскочил и бросился к ней, наблюдая краем глаза реакцию Гаррета. Гаррет не шевелился – очевидно, из-за его замедленной реакции.
- Мышонок, я велел тебе оставаться наверху! – Эдвард попытался загородить ее от Гаррета.
- Знаю, но там уборщицы говорили про нас грязные вещи. Я не знаю, что означают слова «педофрил»* и «сидист»*, но мне они не нравятся, - виновато пробормотала Белла.
Гаррет повернулся в ее сторону, его веко изумленно приподнялось. Эдвард отчаянно заскрипел зубами: он знал, как редко на лице партнера появлялись подобные эмоции и что они означают…
*Слова, про которые говорит Белла - "педофил" и "садист".