Всеми страданиями вокруг нас должны страдать и мы. У нас разные тела, но одно развитие, а это проводит нас через все боли в той или иной форме.

POV Edward

- Слушай, правда, тебе пора замутить с ней, иначе она начнет догадываться о твоей нерешительности, - усмехнулся я, получая в ответ за свои слова скептический взгляд.
- Знаешь, я еще не готов отдать ей частичку своего сердца, - буркнул Эммет, бросая свои грязные от машинного масла перчатки на стол.
- Эммет, прекрати читать любовные романы свой матери. Серьезно, вся эта хрень тебе не идет, - закатил глаза я. Когда речь заходит о девушках, Эммет начинает говорить то, что не говорит, даже когда покурит травки. В частности о частичках сердца, о единой душе, духовной близости, о покорении ее вершин и прочей ерунде, понять которую мне никогда не удастся.
- Знаешь, я бы тоже посоветовал читать тебе подобную литературу, может быть, тогда ты называл бы секс более романтичным словом, - парировал Эммет, скорчив при этом гримасу.
- Что плохого в слове "секс"? – возмущенно спросил я, вскинув брови, - если хочешь, я могу называть это половым актом или слиянием двух тел. А может, жесткий трах? - на последних словах я подавил в себе смех. - Как ты на это смотришь?
- О нет, замолчи, Эдвард, - вскрикнул Эммет, прикладывая руки к ушам.
- Значит, просто секс, - победно ухмыльнулся я, довольный тем, что снова обошел Эммета в препирательствах.
- Слушай, где ты потерял Беллу?
- Она ждет снаружи, я думаю, она дуется на тебя. Тебе стоило меньше говорить ей о том случае, - произнес я, поднимаясь с шины от трактора, которую Эммет называет удобным креслом.
- Прости, друг, ты же знаешь, я не хотел ее обидеть, - пробубнил МакКартни, потупив взгляд.
Эммет всегда был таким ранимым, я считаю, ему нужно было податься в писатели, а не копаться в машинах. Слишком уж он творческая натура, я даже нашел в его доме однажды листок со стихами, написанными спешным почерком Эммета. Этот парень всегда защищает близких, и уж я то знаю, что если он ударит человека, то потом неделю будет жалеть об этом, потому что, якобы, причинил не только физическую боль пострадавшему, но и душевную.
- Расслабься, ты же знаешь, что «Nutella» решает все твои проблемы, - усмехнулся я, тряхнув головой, - всегда!
- Белла такая сладкоежка, - фыркнул Эммет.
- Моя Белла, - с гордостью заявил я, самодовольно ухмыляясь.
Я гордился тем, что Белла у меня есть, я дорожу каждой секундой, что мы проводим вместе. Я не самый безгрешный парень на свете, к тому же, покажите мне человека в наше время, который не несет на себе грехов. Современная молодежь считает, что не согрешить в своей жизни – еще больший грех, и тут уже не поспорить с их мнением. Так вот, до сих пор не веря своему счастью, я не понимаю, чем же я заслужил этот подарок, который Господь спустил мне с небес. Белла. В последний год я похож на «по уши влюбившегося подростка», но таковым я являлся.
- Слушай, чувак, - взволнованный голос Эммета окликнул меня. Я поднял взгляд на него, МакКартни стоял у небольшого окна, придерживая пальцами край шторы, и вглядывался в темную улицу. – Какие-то придурки околачиваются тут, они мне не нравятся, и я, наверное, повторю вопрос. Где Белла?
Резко встав, я большими шагами пересек небольшую комнатку и встал около окна, рядом с МакКартни.
На улице и вправду столпилась кучка отморозков, их было шестеро и они явно не выглядели как интеллигенция. Среди них я заметил хрупкое тело девушки, она была зажата между ними, будто бы они не давали ей пройти. Я узнал белые кеды, которые сверкнули в темноте, будто бы давая мне подсказку. Среди этих ублюдков была Белла.
Выругавшись, я быстро выбежал из комнаты, распахивая дверь салона, но застыл на месте.
То, что я видел перед собой, прокрутилось в моем сознании с невероятной скоростью, с каждым моментом придавая больше ясности. Я слышал, как Белла выкрикнула, чтобы те шли к чертям, и это была самая большая ошибка, за которую она только что поплатилась. С каждой чертовой секундой во мне зарождались новые чувства и эмоции, они сменялись со скоростью света, разрывая меня изнутри. Страх, боль, растерянность, гнев – последнее я чувствовал больше всего. Второй удар по телу Беллы был нанесен вслед за первым, и, казалось, он был сильнее предыдущего.
- Бе-е-е-ла, - взревел я, сдвинувшись с места в сторону шестерых парней. Заслышав меня, они, дернувшись, бросились бежать. Я не был заинтересован в их действиях так яро, как в том, что сейчас моя девушка, скорчившись от боли, лежала за холодной земле. Я подлетел к Белле, упал на колени и склонившись над ней. Ей было больно, черт возьми, ее лицо исказилось этой болью. Я не знал, что она сейчас чувствовала, но я уверен, ей больнее, чем вижу я. Она пыталась дышать, ловя ртом воздух, но не могла. Из уголка рта тоненькой струйкой бежала кровь, а значит, это причина того, что воздух не попадает в ее легкие. Я взглянул на то место, где сейчас торчала рукоятка ножа, должно быть, его не успели прихватить с собой, а это очень большая оплошность.
- Эммет, - вскрикнул я, пытаясь глотать подступившие слезы, - девять-один-один, срочно.
Я снова взглянул в лицо Беллы, оно было бледным, губы дрожали, она боялась не меньше, чем я. Самое паршивое, что сейчас, черт подери, я ничего не могу сделать, я не могу помочь ей. Я не мог знать, как она себя чувствует, слишком ли ей больно, или она и вовсе не чувствует своего тела. Ее ресницы колыхались, будто бы Белла боролась с тем, чтобы не закрыть глаза. Хотелось кричать, чтобы она посмотрела на меня, чтобы я знал, что она слышит меня, но с другой стороны я понимал, что все это сильнее нее, каждое действие не остается без дикой боли.

- Пожалуйста, Белла, - я был на грани срыва, я совершенно не понимал, что делаю, схватив свою девушку за хрупкие плечи и начиная трясти. Ее тело обмякло, казалось, что я пытаюсь привести в чувства тряпичную куклу.
- Эдвард? - еле слышно пробормотала Белла, заставляя мое сердце отбивать чечетку. Она слышит меня! Она слышит каждое мое чертово слово. Я хотел спросить, как она себя чувствует, но это был бы самый глупый вопрос.
- Милая, потерпи, сейчас приедет скорая,- успокаивал я ее. Из глаз хлынули слезы, но я даже не пытался остановить их. Я рыдал от безысходности, от того, что в любой момент могу потерять любимую девушку. Одна мысль об этом разрывала сердце. Она должна быть со мной, я не позволю случиться иначе.
- Я умираю, да? – прохрипела Беллы.
- Нет, я не позволю, слышишь? Не позволю, - прокричал я, снимая с себя рубашку, оставаясь лишь в белой футболке. Скомкав материю, я приложил ее к груди Беллы, к ране, из которой сочилась кровь. Я не пытался вытащить нож из другой раны, боясь причинить еще больше боли. Сейчас это было моим самым последним желанием – чтобы Белла страдала не только от рук тех ублюдков, а и от моих тоже.
- Возьми меня за руку, - произнесла Белла, мечась взглядом в пространстве.
Замешкавшись на долю секунды, я все-таки взял холодную руку Беллы в свою, ощущая, как по спине пробежался холодок. Слабые попытки крепче сжать мою руку не увенчались успехом.
- Белла, милая, я рядом, я с тобой. Все будет хорошо, - прошептал я, склонившись над лицом Беллы, вглядываясь в ее черты.
- Наклонись ко мне. Близко, - прошептала она.
Я наклонился еще ближе, встречаясь с глазами Беллы. Ее взгляд был твердым, казалось, она смирилась с тем, что происходит, а может, просто хотела выглядеть сильной.
Белла неуверенно подняла свою ручку к моему лицу и провела большим пальцем по губам.
- Я люблю тебя, слышишь? - произнесла она, разглядывая мое лицо, - я всегда буду любить тебя. И я рядом. Помни это. – Я не мог поверить ее словам. Она сдалась, я слышал это в ее голосе. Все, через что она прошла в своей жизни, она отпустила это. Ее жизнь не была сказкой, она знала это прекрасно, но всегда шла вперед, обгоняя все неудачи. Почему? Почему сейчас она не может сделать так же?
Белла, чуть приподнявшись, прижалась к моим губам лишь на долю секунду и отклонила голову. Этого времени хватило, чтобы оставить на моих губах след крови.
- Белла, - прошептал я, когда Беллу убрала свою руку с моей щеки. Слезы покатились по моим щекам, перемешиваясь с кровью Беллы, оставленной на моих губах. Одна капля упала на кончик моего носа, вторая последовала за первой. Я поднял глаза к небу, когда дождь усилился, ударяя по моему лицу. Тихий смешок вырвался из моего горла. Это день уже не может быть хуже, чем сейчас. Я вновь посмотрел на свою девушку, она лежала, теперь уже окончательно закрыв глаза, иногда делая слабые вздохи, пытаясь вобрать в себя воздух. Качнув головой, я всхлипнул и, схватив Беллу за холодную ладонь, прижался к ней губами.
- Живи, Белла, я не смогу без тебя, - прошептал я. Не сдержавшись, я зарыдал во все горло. Держа руку своей девушки около своих, я целовал маленькие пальчики, шепча в них остаться, говоря, что она не может покинуть меня.
Дождь усилился, я заметил, как сморщился носик Беллы, слегка, но я не мог не заметить. Капли дождя ударяли по коже Беллы, и она ощущала это, показывая, что ей не нравится.
- Эдвард? – негромко позвала она. Расширив глаза в удивлении, я поспешил сжать руку Беллы, давая знать, что я слышу ее, - разве можно так сильно плакать? – спросила она, ее ресницы колыхались, и на мгновение она открыла глаза, осматриваясь.
- Милая, это дождь, - попытался сказать спокойно я, но я мой голос надломился.
- Я не люблю дождь, - Белла еще раз сморщилась. Даже сейчас она показывает свой характер? Я поражаюсь ей временами.
- Я унесу тебя отсюда, - я отпустил руку Беллы и уже хотел взять ее на руки, как замешкался, - больно?
- Все в порядке, я потерплю, - прошептала она, немного улыбнувшись. Я аккуратно просунул одну руку под шеей Беллы, а другой подхватил под колени и начал медленно поднимать, следя за каждым своим движениям. Белла молчала, лишь поджав губы, я точно видел, как она борется с болью, одолевавшей ее.
Медленным шагом, я направился в сторону салона Эммета, думая на время остаться там, до приезда скорой. Я затаил дыхание, как будто бы нес в руках что-то настолько хрупкое, что может вмиг разрушиться, лишь от одного движения.
Но кое-что меня остановило. Громкий звук сирены, который с каждой секундой все четче доходил до моего слуха. Из-за угла на полной скорости выехала скорая, она мчалась прямо на меня. План пойти в салон Эммета покинул меня так же быстро, как появился. Машина скорой помощи остановилась около нас и в тот же миг из нее выбежали четыре мужчины, двое из которых выносили носилки, а другие уже бежали к нам.
Не затруднившись быть понежнее, они выхватили из моих рук Беллу и небрежно положили на носилки. От такого отношения к моей девушки мне хотелось выть от злости, но я, промолчав, до боли сжав кулаки.
Четверка врачей затащила носилки в машину скорой и захлопнули дверь.
- Эй, - подал голос я, окликнув их, - я еду с вами, - я направился в сторону машины, не принимая никаких возражений, и открыл дверцу в отделение, где находилась Белла.
Запрыгнув в него, я сел на колени, теперь находясь лицом к лицу со своей девушкой.
- Мы едем или нет? - рыкнул я, стрельнув глазами в сторону ошарашенных врачей.
Дорога до больницы была самой нервирующей в моей жизни. Вокруг Беллы суетились врачи, иногда перебрасываясь другом с другом парой слов, но не более. На лицо моей девушки надели кислородную маску и подключили ее к аппаратам. Не обладая лучшими знаниями в медицине, я все же мог сказать, что пульс Беллы был слабым. Один из докторов прикоснулся к одной ране Беллы, из которой сочилась кровь. Ее грудь чуть подалась вперед, а из горла вырвался слабый стон.
- Ей больно, - возмутился я, срываясь со своего места.
- У тебя есть другие предложения, парень? - пожилой мужчина окинул меня скептическим взглядом, явно недовольный тем, что я вмешиваюсь, - как же ты заговоришь, когда нам придется достать нож?
- Она будет жить? - спросил я, пропуская вопрос врача.
Он лишь одарил меня косым взглядом и покачал головой, заставляя меня нервничать еще больше.
- Если быть полностью честным, парень, то это спорный вопрос. Два удара пришлись точно в легкое, а это, как ты понимаешь, не безобидная ранка, которую можно просто зашить. Легкие – это органы, которые любят нежность. А в данном случае, сам видишь. Пока я могу не сказать точно и подтвердить окончательно, - произнес он и отвернулся от меня, обращая свое внимание к Белле, над которой уже работал один из его помощников.
Я понимал, что я сейчас не главный актер, и мы не в фильме, где твоя девушка тяжело ранена, и, казалось бы, ее нельзя спасти, но она выживает. Одна из основ фильма, в большинстве случаев, оставить в живых героев, если мы, конечно, не имеем дело с фильмами жанра "триллер" или "ужасы". Сейчас, я начинаю понимать, с каждой секундой все больше, что я не чертов везунчик, я такой же, как все, и этот раз может обернуться для жизни Беллы летально. Но, я надеюсь, с Божьей помощью, Белла будет жить.
- Эй, парень, - позвали меня, и я повернул голову в сторону водительского сидения. Я не заметил, что мы остановились около Центральной клиники Форкса, и что сейчас группа врачей выносит из машины носилки, на которых лежала Белла. - У девушки есть родственники в Форксе?
- Да, - прохрипел я, доставая из кармана мобильный, - я позвоню ее отцу или сестре.
Я выбежал из машины вслед за врачами, которые спешно толкали носилки в сторону главного входа. Попутно я набирал номер Чарли, отца Беллы. Сработал автоответчик, и я, негромко выругавшись, оставил сообщение о том, что Чарли срочно должен быть в больнице.
Я набрал номер Элис. Спустя пару гудков она все же подняла трубку, и на том конце я услышал ее удивленный голос. Я не часто звонил Элис, в основном это были мелочи, связанные с Беллой, типа, какой подарок купить моей девушке на день рождения или какую кухню предпочитает Белла.
- Эдвард?
- Элис, ты должна быть в больнице. Сейчас, - я решил перейти сразу к главному, сейчас не было времени на пустые разговоры.
- Что случилось? – обеспокоенно спросила она, на что я раздраженно вздохнул.
- Если я скажу, что твоя сестра сейчас лежит без сознания с открытой раной и торчащим ножом, ты прибавишь скорости? – крикнул я, свободной рукой схватившись за волосы и до боли их сжав.
- Еду, - проорала она в трубку, и следующее, что я услышал, это гудки, оповещающие меня о том, что Элис отключилась.
Я направился к главному ходу больницы. Сильно дернув ручку двери на себя, я вошел в холл больницы, до тошноты пропахший лекарствами. Я прошел к стойке и спросил у девушки, находящейся за ней, куда увезли девушку, которую только что доставили в больницу. Выслушав направление, я, не медля, направился в нужное мне место.
Белла находилась в реанимации, она была сразу доставлена туда. Я даже не пытался вообразить себе, какие процедуры ей там проводили. Наверняка сейчас врачи занимались извлечением ножа из ее тела. Именно поэтому я не стал медиком, обладая не лучшей выдержкой.
В реанимацию меня не пустили, чему я был не удивлен. Все, что я мог, - это присесть на лавочку и ждать. Ожидание мучило меня, говоря мне смириться, потому что иного выхода не было. Я считал секунды с того момента, как оказался тут. Прошло около двадцати минут, а я еще не увидел ни одного врача, который выглянул бы и сказал мне, что все хорошо.
В коридор вбежала Элис, она бегала глазами по надписям на дверях палат, пытаясь найти нужную. Заметив меня, она направилась в мою сторону, на ходу стягивая с себя шарф. Она подошла к дверям реанимации и, чуть приподнявшись на носочках, посмотрела в небольшое окошко, пытаясь что-то разглядеть.
- Как она? – прошептала она, присаживаясь рядом со мной.
- Если бы я знал, - покачал головой я, опуская голову на свои руки, - я места себе не нахожу.
- Как это случилось? – маленькая ручка Элис опустилась на мое плечо, сжимая его в знак поддержки.
Я рассказал ей то, что наблюдал своими же глазами, иногда вставляя фразы о том, что такого не могло случиться. Все это время Элис понимающе кивала, но не прерывала меня.
- Не могу поверить, - всхлипнула она, смахнув со своей щеки слезу, - не представляю, как она сейчас.
- Она страдает, - вставил я, поджав губы, - ее нельзя было оставлять там, одну. Я должен быть взять ее с собой. Я должен был, - мой голос надломился на последних словах.
- Эдвард, - Элис обняла меня за шею и уткнулась в мое плечо. Я почувствовал, как дрожит ее тело, она плакала. Я обнял ее одной рукой за талию и притянул к себе, прильнув щекой к ее волосам.
Я плакал вместе с ней, все так же сжимая ее в своих объятиях. Это было концом для меня, я достиг той точки, когда я начал ощущать, что теряю что-то, что навсегда должно было оставаться со мной.
Я был растерян, разбит, мир рухнул вокруг меня, потому что сердце этого мира сейчас не находилось рядом со мной.
Дверь реанимации открылась, и из нее вышел доктор Берни, близкий друг моего отца, а также главный хирург этой больницы. Он направился к нам, на ходу приподнимая маску с лица.
- Добрый вечер, Эдвард, - вежливо поздоровался он. Сейчас он не казался мне таким веселым, каким был всегда. По моим воспоминаниям он всегда был добрым, всегда улыбающимся мужчиной. Но не сейчас. Маска серьезности не сходила с его лица, казалось, он был напряжен.
- Как она? – задал я главный интересующий меня вопрос.
- Ее состояние ухудшается, пульс падает. Сейчас она без сознания, но так даже лучше. Мы изъяли нож, он будет отдан в полицию, думаю, ее отец займется этим делом. Правое легкое пострадало от двух ножевых ударов. Я скажу, что результаты неутешительные.
- Я могу пройти к ней? – спросил я, глядя с мольбой на Доктора Берни.
- Это запрещено, ты знаешь, - покачал головой он, - но я дам тебе две минуты.
Он развернулся, чтобы уйти, но я остановил его.
- Скажите, есть какой-то выход?
- Выход есть всегда. А сейчас извини, мне надо поговорить с твоим отцом. - Доктор развернулся на каблуках своих ботинок и направился в противоположную от нас сторону, насколько я знал, в той стороне находился его кабинет.
- Эдвард, я могу пойти с тобой? – произнесла Элис, отпрянув от меня, рукавом своей рубашки пробежавшись по заплаканному лицу.
- Тебе стоит остаться тут, Чарли должен скоро появиться, - ответил я, поднимаясь со своего места и разминая затекшую шею.
Элис кивнула, а я, постояв немного у двери реанимации, все-таки дернул за ручку и прошел в помещение. Здесь стоят ужасный запах, как будто в некоторых из этих ящиков держали запекшуюся кровь. Скривившись, я прошел к небольшой койке, где сейчас лежала Белла, подключенная к аппаратам, теперь уже в большем количестве, чем я наблюдал в машине скорой помощи.
Она была очень бледна, скулы впали, лицо будто бы иссохло. Ее глаза были закрыты, я не замечал, что поднималась ее грудь, дабы делать вздохи. Лишь негромкий сигнал слабого сердцебиения на приборе показывал мне жизнь Беллы.
Нож был извлечен и теперь, упакованный в полиэтиленовый пакет, был аккуратно сложен за столике. Грудь Беллы была перебинтована, но были заметны алые пятна сквозь толстый слой бинта.
Я присел на колени, внимательно осматривая лицо Беллы, вглядываясь в ее черты лица, те, которые я запомнил до того момента, когда ее лицо не исхудало. Уже не было того розоватого румянца на щеках, который я так любил, лишь мертвенная бледность.
Я взял руку Беллы, вложив ее в свою, и нежно сжал, пробегаясь большим пальцем по холодным пальчикам.
Звук прибора, показывающий мне пульс Беллы, стал громче и ускорился в темпе. Я с испугом взглянул на Беллу, ее положение не менялось, затем направил свой взгляд обратно на прибор. Пульс Беллы и вправду участился. Даже если она не может показывать мне свои чувства внешне, сердце всегда выдаст ее.
- Чувствуешь меня? – спросил я, зная, что Белла слышит каждое мое слово. Нагнувшись, я поцеловал руку Беллы.
Я знал, что разговаривать с человеком, который находился без сознания, это абсурд, но я не мог иначе. Я чувствовал, что должен был поговорить с Беллой.
- Белла, милая, - начал я, приложив ее руку к своей щеке, - я знаю, что ты слышишь меня, как бы я хотел сейчас, чтобы ты поговорила со мной. Я, не знаю, что будет дальше, это неизвестность так угнетает. Я молю Бога каждую чертову секунду, чтобы он помог нам, я не хочу жить без тебя.
Хочу посмотреть в твои шоколадные глаза и увидеть твой сладкий румянец. И твою улыбку, она очаровательна, я никогда не говорил тебе этого. Я хочу, чтобы ты просто сейчас была со мной, а не находилась между двумя мирами. Ты должна оказаться в лучшем, там, где я и ты будем вместе, слышишь. Я знаю, ты сильная, моя девочка, так иди, иди до конца и борись. Ты можешь, я не перестану верить в тебя не на секунду.
Я буду рядом, всегда, слышишь, я не могу тебя так просто отпустить. Ты - моя жизнь, любовь моя. Мы с тобой, мы связаны одной цепью, и нам не вырваться, никогда. – Еще раз поцеловал тыльную сторону ладони Беллы, я отпустил ее и поднялся с колен. Я знал, что просидел тут уже больше чем две минуты, но я готов был сидеть часами, лишь бы увидеть, как Белла очнется.
Я нагнулся, что бы подарить Белле поцелуй, но остановился, заметив то, что привлекло мое внимание.
Влажная дорожка на лице Беллы шла из уголка глаза, остановившись на краю подбородка. Она слышала меня, страдала так же сильно, как я. Кончиков пальца я стер одинокую слезу с лица Беллы. Нагнувшись, я оставил влажный поцелуй на лбу Беллы.
- Я люблю тебя, так сильно, что готов кричать на весь мир об этом. Ничто не остановит мои чувства к тебе, ты моя единственная любовь, и мне больше ничего не надо, - прошептал я и отпрянул от лица любимой.
Последний раз, взглянув на нее через плечо, я вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь.

*Nutella - шоколадная паста.

Если сказать в паре слов о главе, то. Я хотела показать чувства Эдварда, смотря на ситуацию его глазами. Как Вы заметили, он страдает не меньше, чем Белла, испытывая душевную боль. Жду Вас ТУТ!