Если бы кто-то оценил панику, в которой она пребывала, Гермиона получила бы, как всегда, высший балл. Она в прострации наматывала круги по роскошному ковру сочного вишневого цвета, заламывая руки и бормоча себе под нос: «Я должна найти этого придурочного Баркеля, снять с себя заклятие», — которое, заметим, и не думало испаряться, как делает с течением времени большинство заклятий, — «потом вернуться в Косой переулок, купить новую волшебную палочку и дать себе страшную клятву никогда не ходить по темным улочкам без сопровождения взрослых… Да, но как же, черт побери, я выберусь отсюда?..»

Гермиона сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.

«Надо оставаться спокойной, — сказала она себе. — Я должна сохранить трезвую голову… Для начала, где я могу найти информацию о волшебниках? Наверняка, Малфои знают массу всего о злых колдунах…»

Гермиона решила воспользоваться моментом и обследовать комнату — громадную, и это еще, пожалуй, было мягко сказано. Потолок, казалось, уходил в бесконечность и терялся в тени где-то высоко над головой. Подсвечники из золота и хрусталя висели высоко в воздухе, и Гермиона представила себе, какое это должно быть восхитительное зрелище, когда по ночам в них зажигаются свечи. Гобелены с драконами и извивающимися змеями мягко ниспадали со стен, как портьеры, до самого пола, такого же роскошного, застеленного коврами. По всей комнате была искусно расставлена антикварная мебель красного дерева, покрытая затейливой резьбой. А в центре всего этого великолепия красовалась столь же роскошная и столь же громадная кровать под балдахином из шелков и бархата. Некоторая небрежность постели диссонировала с общим величием помещения…

В дальнем углу комнаты Гермиона, наконец, нашла то, что искала: книжный шкаф. Великолепный и внушительный, такой, что и в музее выставить не стыдно. На полках выстроились книги — старые и только что отпечатанные, в твердом переплете и с мягкой обложкой…

«Может, я смогу найти тут что-нибудь полезное», — подумала Гермиона. Она сделала несколько осторожных шагов вперед, рассматривая корешки, и изумленно замерла: все книги, очевидно, были написаны на каком-то неизвестном ей языке.

«Я не знала, что Малфой полиглот», — подумала Гермиона, не в силах смириться с мыслью, что Малфой знает что-то, чего не знает она. Она протянула руку к ближайшему фолианту, но прежде, чем ее пальцы коснулись переплета, дверь ванной распахнулась.

Душа Гермионы ушла в пятки. Она поспешно подхватила плащ — как раз в тот момент, когда Драко вышел из ванной, одетый в элегантный костюм для верховой езды. Он посмотрел на Гермиону, как будто только сейчас заметил ее присутствие в комнате.

— В чем дело? — спросил он, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Ты еще не унесла этот хлам? А почему не горит камин — разве я не распорядился зажечь его? Здесь холодно.

«Да ведь сейчас середина лета», — едва не возразила Гермиона. Впрочем, Драко был прав: в комнате действительно было прохладно. Спальня словно была погруженной в вечную зиму — видимо, из-за своих колоссальных размеров.

Внезапно Гермиона ощутила острое желание побиться головой о комод, чтобы загладить свою вину, но пересилила себя: «Почему я должна это делать? Это же просто глупо…»

— Ну? — спросил Драко, изумленно подняв брови. — Ты что, не пойдешь биться головой о комод или что-нибудь в этом духе?.. Тогда, по крайней мере, разожги камин. Да, и еще: не подходи к книжному шкафу — он под запретом для всех, кроме меня и отца.

Гермиона отступила от шкафа, неприятно ежась под внимательным взглядом Драко. Неужели он что-то заподозрил? Если он догадается, что в его комнате под личиной домовика скрывается грязнокровка, и скажет об этом Люциусу, тот наверняка сделает ей что-то очень и очень неприятное.

Переступив через свою гордость, Гермиона подошла к камину и постучала головой о стену:
— Нехорошая Гер… э-э-э, Гетти. Плохая Гетти. Гетти так стыдно, хозяин, — сказала она, внутренне передернувшись при последнем слове. — Гетти будет хорошая. Она просто еще новенькая — в этом все дело.

— Значит, тебя зовут Гетти, да? И ты необученная? Что ж, я так и думал, — проворчал Драко, закатывая глаза. — Ну и приобретение за девяносто галеонов! Ладно, неважно, — он позвонил в колокольчик. Спустя мгновение в дверь постучали, и на пороге спальни показалась эльфиха.
— Хозяин Драко? — пропищала она.

Драко оглянулся.

— Это, — сказал он, указывая на Гермиону, — новый домовой эльф. Она совершенно необученная и не имеет ни малейшего представления об обязанностях домовика. Обучи ее. Я хочу, чтобы она была готова к тому времени, как я вернусь!

Закончив свою речь таким образом, Драко подхватил ботинки для верховой езды, хлыст и вышел из комнаты, чему Гермиона была несказанно рада. Эльфиха, которой предстояло стать наставницей Гермионы, внимательно посмотрела на нее.

— Привет, — наконец сказала она. — Как тебя зовут?
— Гетти, — ответила Гермиона, недоумевая, с чего это ей вдруг взбрело в голову назваться таким дурацким именем.
— Меня зовут Топси, — застенчиво представилась эльфиха. — Я должна буду научить тебя, как нужно служить хозяину Драко, — Гермиону снова передернуло. — Правило первое, — продолжила Топси, — книжный шкаф не для домовиков.
— Я знаю, Малфой мне сказал…

Топси недоуменно нахмурилась и продолжила с некоторым удивлением в голосе:
— Мы должны называть его «хозяин Драко», — она произнесла это таким тоном, каким обычно говорят фразы вроде: «Ты не должна засовывать свой язык в тостер». — Хозяин Малфой — это отец хозяина Драко, — добавила Топси, — а хозяйка Малфой — наша госпожа, она жена хозяина Малфоя. Домашние эльфы не должны называть их как-либо иначе.

Гермиона закатила глаза.

«Великолепно, — подумала она. — Хозяин Драко. Мой хозяин! Он мой злейший враг, величайшее проклятье всей моей жизни, порожденье демона, выползшее из глубочайших подземелий ада… и он — мой хозяин!..» Но вслух она ничего из этого не произнесла, а лишь кивнула в знак того, что все понимает и не возражает.

— Пошли, — сказала Топси и направилась к камину. — Вот как разжигают огонь домовые эльфы.

«Может, лучше подожжем кроватку Малфоя?» — мрачно подумала Гермиона.

* * *
Остаток дня Гермиона без особого желания осваивала «курс молодого домовика»: куда относить грязное белье, как вытирать пыль, к чему можно прикасаться, а к чему нет.

Особенно ей не хотелось приводить в порядок постель — лучше глотать битое стекло, подумала она. Взбивая подушки и разглаживая простыни, Гермиона втайне надеялась найти плюшевого мишку, одеяльце из тех, без которых ни за что не засыпают малыши, розовую пижамку с рюшиками, или еще что-нибудь компрометирующее, чем можно было бы впоследствии (вернувшись в человеческий облик) шантажировать Малфоя. Она бы не удивилась (хотя сама мысль об этом заставила ее содрогнуться) найдя под кроватью женское белье, скажем, ярко-красный лифчик или черные прозрачные трусики… Однако ничего подобного обнаружить ей не удалось. Возможно, Драко тщательно заметал следы.

Все, что ей удалось найти — вчерашний выпуск «Ежедневного пророка» с фото Гарри Поттера на первой странице с дополнениями, небрежно пририсованными фломастером: ослиными ушами, козлиной бородой, а также знаменитым шрамом, переделанным в татуировку с традиционным текстом: «Поттер — вонючка». Гермиона со вздохом бросила газету в мусорную корзину.

— Теперь Гетти готова, — произнесла Топси, улыбаясь от уха до уха. — Гетти готова служить семье своих хозяев.
— Топси, — вдруг спросила Гермиона, с хмурым видом погруженная в свои мысли, — а тебе никогда не хотелось работать за деньги?

Лицо Топси побелело, как будто Гермиона затронула запретную тему.

— Мы не должны говорить такие вещи, — пропищала эльфиха. — Домовики работают, потому что должны служить своей семье. За это мы получаем еду и кров. А зарплата… — Топси произнесла это слово, как упоминают самое строгое табу, и вздрогнула.
— А ты знаешь, что в Хогвартсе есть домовик — его зовут Добби — который работает за деньги…
— А, Добби, — всхлипнула Топси, — прислуга хозяина Малфоя… Он был такой смутьян! Бедняга. Топси всегда знала, что Добби плохо кончит.
— Но, Топси, — попыталась возразить Гермиона, — он очень счастлив. Он не носит лохмотья, у него есть нормальная одежда…
— Одежда! — снова всхлипнула Топси, а затем добавила, повернувшись к Гермионе: — А откуда Гетти все это знает?
— Н-ну, — помолчав немного, ответила Гермиона, — Добби очень известный домовой эльф… К тому же, я рассчитываю последовать его примеру, когда освобожусь отсюда…

Плач Топси усилился. Она посмотрела на Гермиону с заметным беспокойством, а затем бросилась прочь из комнаты со сдавленным криком:
— Топси думала, что Гетти приличный домовой эльф!..

«М-да, — мысленно отметила Гермиона, — это была неудачная попытка…»

* * *
Драко не слишком стремился участвовать в сегодняшнем обеде. У них были гости, а это означило, что надо надевать парадную мантию. Более того, их гостями сегодня были Паркинсоны, и выдерживать массированную стрельбу глазами и намекающие улыбочки Пенси было для Драко весьма утомительной обязанностью. Если бы он мог продолжать кататься верхом до их отъезда, он бы с удовольствием так и поступил, даже если бы пришлось не слезать с коня до полуночи. Но гостеприимство, хорошие манеры и родители запрещали ему игнорировать обед.

— Эльф! — буркнул Драко, входя в комнату. — Достань из шкафа мою парадную мантию. И приведи себя в порядок — у нас к обеду гости, — он снял свои ботинки для верховой езды и бесцеремонно швырнул их на ковер. Туда же следом отправилась и куртка.

Гермиона кинулась подбирать вещи, вздыхая про себя. Драко был достаточно умен для того, чтобы не дать ей одежду прямо в руки, освободив таким образом от рабства.

— Кстати, — сказал Драко, направляясь к ванной, — напомни мне твое имя.
— Гетти, — с трудом произнесла Гермиона.
— «Гетти, сэр», — раздраженно буркнул Драко, закрывая за собой дверь ванной.

«Похоже, что когда бы мы ни оказались наедине с Малфоем, — с иронией подумала Гермиона, — он постоянно в ванной».

Плеск воды был хорошо слышен из-за двери.

Лицо Гермионы с досадой скривилось при мысли, что Драко даже не поблагодарил ее за геркулесов подвиг очистки авгиевых конюшен его спальни. Надувшись, она отправилась к гардеробу за парадной мантией… Да, у Драко был богатый выбор одежды, отметила Гермиона, поразившись обилию черного. Нет, было, конечно, кое-что коричневое, бордовое и даже темно-синее, но черный цвет преобладал. Гермиона с содроганием выбрала черную мантию с посеребренными манжетами и вкраплениями серебряных же нитей. Ей потребовалось мобилизовать всю свою гриффиндорскую мораль, чтобы не сделать дырку на спине, не помять ее и не испортить как-нибудь еще. Она только тихонько вздохнула…

* * *
Драко появился из ванной, одетый лишь в пушистое полотенце, обернутое вокруг пояса. Его это, похоже, ничуть не взволновало, чего нельзя сказать о Гермионе. Она покраснела и со слабым вскриком свалилась за кровать, чувствуя, как кровь приливает к ее лицу и делает щеки красными и горячими. Малфой, голый по пояс… Малфой, одетый только в полотенце… И прилизанные белокурые волосы прелестно обрамляют его лицо, а из ванной в качестве фона выплывают клубы пара, пахнущие лавандой… Эта картина навечно врезалась в память Гермионе.

— Гетти! — воскликнул Драко. Это поразило Гермиону больше, чем все предыдущее. «Он что, называет домовиков по именам? Как это… скромно, что ли…» — Где мантия?
— На кровати, с-сэр.
— А, вижу. А ты где?
— З-за кроватью, сэр.

Он подошел и заглянул — к вящему отчаянию Гермионы.

— И что ты там делаешь?
— Э-э… — Гермиона не сразу нашлась, что ответить. — Вытираю пыль.

Драко фыркнул.

— А ты занятный экземпляр, знаешь ли…

Он забрал одежду и скрылся за ширмой. Вскоре из-за нее вылетело белое полотенце.

Гермиона перевела дух, пытаясь справиться с охватившим ее странным волнением.

Когда Драко вновь оказался в поле ее зрения, его волосы были зачесаны назад, и к облегчению Гермионы он был полностью одет.

— Пойдем, Гетти. Родители не любят, когда я опаздываю.

«О, — подумала Гермиона. — Как странно он произнес слово «родители». В голосе Драко отчетливо была слышна какая-то ироничная нотка.

* * *
Обед был роскошным — настоящий пир. Обеденный зал сиял во всем своем аристократическом великолепии — именно такое впечатление и хотели произвести Малфои. Обеденный стол, на котором при желании можно было бы разместить теннисный корт, протянулся от стены до стены, заставленный разнообразными деликатесами на золотых тарелках и блюдах. На столе стояли серебряные подсвечники, освещая зал огнем свечей из чистейшего воска. Над всей этой роскошью возвышались огромный сверкающий канделябр, магически зависший в воздухе, и гобелен с семейным гербом Малфоев, свисавший со стены. Под ним невозмутимо восседали сами Малфои.

Люциус выглядел по-королевски, но при этом ужасно апатично. Нарцисса была царственно прекрасна: ее платье, макияж и прическа восхитительны, как всегда. Паркинсоны изо всех сил старались придать себе отстраненно-безразличный вид, но было заметно, что обстановка их восхищает, а Люциус немного пугает.

Когда Драко появился в обеденном зале с Гермионой, плетущейся за ним следом, одно за другим произошло сразу несколько событий.

— Опаздываешь, Драко, — первым проворчал Люциус.
— Драко! — с широкой улыбкой воскликнула Пенси, сидевшая ближе всех к входной двери. Таким голосом пятилетний ребенок обычно кричит: «Мороженое!»

А Нарцисса Малфой, спокойно сидевшая за столом, как и подобает хозяйке, принимающей гостей, вдруг вскочила, опрокинув стул, и завопила:

— Грязная кровь! Я чую грязную кровь! Здесь пахнет грязнокровками!..