Полёт, казалось, длился вечность, и мой разум не переставал проигрывать прошлое снова и снова, в особенности то время, что я провёл с Беллой. Возможно, причина воспоминаний состояла в том, что Белла и я сказали друг другу.

Перед тем, как покинуть её, я попросил её пообещать мне «не делать ничего опрометчивого и глупого». Прыжок с утеса, по моему мнению, есть акт безрассудства. Я должен был знать, почему она сделала это. Я покинул Беллу лишь для того, чтобы сделать её жизнь безопаснее и лучше. Что же могло случиться, чтобы она покончила с собой? Что заставило её причинить боль Чарли?

Озарение пришло со вспышкой из прошлого: разговор после просмотра Ромео и Джульетты. Мы сидели на софе, и я только что рассказал Белле о своих планах посетить Вольтури, если бы она умерла из-за нападения Джеймса. Я помнил, как она рассердилась, узнав о моих намерениях. И после её ответа я спросил, как бы она отреагировала, если ситуация изменится, если опасность будет исходить непосредственно от меня? Разве я мог забыть её ответ!

- Что, если с тобой что-нибудь случится? Ты хочешь, чтобы я покончила с собой? - я помнил, какое выражение приняло ее лицо при одной мысли о том, что со мной может что-то случится. Я также ярко помнил её ответ, когда спросил, что она думает о том, что бы сделал я, если когда-нибудь потерял бы её. Она невозмутимо ответила:

- Все, что ты делал раньше, пока не появилась я и не осложнила твое существование.

Я отметил, что она не говорила «жизнь», ведь технически я не живу. Но как она могла думать, что я мог снова существовать без неё? Это ошеломило меня. Только после встречи с Беллой я понял, как несчастливо, одиноко я существовал. Я не мог быть счастливым без неё и никогда не знал истинного счастья, до того дня, когда она не появилась. Как я мог с этим пониманием вернуться к тому пустому, одинокому прозябанию.

Кроме того, я не покинул её, чтобы стать счастливым. Я сделал это, чтобы сделать счастливой её. Она должна быть счастливой. Она должна продолжать вести нормальную человеческую жизнь, которую я практически разрушил. Так почему она этого не сделала?

Возможно, я был неправ. И она не смогла быть счастливой, если намеренно спрыгнула с той отвесной скалы на берегу океана. Розали сказала, что она прыгнула, а не упала, значит, это не могло быть несчастным случаем. Что она вообще делала на утёсе? Почему она не нашла своего счастья? Почему она не хотела продолжить жить? Что я упустил?

Голос Беллы пробился сквозь нахлынувшие воспоминания. Он был немного злее, чем когда она сказала:

- Я лучше умру, чем буду с Майком Ньютоном... Я лучше умру, чем буду с кем-то кроме тебя.

Я помнил, как попросил её не драматизировать, на что она возразила:

- Хорошо, тогда не будь смешным.

Голос Беллы перестал быть тихим. Думая, как она могла такое сделать, я впустил те воспоминания, где её голос повторял в моём уме всё важное, что она говорила. Грустные нотки звенели в её голосе, когда она высказала свою просьбу на лугу:

- Я не хочу, чтоб ты уходил.

А потом, я сказал о жажде её крови, о том, как я боролся со своими инстинктами, и она ответила:

- Ты знаешь, что я чувствую… Я скорее умру, чем покину тебя.

На следующий день, когда мы были на кухне, я сказал ей, что буду с ней ровно столько, сколько она сама этого захочет, и она ответила:

- Я всегда буду этого хотеть … Всегда.

Сейчас эти воспоминания прошли сквозь меня, не встретив ни одного препятствия. И снова я слышал её голос. Мы были в её палате в Фениксе, когда она сказала мне:

- Ты моя жизнь. Ты – единственное, что мне было бы больно потерять.

Именно в Фениксе я сказал ей:

- Пока мое присутствие делает тебя счастливой, я буду здесь.

Она лежала со сломанными костями, у неё всё болело, но она всё ещё могла улыбнуться и сказать:
- Придется остаться со мной навсегда, ты же понимаешь.

То, что я сидел в самолёте и надеялся на скорейшее прекращение своего существования, помогло мне осознать, о каких желаниях рассказывала мне Белла, и что она чувствовала ко мне. На выпускном вечере, когда я спросил её о мечтах, она сказала:

- Всё, чего я хочу, это всегда быть с тобой. Я люблю тебя больше, чем всё в мире вместе взятое.

Казалось, я знал всё о человеческом разуме. Я знал всё о человеческих желаниях, особенно о подростковых, и когда я сказал ей:

- Быть человеком прекрасно, потому что всё меняется.

Она ответила:

- Не останавливайся.

Наконец я начал понимать, что Белла имела в виду, когда сказала это. Белла всегда была постоянной. Если приняла решение, то она ему следует.

Почему я раньше не понял, что моя Белла такая? Она же прямо сказала мне о том, что произойдет, если я оставлю ее одну. Но я проигнорировал её слова, думая, что это слова незрелого подростка, как и всех других подростков, с какими я сталкивался за эти годы, но я ошибался. Белла никогда не была похожа на других. Она была особенной.

Я настолько ошибался в своих убеждениях насчёт Беллы и её чувств! Я оттолкнул её, бросил, и она спрыгнула с этой отвесной скалы. Я никогда не ошибался до этого, мне стоило больших усилий причинить боль тому, кого я любил больше всех, и я ошибся. Я настолько ошибался, что это привело к смерти единственного человека, которого я когда-либо любил. И ещё большую боль я причиню моей семье, когда сделаю то, что запланировал.

Я должен был слушать Беллу. Она знала, что говорит и она никогда не драматизировала. Да, Белла говорила мне правду, которая исходила от её сердца, но я пренебрёг ею. Белла любила меня так же, как и я её любил. Но как она могла любить меня, зная, кто я? Как она могла любить монстра?

Было так много слов, которых я никогда не говорил ей и так много вопросов, которых я так и не задал. У меня не будет шанса восполнить всё, что я пропустил. Я больше не смогу носить её на руках или целовать её сладкие губы. Я не услышу стука её сердца и не увижу румянца, а самое главное, я никогда больше не услышу, как она зовёт меня по имени. Боль, пронзившая меня после того, как я оставил её одну – ничто, по сравнению с той болью, когда я понял, что никогда её не увижу снова. Эта боль съедала заживо, и я знал, что никогда не смогу облегчить её. Это могла сделать лишь Белла, а этот вариант перестал существовать.

Все эти мысли и воспоминания атаковали мой разум, и наконец, я понял чрезвычайно важный факт – я был неправ. Впервые за все время моего существования, я был неправ в своих предположениях. Я был настолько уверен в своих убеждениях и решениях, что оказался не в состоянии увидеть, как человек, очень особенный человек, смог доказать мне что я подвержен ошибкам, как и все остальные. Белла была воистину уникальна, и я ее потерял. Моё существование потеряло смысл.

Когда я пришёл в себя в самолёте, лишившийся памяти, я не чувствовал боли. В некоторой степени я жалею, что я не могу вновь вернуться в то состояние. Никакой памяти, никакой боли, но мой ум отказался вернуться в это мертвое состояние. Всё на чем я мог сосредоточиться и всё, о чём я мог думать, кроме этого адского полёта, была Белла. Перед глазами непрерывным потоком возникали картины, где царила она. Я мог видеть все в мельчайших деталях. Её пронзительные завораживающие глаза цвета шоколада, её мягкие шелковистые ниспадающие волосы, её ангельское лицо, её теплые ароматные заманчивые пунцовые губы и её мягкие тёплые очертания, которые я ощущал всякий раз, когда держал её, сидел с ней или лежал рядом.

А ещё был её аромат. От этого ошеломляющего аромата крови, мне никуда не скрыться. Крови, которую я попробовал однажды, крови, которую я страстно желал. Я отказался от неё, но она всё ещё продолжает звать меня, отводя от смертельной пропасти.

Белла единственная, кого я когда-либо любил, единственная, кто украла моё сердце. И она - та, кого я потерял навсегда из-за моего высокомерного убеждения, что ей было бы лучше без меня. Если ей было лучше, то почему она убила себя? Что заставило её сделать это? Правда ли, что она больше не могла жить без меня, как и я без неё? Это было то, что я пытался понять. К сожалению, это понимание пришло ко мне слишком поздно. Она не смогла пережить нашу разлуку, её боль и страдания были настолько же сильными, как и мои. Я хотел знать, правда ли это, но я никогда не узнаю правду, потому, что единственный человек, кто мог сказать мне правду, ушёл навсегда.

Ад не мог быть хуже, чем осознание того, что я продолжаю существовать, в то время как прекрасное тело Беллы разлагается в земле. Я не смог остановить её. Я обещал оберегать её, и я её подвёл.