Дождь, прошедший прошлой ночью, везде оставляет лужи, особенно здесь, на парковке, где полным полно выбоин. Небо всё ещё затянуто тучами, и маленькие ямки, наполненные водой, слепо отражают пустоту, когда я смотрю на них, делая осторожный шаг в сторону, избегая с ними встречи.

Сегодня я не собираюсь ходить в промокших кедах.

Около шкафчика меня поджидает Майк Ньютон. Теперь он делает это каждое утро, и я не знаю, хочет ли он залезть в мои трусики или я ему действительно, искренне нравлюсь. Мне подходят оба варианта; он довольно привлекателен, так что я не чувствую ни капли отторжения. Прошлым летом он постоянно ходил по пляжу без футболки, что было довольно глупо, потому что лето было прохладным и пасмурным, и хотя его эго было неприятным, его тело отнюдь не было таковым.

Он выглядел хорошо тогда и выглядит хорошо сейчас, его глаза яркие, и голубые, и около них появляются морщинки, когда он ухмыляется мне. На его щеках появляются ямочки, а кончики его пальцев на моей щеке заставляют меня краснеть.

Закрывая шкафчик с привычным щелчком, я кидаю на него взгляд.

- У меня сейчас испанский.

- Знаю. Я провожу тебя, - говорит он, тыкая большим пальцем в направлении класса.

- Хорошо, - мы идём, и я в пол уха слушаю, как он жалуется на что-то, что произошло вчера на поле.

- Ланч? – спрашивает он, прислонившись к косяку двери в класс.

- Да, увидимся на нём, - киваю я, отворачиваясь от него.

- Нет, я имел в виду… - он запинается, немного приподнимая подбородок, и на его лице появляется выражение, которое, думаю, он считает сексуальным. Наверное, оно таким и является, в какой-то степени, - ты не хочешь… ну, ты знаешь…

- Как скажешь, - говорю я, вспоминая, как Эдвард с Таней несколько дней назад гордо прошествовали на улицу во время ланча.

Он хмурится, но потом улыбается, пожимая плечами и кидая взгляд на мою грудь.

- Хорошо, - соглашаюсь я, похлопав его по плечу, прежде чем пройти к своему месту.

Это странно, соглашаться на такое с такими людьми.

Странно, потому что Майк хочет меня, а я почти ничего не чувствую: может быть, лишь немного сексуального напряжения и желания разрядиться. Странно, потому что Эдварду я никогда не нравилась, и мои чувства к нему были маленькими угольками, постоянно горящими в моём сердце, обжигающими мою душу.

Майк – не первый, кого я буду целовать.

Первым был Тайлер Кроули, на первом курсе, когда мы играли в «правду или вызов». А потом был этот мальчик Джейк, которого я встретила на вечеринке и поцеловала, потому что мы оба были пьяны. Он мне, в общем-то, нравился, но я больше никогда с ним не встречалась.

В машине Майка практически нет места, и он очень неуклюже лежит на мне, пытаясь подтянуть меня всё ближе. Спустя несколько секунд он ворчит что-то себе под нос и усаживает меня к себе на колени. В новой позе у меня болят колени, потому что мне приходится слишком сильно сгибать их в этом ограниченном пространстве, но это неважно.

Какое-то время мы просто целуемся, и в конце концов я перестаю думать о чипсах и соке, ждущих меня в шкафчике. Его поцелуи хороши, и я возбуждена, поэтому когда он расстёгивает мои джинсы и пытается засунуть под них свой палец, я позволяю ему сделать это. Он всё равно не сможет сделать что-то большее. Как я и говорила… места для этого не хватит.

Но потом он пододвигается, и кладёт меня на заднее сиденье, и немного спускает мои джинсы. Он лижет мою шею и водит пальцами под моими трусиками, пока я не кончаю. И вытирает руку об свои джинсы, что совершенно отвратительно, и возвращает моё нижнее бельё на законное место.

Он сидит рядом со мной, и на его лице чётко написаны самодовольство и удовлетворение.

- Спасибо, - фальшиво улыбаюсь я, заново собирая волосы в хвостик.

- Чем ты будешь заниматься? – говорит он, прикасаясь к себе через джинсы.

Я карабкаюсь на переднее сиденье, чтобы не видеть того, что он делает.

- Домашними заданиями.

- Да… у меня тренировка, - говорит он, падая на переднее сиденье и заводя машину, - но мы можем сходить куда-нибудь на выходных, если хочешь.

- Конечно, - я рассеянно застёгиваю джинсы, глядя в окно.

- Может, мы можем… ну, ты знаешь…

Почему он не может просто сказать это? Борясь с желанием закатить глаза, я просто киваю.

На парковке Высшей Школы Форкса, Майк заходит в школу, а я бегу к своему пикапу. Я оставила в нём свою тетрадь по биологии, а она нужна мне для следующего урока. Небо разъяснилось, и бледно-голубой сменил утреннюю серость, и лужи теперь мерцают, радуясь неожиданным лучам солнца.

Меня омывает чувство полного удовлетворения, и я знаю, что это лишь затишье после оргазма, но я не против; оно не продлится долго, и мне хочется насладиться им, пока есть возможность.

На противоположной стороне стоянки я вижу, как Таня выскакивает из машины Квотербека Райли. Они вместе входят в школу, засунув руки в задние карманы джинсов друг друга, как в рекламе Guess восьмидесятых годов. В моих мыслях лениво проплывает картина её идеальной груди, открытого в беззвучном стоне рта, пока Эдвард занимается с ней сексом, и я моргаю, совершенно не удивившись этому.

Думаю, она вернулась к своему парню.

Почему-то я сомневаюсь, что Эдварду есть до этого дело.

В груди что-то сжимается, и я чувствую, что не могу сдержать всхлип, рвущийся из самых глубин моего тела. Еле-еле поборов ржавую ручку на двери моего пикапа, я залезаю внутрь, как только она поддаётся, и прижимаюсь лбом к рулю.

Я не плакала уже примерно два года, и, несмотря на то, что мне больно, так приятно чувствовать хоть что-то.