(он)

Анжела Вебер закончила школу в 2008 году, став лучшей выпускницей.

А теперь она работала секретарём в Высшей Школе Кетчикана, занимаясь бумагами и распивая кофе. Тьфу. Она в жизни не пила столько кофе; и она собиралась записаться к стоматологу, чтобы снова сделать отбеливание зубов…

Она вздохнула: ей совсем не нравилось быть погрязшей в этой грандиозной скуке.

Она подписала записку об опоздании.

Отправила неуправляемого второкурсника в кабинет директора.

Проверила свои смс-ки.

Выпила ещё кофе.

Она уже собиралась начать копировать фотографии, которые были нужны для урока английского языка у миссис Коуп, когда дверь открылась и закрылась, пропуская внутрь ледяной порыв ветра и самого сексуального из всех мужчин/парней, которых Анжела встречала за всю свою жизнь.

Свято-о-ое дерьмо, - подумала она, автоматически поправляя свою розовую хлопковую кофточку с v-образным вырезом, чтобы та не топорщилась.

Он определённо был красив: высокий, худощавый, но, очевидно, очень хорошо сложенный, глаза – зелёного цвета, цвета яблок и свежих сосновых иголок, волосы – цвета новенького пенни, губы, созданные для поцелуев.

Чертовски горячий. За все годы, проведённые в Высшей Школе Кетчикана – и в качестве ученицы, и в качестве работника администрации - она не видела никого настолько же красивого. Она закусила большой палец, внезапно почувствовав, как внутри разгорелся жар, и в то же время распространился дикий холод.

Он лениво подошёл к столу, стоящему рядом с ней, и аккуратно положил на него свои книги: будто отделяя себя ими от школьного секретаря Эмили. Судя по выражению лица последней, она чувствовала то же, что и Анжела.

- Добро утро, - сказал он с кривоватой улыбкой на губах, - вы не выпишете мне записку об опоздании? Наша машина… застряла сегодня утром в снегу.

- Ох, ох, конечно, - выдавила Эмили, и её маленькая грудь налилась от возбуждения, - м, ваше имя, пожалуйста?

- Эдвард Каллен.

- О! Так вы – племянник Гаррета и Кэти! Мир тесен, - выдохнула она, заполняя записку.

Анжела закатила глаза, вновь переводя взгляд на Эдварда. Он внимательно смотрел на неё, вне всяких сомнений ухмыляясь именно потому, что заметил её реакцию.

Опустив взгляд, пытаясь скрыть горящие щёки, Анжела тихо ругала себя.

Да ты что, издеваешься? Он ребёнок! Ему семнадцать… или, возможно, восемнадцать лет! Возьми себя в руки, ты, старая извращенка!

К тому моменту, как Анжеле удалось вырваться из плена этих дурацких мыслей, он уже ушёл.

В это время Эдвард медленно шёл к классу.

В Высшей Школе Форкса точно не было таких секретарей.

И та цыпочка в розовом свитере? Определённо хороша.


(она)

Джейк хочет стать пожарником.

И я вижу, почему; он достаточно хорошо сложен, если там это учитывается, и он терпелив и в то же время отзывчив. Лучше всего он чувствует себя, помогая кому-то, а он занимается этим всё время. В его теле нет ни одной равнодушной к чужому горю клеточки.

В нём горит тот же огонь, сначала незаметный и естественный, который побудил его найти меня два года назад на пляже Ла Пуш, когда я была лишь пустой оболочкой себя, замёрзшая и в прямом, и в переносном смысле. Он горит, и жар его отдаётся окружающим, этот огонь ярок и заразен. Чтобы противостоять его обаянию, нужно быть наполовину мёртвым, и даже когда я чувствовала себя именно такой – я не могла отрицать того, что рядом с ним мне становится теплее.

Нормальность – это не то, что вы можете заметить, пока она не исчезнет, а потом, если вам повезёт, вернётся. И я знаю, что это относительно: то, что нормально для меня, не обязательно будет нормальным для вас, или для неё, или для него. Она непостоянна. Вам нужно лишь найти свою и держаться за неё. Люди говорят: «мы просто хотим быть счастливыми», как будто это достижимо, как будто счастье становится нормой только потому, что упоминается в Конституции.

Нет. Декларация Независимости говорит нам, что это нормально – стремиться к счастью, но ничего не говорит о нормальности самого чувства.

К счастью я могу стремиться. А своей личной нормальности я могу достичь. И она у меня есть.

Однако нормальность не может длиться вечно; думаю, горечь в конце концов должна появиться, чтобы уравновесить сладость. Два года отношений с парнем, который теперь стал моим лучшим другом… я понимаю, что люблю его, но я больше не влюблена. Это настолько сентиментально, такое клише. Вообще, для таких случаев должна существовать какая-нибудь стандартная поздравительная открытка.

Я перестала быть влюблённой в него так же легко и быстро, как мы влюбились друг в друга. Когда мы влюблялись, он опередил меня… но я догнала его. Разлюбить я успела первой.

И я намного опередила его. Не знаю, догонит ли он меня. И моё сердце разбито, потому что я понимаю, что вот-вот разобью его.

В такие моменты я рада, что мы не учимся в одном университете. Я скоро получу диплом в Вашингтонском Университете, а Джейк почти закончил свою двухгодичную программу в колледже в Порт Анжелесе. Кажется, это лучшее, что он мог выбрать, потому что теперь он хочет стать пожарником, спасателем. Он будет невероятен.

Но ему придётся делать это без меня. Я лишь надеюсь, что смогу сохранить нашу дружбу, что, конечно, снова звучит как кошмарное клише… и ещё это чертовски эгоистично. «Давай останемся друзьями!» Тьфу.

- Мы собираемся перекусить «У Шульца», ты с нами? – спрашивает моя соседка, заглядывая в комнату.

- Нет, не в этот раз, Кейт. Но спасибо за приглашение…

- Тебе принести что-нибудь? – предлагает она, заправляя волосы за уши.

Качая головой, я мягко улыбаюсь.

- Нет, не нужно. Спасибо.

- Хорошо. Позвони, если передумаешь, - говорит она, и её голос становится тише, когда она выходит из нашей комнаты.

Сегодня приезжает Джейк, в общем-то, как и каждый четверг. Это стало рутиной; он всегда освобождает пятницы, чтобы можно было приехать ко мне вечером четверга и уехать ближе к вечеру в воскресенье. Мои подруги в колледже уже привыкли к нему – чёрт, да они полюбили его. Все стены в нашей комнате увешаны фотографиями нашей группы – в университете и на природе, они демонстрируют, как весело мы проводили и первый, и второй курс, и Джейк присутствует на многих фотографиях.

В животе что-то скручивается в узел, и мне кажется, что у меня начался жар от беспокойства. Как я скажу ему, что хочу снова стать просто друзьями? И могу ли я стать тем, кто потушит этот огонь в его глазах?

Как по заказу, телефон звонит и, кидая на него взгляд, я вижу имя Джейка на маленьком экране. Так хочется позволить ему переключиться на голосовую почту, но это глупо.

- Привет, - говорю я.

- Привет, Белла. Я уже почти доехал, просто пришлось остановиться, заправиться.

- О, всё в порядке. Ты всё равно обычно приезжаешь позже, - заверяю я его, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.

- Да… Тебе нужно что-нибудь? – спрашивает он. И я слышу в трубке завывание ветра.

- Нет, ничего не нужно. Просто… береги себя.

- Хорошо. Люблю тебя, - говорит он.

- …и я тебя люблю.

от переводчика:
всё настолько же серо, да? ну ничего, скоро дела пойдут на поправку. Джейка жаль...
и да, вы не представляете, насколько для меня сейчас важны ваши комментарии.