Я достаточно долго сидела на балконе, смотря на полную луну, прежде чем ко мне присоединилась Эсме.

- Привет, ребенок, - сказала она, тоже укрываясь пледом.

- Привет, Эсме, - отозвалась я, не встречаясь с ней взглядом, потому что боялась, что она прочтет все мои мысли в глазах.

Но она смотрела прямо в лес, который был около дома, а именно на дерево, которое было ориентиром в нашем детстве.

- Люблю это дерево. Помню, как вы лазали по нему и даже падали несколько раз.

- У меня есть шрамы, чтобы доказать это. Это просто суперское дерево, чтобы лазать - сказала я, улыбаясь своим воспоминаниям.

- Ты знаешь, что я посадила его, когда мы купили этот дом?

- Вау, значит это дерево старше меня. Это впечатляюще.

- Да, ему двадцать лет. Я помню, что думала, что оно станет моим семейным деревом. И оно стало им. На, попей воды, - сказала она, подав мне бутылку воды, из которой пила сама.

- Спасибо.

- Слушай, я хотела кое-что рассказать тебе… Мальчики не знают об этом… Но я хочу поделиться этим с тобой.

- Давай.

- Я тоже одного потеряла.

Я, не веря своим ушам, посмотрела на Эсме, но она избегала моего взгляда и я не была уверена, чьи чувства она оберегает этим действием: мои или ее.

- Когда? – спросила я дрожащим голосом.

- Вы еще были совсем маленькими, года по два. Не достаточно взрослые, чтобы помнить. В любом случае, я потеряла его, - последние слова были произнесены быстро, в попытке стереть любые эмоции. Я знаю эту жалкую тактику.

- На каком ты была месяце? – все, что я смогла спросить, было больно говорить о таком.

- Эм… Почти шесть месяцев.

- Эсме! О, Боже, мне так жаль.

Шесть месяцев. Я пыталась разобраться с чем-то, что существовало всего шесть недель, и не все это время я знала о своей беременности. Шесть месяцев казались адом.

- Эй! Слушай меня. Я не для себя подняла эту тему, - сказала она, сжимая в руке свой серебряный медальон и повернувшись ко мне, - различия в сроке не имеют значения. Не для нас. Я хочу, чтобы ты знала, что я знаю, что ты чувствуешь… Что кто-то понимает… Отцы… Они многое теряют и им очень больно, но они не знают этого чувства. Я хочу, чтобы ты знала, что жжение… Что эта дыра в животе… Вина… Все вещи, о которых ты, возможно, не сможешь дать знать Эдварду… Я испытывала их тоже.

Это действительно замечательная женщина, она дала название всему, чему я не могла. Именно тому, что я чувствовала или тому, что я пыталась затолкнуть подальше, самым первым вещам, которыми я не могла поделиться с Эдвардом, что я скрывала от него.

- Как?

- Так, все было хорошо и затем, однажды, мой ребеночек просто умер. Задушился пуповиной. Врачи сказали, что об этом никак нельзя было узнать. Карлайл чувствовал себя так плохо, он же доктор и все такое. Но полагаю, что этому было суждено случиться, да?

- Это был мальчик или девочка?

- Эм… Девочка.

- Мне жаль.

- Знаешь, я хотела девочку. У меня были мальчики, и я немного завидовала твоей маме, она постоянно одевала тебя в эти миленькие костюмчики.

- У нее была невероятная любовь к розовому. Скорей всего поэтому я и стала такой.

- Она действительно любила, когда ты была одета в розовое, и ты выглядела в нем мило. Конечно же, позже ты поняла, что можешь говорить нет. Ты всегда была довольно-таки упрямой.

Я улыбнулась, думая о Рене, с удовольствием бы носила сейчас розовое, если б она вернулась.

- Что с ней случилось?

- Мы кремировали ее. Почти весь ее прах здесь, - сказала Эсме, указав в сторону дерева, - я вырыла там яму и смешала ее с землей. Я хотела, чтобы она была в моем семейном дереве.

- Почти весь? – спросила я, пытаясь понять, что она только что сказала.

- Я взяла горстку ее праха и положила в медальон.

И тогда я поняла, почему она всегда держала в руке медальон, когда становилось тяжело.

Теперь я понимаю, почему она сжимала его в руке, когда нам говорили о моей собственной потере.

- Почему вы больше не завели детей?

- Сначала было сложно. Я не хотела думать, что мы пытаемся заменить ее. Но вскоре мы стали пробовать. Просто так и не получилось.

- Думаю, тебе было суждено иметь только двоих…

- Нет, Белла, когда ты появилась у нас, у меня стало трое детей. Может, я и не родила тебя, но ты моя. Пойми это. Ты Каллен.

Я обняла ее.

- Я знаю, что сейчас будут тебе говорить люди «в конце концов, это к лучшему», «время было не самым подходящим», «вы оба такие молодые». Это все чушь. Понимаешь, никто не скажет то, что надо услышать. Даже я не скажу. Мои слова тоже могут быть не теми. Но то, что я хочу, чтобы ты помнила, это то, что это было настоящим. Это произошло. Как бы это не случилось, как бы вы с Эдвардом не сошлись. Это был не сон, Белла. Никому не позволь забрать это. Не забудь это, ребенок.

В этот момент мы услышали какие-то шумы с дома.

- Думаю, что мальчики вернулись. Я иду внутрь, хочешь остаться тут дольше?

- Еще несколько минут.

- Хорошо. Когда будешь готова. Люблю тебя, - сказала она, обняв меня.

- Я тоже люблю тебя. Ты даже не представляешь как сильно, - сказала я и она ушла.

Я посмотрела на дерево, которое посадила Эсме. Все эти годы, что мы лазали по нему. Все эти годы Эсме видела, как мы играемся на нем и скорей всего думала об одном ребенке, которого с нами не было. Все эти годы я была ребенком без матери, а она была аналогом: матерью, которая потеряла дочь.

Внезапно я поняла.

Она права. Не важно, каким неправильным это было, как не вовремя это случилось, как это неудобно, каким кратковременным это было. Это все равно было. Я не могу сделать вид, что этого не было.

Я чувствовала приближение слез.

Я вернулась в дом так быстро, как только могла, стала быстро искать его. Я открыла двери к нему в комнату, даже не потрудившись постучать. Эдвард сидел спиной ко мне, его футболка наполовину снята. Он услышал, как я вошла, и повернулся. Я не дала ему возможности что-то сказать или что-то сделать.

- Я готова, - просто сказала я и убежала.

Быстро спустившись по лестнице, я направилась к черному входу. У меня было ограниченное количество времени. Я не могла потратить и секунды на то, чтобы убедиться в том, что он следует за мной. Я вышла на улицу, пробежала мимо дерева Эсме и вбежала в лес. На улице было холодно, и когда я бежала, то чувствовала как холодный ветер бил в лицо. Его прикосновения к щекам казались ледяными.

Я уже плакала?

Я слышала, что Эдвард догоняет меня.

Я упала, выпустив из себя все эмоции через долгий стон боли.

Я плакала.

И не просто плакала, я рыдала.

Это не было красиво: я плакала с той силой, которая шла изнутри меня. Я плакала, пока не стали гореть легкие, а горло не зажгло. Я все выпускала из себя, какой-то старый инстинкт брал надо мной вверх. Мое лицо было опущено так близко к земле, что дыхательные пути заполнил запах мокрого грунта. Я разжала ладошки, и мои пальцы впились в землю.

Я плакала за ребенка, которого почти не знала и потеряла.

Я плакала, потому что не знала, как сильно любила его.

Я плакала, потому что хоть и неосознанно, но он был создан с любовью.

Я плакала, потому что у меня были надежды, о существовании которых я не хотела признать даже себе.

Я плакала за себя.

За своего потерянного ребенка.

И за свою мертвую мать.

А еще я плакала за Эсме и ее потерю.

И, наконец, я плакала за ту неизвестность, из-за которой мы сошлись, горько и благодарно.

Когда рыдания стали такими грубыми, что просто сжигали все у меня внутри, когда они уже не были просто грустными стонами и ощущениями задыхания, я почувствовала его руки у себя на спине, как он обнял меня и прижал к своей груди. И он качал меня, крепко держа, пока я не ощутила спокойствие.

EPOV

- Я готова, - я услышал, как она сказала это, а потом просто убежала.

Я знал, что она собирается на улицу, потому что на ней была одета куртка, да и по натуре она всегда спасалась бегством. Я схватил свою куртку, ключи и быстро побежал, стараясь догнать ее. Я видел, что она побежала в сторону заднего двора, и направился за ней.

Я уже был близко, когда Белла забежала в лес и внезапно упала. Она сидела на коленях, и затем я услышал это: примитивный стон, пронзающий тишину ночи.

И еще он пронзил мое сердце.

Этот стон был таким грустным и таким мучительным.

Я остановился.

Я оставался в стороне, боясь вмешиваться, боясь вступить в запретную зону, где была она, и где я никогда не мог быть с ней.

Звуки, которые она издавала, были глубокими и грубыми, и я просто позволил ей все это выпустить из себя.

Я просто стоял, пока она рассыпалась на маленькие кусочки.

Это разбило мне сердце, но я должен был позволить ей сделать это. Я просто должен буду сделать все, что в моих силах, чтобы потом собрать ее воедино, надеюсь, что смогу.

Я медленно подошел к ней. Ее тело раскачивалось взад и вперед, так сильно и инстинктивно. Через какое-то время я смог притянуть ее к себе, обнять и больше не отпускать. Притянув Беллу еще ближе к себе, я зарылся лицом в ее волосы. И так мы сидели долгое время, пока я не почувствовал, что удары ее сердца замедлились.

Вскоре мы смогли поговорить, мы смогли сказать все, что не могли раньше.

BPOV

- Спасибо, - сказал он.

- За что?

- За то, что дала мне на день рождение то, что я действительно хотел.

Я чуть-чуть улыбнулась.

- Но я сделала это не для тебя, - пришлось мне признаться.

И это правда, я сделала это для себя и только для себя.

- Знаю. И это именно то, чего я хотел.

- Так, что мы будем делать сейчас? - спросила я.

- Мы можем поговорить.

- И, наконец, сказать то, что боялись произнести до этого?

- Это будет началом.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы собраться с духом.

- Я чувствовала себя виноватой. Я чувствовала себя так, будто это была моя вина, - наконец это было сказано.

- Ты же знаешь, что не хотела, чтобы малыш умер?

- Знаю. Но я чувствовала… Я чувствую себя испорченной… мне кажется, что все до чего я дотрагиваюсь, превращается в какое-то несчастье.

- Я ни во что не превращаюсь. Я все еще здесь, - сказал он, заставив меня посмотреть на него и положив свою руку на грудь, туда, где находится сердце.

- Ты ни о чем не жалеешь? – боясь, спросила я.

- Нет. Совсем нет.

Несколько минут мы молчали, пока он снова не заговорил.

- Хочешь узнать то, что я никогда не рассказывал тебе?

- Конечно.

- Мне нравилась мысль о том, что мой ребенок рос в тебе, - сказал он, смотря на мой живот и положив на него свою ладонь, так как делал прежде.

Я почувствовала, как одна слезинка скатилась по моей щеке, но когда он посмотрел на меня, она была быстро стерта его пальцем.

- Я не хотел сделать тебе больно.

- Все в порядке. Думаю, что нам надо сказать это. Я тоже любила мысль о том, что твой ребенок рос внутри меня. Несколько раз эта мысль заставляла меня улыбаться как идиотку. Это было глупо, - сказала я улыбаясь.

Это заставило и его улыбнуться, и он быстро поцеловал меня.

- Я расскажу тебе еще один секрет: тот раз был не единственный, когда ты окажешься беременной моими детьми.

- Детьми? – удивленно спросила я.

- С нашим-то «послужным списком» ты еще думаешь, что будет только один ребенок?

Я улыбнулась.

Выражение его лица внезапно изменилось, и мое сердце пропустило удар.

- Ты всегда говоришь, что у тебя нет нигде собственной крови и плоти… Ты не можешь больше говорить это… Это и моя кровь была, которой ты кровоточила.

После этого больше нечего было сказать, и я позволила своим губам говорить за себя.

- Это будет не скоро, но это будет, - сказал он, когда закончился поцелуй, прижавшись своим лбом к моему.

- Что будем делать сейчас? – спросила я.

- Погуляй со мной, - сказал он, поднимая меня, - красивый вечер.

Какое-то время мы прогуливались, держась за руки, нашу дорогу освещал только лунный свет.

- Мне жаль, - сказала я.

- За что?

- За то, что испортила вечеринку по поводу твоего дня рождения.

- Кто такое сказал. Я хорошо провел время. Встретил эту симпатичную блондинку с Калифорнии, после того как ты ушла.

Я игриво оттолкнула его от себя. Но он толкнул меня сильнее, и я оказалась прижата к дереву.

- Это намного лучше, - сказал он, всем телом прижавшись ко мне и коленкой слегка раздвинув мне ноги.

- Да, - согласилась я.

- Я скучал по тебе. Чувствуешь? – спросил он, прижавшись ко мне сильней.

- Ммм… Знаю... Я тоже соскучилась по тебе.

- Последний раз я был с тобой на следующий день, после того как мы узнали.

- В тот день, когда ты поцеловал меня, - сказала я вспомнив.

- Это было так давно.

- Ну не очень-то легко жить с проверками Карлайла наших постелей.

- А кажется, что после такой работы в больнице, ему нужен сон, - сказал Эдвард.

- Он все-таки говорил, что его дом не будет тем местом, где мирятся с подростковым сексом, - добавила я.

- Думаю это и не такая уж и плохая вещь, от этого я еще сильней желаю тебя.

- От этого мы только больше похожи на обычных подростков, которые пытаются прокрасться друг к другу в комнаты, чтобы заняться любовью.

- Ты знаешь, что он сделает так, чтобы мы жили в разных студенческих общежитиях, да?

- Знаю. Мы были слишком избалованны, когда спали вместе каждую ночь.

- Да, - согласилась я.

- Ты как? – произнес он, разглядывая обстановку вокруг нас, - сейчас мы не под крышей Карлайла.

- Нет, Эдвард! – сказала я, ужаснувшись и немного заинтриговавшись идеей. - Я не буду делать это на улице. Что случилось с твоим решением по поводу того, что еще более сильное желание меня хорошая вещь?

- Я всего лишь человек. И кто у нас сейчас скромница?

- Так холодно! – сказала я, пытаясь убедить его.

- Это же мой день рождения.

- Это уже почти не твой день рождения. И я думала, что уже дала тебе то, что ты хотел.

- О, не думаю, что буду получать от тебя когда-либо достаточно того, чего я хочу, - сказал он ухмыляясь.

Эдвард престал пристально смотреть на меня и вместо этого страстно поцеловал.

- Пошли в дом. Обещаю, что проберусь к тебе в комнату, - сказала я сдавшись.

- Ты рискнешь проверками Карлайла? – весело спросил он.

- Тебе просто придется быть быстрым. Это же не проблема для тебя? – сказала я ему в ответ.

- Ты влипнешь в неприятности, Свон.

- И что же ты сделаешь?

- О, увидишь, - сказал он, и мы пошли домой.
______________________________________________________________________________________
Еще одна глава завтра.