Часть 8.2

Прибыв на место преступления в особняк Разумовского, Анна застала за работой уже оперативную группу. Ульяшин тут же доложил:

- Коробейников занимается камерами наблюдения, доктор Милц оказывает помощь Нежинской.

- Помощь Нежинской? - удивилась Анна, может имела место самооборона, промелькнула мысль в ее голове.

Но долго размышлять Миронова не стала, направилась в кабинет хозяина дома, где произошло убийство.

Стоило Анне зайти и окинуть взглядом помещение, как мысль о самозащите отпала сама собой. Бывший банкир сидел за столом, развалившись в своём кресле, на его груди по белой рубашке расплывалось багровое пятно крови. Такие же лужи располагались на ковре под ножками кресла, которые образовались от потеков из раны на шее жертвы.

- Это я убила, это я убила, - монотонное борматание привлекло внимание Анны.

В противоположном углу кабинета на софе сидела Нина в окровавленном домашнем спортивном костюме, сжимая в руках нож со следами крови. Вид она имела отрешенный: стеклянный взгляд в пустоту, тихое бормотание и раскачивание взад-вперед. Доктор Милц, опустившись перед ней на колени, пытался аккуратно забрать из ее рук нож, который она держала мёртвой хваткой.

- Александр Францевич, - поздоровалась тихо Миронова.

Доктор кивнул в ответ и продолжил спокойным голосом уговаривать актрису отдать оружие:

- Нина Аркадьевна, голубушка, отдайте мне нож, - но актриса была не преклонна, будто и не слышала, что к ней обращаются.
- Вот и Анна Викторовна приехала, она из полиции… она во всем разбирется, - продолжал уговаривать Милц.

Нежинская встрепенулась, услышав слово "полиция"

- Полиция - тихо произнесла Нина, выронила нож из рук и свалилась без чувств на софу.

- Что с ней? - взволнованно спросила Анна.

- Глубокий обморок, - проверив пульс у женщины, ответил доктор, упаковывая нож в пакет.

- Что же тут произошло? - задала вопрос Анна, оглядывая помещение.

- Анна Викторовна, Нежинскую нужно в больницу везти, как бы она рассудком не помешалась, - отойдя от актрисы, сказал доктор.

- Согласна, вид у нее… - Анна сделала паузу, хоть она и недолюбливали актрису из-за ее высокомерия, но оскорблять человека за глаза было не в характере Мироновой, - Александр Францевич, распорядитесь об отдельной палате, охрану я обеспечу. Хоть она и известная актриса в нашем городе, но является убийцей, так что как только очнется и будет вменяема, переведём в камеру.

Доктор возражать на заявление Мироновой не стал, достал телефон и сделал соответствующие распоряжения.

Анна тем временем переместилась ближе к хозяйскому столу. Следов борьбы в кабинете не было, а вот на столе царил некий беспорядок: листы были разбросаны на столе и под ним, как будто они разлетелись от сильного порыва ветра. Взгляд Анны переместился к окну, которое было закрыто. В кабинете появился Ульяшин, чтобы доложить о проделанной работе и получить новые распоряжения.

- Миша, не забудьте снять пальчики с оконных рам и хорошо бы под окнами все посмотреть. Понимаю: ночь, ничего не видно, но надо. Так распорядись поставить охрану, а лучше сразу пошли двух бойцов вместе с Нежинской в больницу. Утром пришлешь им смену.

Получив указания, Ульяшин умчался их выполнять, а Миронова вернулась к осмотру трупа.

- Александр Францевич, что скажете? - задала вопрос Анна, склонившись рядом с доктором, который наконец-то приступил к осмотру.

- Трудно судить, вскрытие покажет точно, какой удар был смертельным, - вынес вердикт Милц.

- Прислуга говорит, что слышали, как они ругались, что было впервые, - рассуждал Анна, - как думаете, могла она в порыве злости убить?

- Если честно, я вообще не вижу смысла Нежинской убивать Разумовского. Но посудите сами: живёт в роскоши, банкир выполнял любой ее каприз, с чего ей пилить сук, на котором сидишь? - горячо рассуждал доктор Милц продолжая осмотр.

- Согласна с вами… что-то тут не вяжется, - Анна задумчиво прошлась по кабинету.

Спустя пятнадцать минут прибыла бригада скорой помощи забрать все ещё находящуюся бес сознания Нежинскую и тело банкира. Криминалисты почти закончили свою работу, и Анна решила, что ей тоже можно вернуться в управление, но что-то ее останавливало, что-то не давало уйти, интуиция подсказывала, что она должна, что-то увидеть или найти что-то важное. Но, видимо, усталость и напряжение всего дня не давали ей этого разглядеть.

"Яков" - мелькнуло в голове, и на душе стало тревожно. "Сколько прошло времени, а от него нет вестей. Что там с дядей?" Перебирая все это в голове, Анна шла к машине, на ходу доставая свой телефон из кармана.

***

- Евграшин, братьев Елагиных ко мне в кабинет. Нет, сначала старшего, остальных по камерам, завтра будем допрашивать, - раздался решительный голос Штольмана в сонном отделении полиции.

И тут же поднялась суета, послышались голоса, ругань, топот ног и стук дверей. Дежурная часть ожила, будто не была глубокая ночь, а был день в самом разгаре.

- Где Анна Викторовна? - обратился Штольман к дежурному.

- Так на вызов уехала, там вся дежурная группа, - ответил тот.
На сердце у Якова немного отлегло, сегодня на дежурстве был Ульяшин, хоть по первости Штольман и приревновал к молодому сотруднику, но потом все опасения отлегли. Михаил Ульяшин был счастливо женат, в своей супруге души не чаял, как и в своих двоих сынишках трёх и пяти лет. Да и вообще, как мог заметить Яков Платонович, все в полиции относились к Анне с теплом и заботой - кто с братской, кто с отеческой - все ее любили и давать в обиду были не намерены.
Поэтому Штольман направился в свой кабинет, где его уже ждал Евграшин с подозреваемым.

- Слушаю вас, Алексей, поведайте мне, какие такие потусторонние силы вы собирались призвать, что после вас такая кровавая дорожка тянется? - не сводя взгляда с подозреваемого, произнёс Штольман.

Елагин поежился под леденящим взглядом следователя.

- Как...кааая дорож...жка, - заикаясь, произнёс Алексей, когда до него дошёл смысл сказаных слов Яковом.
Елагин даже поменялся в лице, побледнел, губы в мгновенье пересохли, как и в горле, а глаза широко раскрылись.

- Вы о тех убийствах, что ли? - охрипшим в миг голосом спросил подозреваемый.

- О них самых.

- Эээто неее мы, - замотал головой Елагин.

- Отрицать вы не будете, что проводили ритуалы, - продолжал допрос Штольман.

Отпираться Елагин не стал, начал рассказывать все как на духу.

- Да, но это так… маскарад… признаюсь, людей на деньги разводили, - покоянно произнёс Алексей, потом, спохватившись, добавил. - Никого мы не убивали.

- Я ведь много путешествую, много всяких обрядов ритуалов видел, а народ у нас, сами знаете какой, охоч до всякой экзотики, вот я и смекнул, почему бы не заработать на этом.

- Как, где клиентов искали? - задал вопрос Яков.

- Да никак, сами находились, брат мой в разных клубах общается: то одному экзотики захотелось, то другому экстрима, так вот и находили. Плату внесли, наряд получили и вперёд, за острыми ощущениями, кто просто участником желал быть, а кто и на роль жертвы претендовал, но мы никого не убивали. Кровь из вены для видимости пускали и все.

- Евграшин, в камеру его отведи, - обратился Штольман к сотруднику уставшим голосом.
Подозреваемого увели, а Яков Платонович погрузился в размышления. Похоже, что они ступили на ложный след, уж больно искренен был Алексей, но кто мешает одному из их "клиентов" совершить убийства? Так скажем, под впечатлением? Или вовсе проникся до такой степени, что поверил во всю эту ересь?

Яков так глубоко ушёл в свои мысли, что едва услышал стук в дверь.

- Пётр Иванович, вы ещё здесь? - удивился следователь, когда на его "войдите" в дверях показался Миронов.

- Мне сказали, Анна на выезде, но я не могу до неё дозвониться, - обеспокоенно произнёс мужчина.

- Как? - беспокойство тут же передалось и Штольману.

На часах было три часа ночи, набранный Яковом номер Анны молчал, вызывая волну страха на сердце мужчины.

Не сговариваясь, оба рванули к выходу, Штольман на ходу у дежурного спросил адрес, откуда был вызов.

Оказавшись на улице, мужчины вздохнули спокойно, - из подъехавшей служебной машины вышла Анна Викторовна, цела и невредима. Увидив обеспокоенные лица встречающих, она подбежала к ним.

- Что случилось? Дядя, ты ранен? - заметив садину на лице Петра, спросила Анна.

Но дядя заверил племяницу, что он в полном порядке, а это так, царапина. Яков же просто стоял и молча смотрел, унимая свой страх, вдруг захвативший его, да ещё недавний кошмар очень ярко всплыл в сознании.

- Что с твоим телефоном? - совладав с эмоциями, спросил Яков.

Встревоженный взгляд голубых глаз скрылся под пушистыми ресницами, а потом виновато взглянул на Якова.

- Он разрядился.