Несмотря на внушительный вампирский возраст, мне ещё ни разу не доводилось сравнивать, насколько изменился близко знакомый мне человек после обращения. Это стало очередной причиной моего возросшего интереса к сестре. Хотелось сопоставить не только эмоциональный фон, но и основные повадки, речь, взгляд, движения. В какой-то степени я был разочарован, но и успокоен.

Через несколько лет после того, как отбился от клана Марии, я решил навестить родной штат. Ещё оставались некоторые нечёткие воспоминания о Техасе, и хотелось посмотреть, как изменились родные места за то долгое время, пока я убивал направо и налево на юге страны.

Вначале я ничего не узнавал. Новые здания, явный технический прогресс, ускорившийся темп жизни в родном Хьюстоне. Я стоял посреди всего этого и чувствовал себя будто на другой планете. Но постепенно сквозь тонкий налёт современности стали проступать знакомые образы, звуки, запахи, люди. И я понял, что, в сущности, почти ничего не изменилось – лишь несколько усовершенствовалось.

То же самое произошло и с Беллой Каллен. На первый взгляд это была поражающей красоты молодая вампирша, грациозная и уверенная в себе, новая, незнакомая. Но стоило лишь немного приглядеться, и Белла Свон проступала в ней – в каждой черте лица, в каждом оттенке мимики или жесте. Не говоря уже об эмоциональном фоне – будто и не произошло перехода девушки в новый мир.

Значило ли это, что в своей человеческой жизни я был похож на себя теперешнего? Такой же сдержанный, немного угрюмый и болезненно воспринимавший жестокость этого мира? Теперь уже память об этом практически стерлась, как со временем становятся все менее разборчивыми надписи на могилах людей. Но это не столь важно, потому что последняя треть моей вампирской жизни уже наладилась настолько, что я практически с ней смирился. А новые открытия, которые преподнесла Белла и которые еще предстояло тщательно обдумать, делали перспективу моего дальнейшего существования еще более приятной.

Понаблюдав за традиционным бунтом «Белла и ее неприятие подарков», я тихо выскользнул через заднюю дверь и присел на крыльцо, полный мыслей, требующих немедленного внимания. Какое-то время ничто и никто не нарушал моего уединения, пока вернувшаяся Элис не нашла меня здесь.

– Ставлю на то, что Белла закатила истерику по поводу дома, – хмыкнул я и обнял жену.
– А вот и нет. Ей понравилось! – воскликнула любимая.
– Надо же! Уверен, Эсми это очень порадовало.

Мы помолчали, зачарованные ночной жизнью леса и приятной тишиной в доме. Элис была необычно тиха и задумчива, а мне не хотелось прерывать ее размышления.

– Как бы я желала сказать, что все закончилось, Джаспер, – едва слышно прошептала супруга, и я поразился мрачности ее тона. – Но нам еще предстоит понять, что будет с Ренесми, и эти Вольтури… Они не дают мне покоя, будто я что-то упускаю из виду... Но не станем пока тревожить этим других, ладно? Об этом будем знать только ты и я.

Я не возражал, да и сам предпочел бы больше ни о чем не тревожиться, но, похоже, мы с Элис еще надолго останемся негласными хранителями спокойствия и безопасности в семье. По крайней мере, теперь, по прошествии этого тяжелого месяца, я был уверен в своих силах.