Я боготворил СКОРОСТЬ. Я жил ею. Я остановил дыхание и цеплялся за это блаженное ощущение полёта своим сознанием, пытаясь отвлечься от рвущего мой разум запаха в собственных руках, от ощущения горячего бьющегося человеческого сердца в моих ладонях, что я уносил всё дальше и глубже в чащу. Я прекратил движение воздуха в свои лёгкие, что бы не прикончить её сразу.

Стволы тёмных, покорёженных, изрытых трещинами деревьев возникали по обе стороны от меня, тут же пропадая и сливаясь с общим фоном из-за моего бешеного полёта.
Царственная дремотная тяжесть сквозила в этом пространстве вечерних вздохов. Я разрывал его своим телом, неумолимо несущимся вперёд.

Серый туман, клубящийся дымкой, в испуге разделялся передо мной, прячась за кусты, и смыкался позади, оставляя ощущение его непричастности к моему стремительному движению.

Всё замирало в отвесном столбе сияния мутно-золотистого лика луны - как будто её холодный злой свет, прикасаясь, погружал в летаргическую зеркальность всё это море засыпающей чёрной листвы.

Ещё царственнее и чернее становился необъятный мистический храм звёздного неба, окружая свою круглолицую жестокую госпожу ночного небосклона.

Непрестанный, ни на секунду не прекращающийся хрустальный звон моего движения, наполняющий это ночное безмолвие, стал ещё больше похож на какие-то дивные, всё как будто растущие хрустальными винтами острошипые цветы, тут же рассыпающиеся искрами и оседающие ночной росой на ветках кустов.

Из опьянения скорости меня вырвало какое-то движение у моей груди: девушка дёргала меня за воротник рубашки, пытаясь заглянуть в лицо.

-Эй, машинист! Мы куда так несёмся-то? СЛУШАЙ, НУ ОСТАНОВИСЬ УЖЕ! Мы вроде просто погулять хотели! Мне в соседний штат не надо!

Мне нужно это сделать, что бы ответить ей. И вот он опять … вдох. Вдох её жизни, врывающийся в мою грудь и убивающий мой разум. Вдох её запаха, её шороха бьющегося сердца, её горящего душистого тела. Невидимое, минимальное движение воздуха передо мной - и мой рассудок вновь покрывается кровавой пеленой желания, заставляя моего озверелого хозяина скалиться в предвкушении обещанного подарка.

-Нам лучше уйти подальше.
-Куда подальше?
-Туда подальше,- я улыбнулся, - От твоих «хвостатых». Не любят они меня.
-А чем ты их огорчил? Убил любимую собачку? Плохой мальчик!

Вот тут я действительно остановился. Я ведь совсем недавно думал именно так. Именно этими словами. Возможно, она уловила мои мысли, даже не осознав этого. Любопытно.

Мы ещё не были на безопасном расстоянии от этих оборотней. От дома шерифа мы отдалились не больше, чем на десять- двенадцать километров. Хотя в применении к этим вервольфам, понятие «безопасный» было очень относительно. Если б им было нужно – они могли бы гнать меня хоть до Аляски. Если конечно, такое преследование будет не один – на –один. С одним перевёртышем я справлюсь. Но не с двумя. И уж тем более не с шестью, как говорила Виктория.

Шесть. Это плохо. Нужно СЛУШАТЬ лес. Единственное место, куда они не могли ступить по Договору- это территория семьи Карлайла. Но и я не мог там убить свою мышку – просто чтоб не подставлять его.
Нам нужно было уйти как можно дальше.

Тем не менее, поняв, где нахожусь, я небрежно поставил свою добычу на колышущуюся лёгким ветерком ночную траву. Мы были на старой заброшенной дороге, которая давно заросла, и угадывалась в ледяном лунном свете только по разрыву в частых страшных деревьях и полосе не закрытого толстыми погнутыми ветвями глубокого черного неба.

Мышка пошатнулась, и, не удержавшись на ногах, плюхнулась на землю.
-Ау! Мог бы и придержать! У меня ноги затекли, Феррари хренов! – она уселась, выставив перед собой ноги, согнутые в коленях.

Зверьё напряглось в предчувствии скорой поживы.
Я присел на корточки буквально в нескольких сантиметрах от неё, и слегка наклонив голову злобно ухмыльнулся:

-Почему «Феррари»?
-Потому что носишься, как будто тебе бензин в задницу заправили, вот почему! – она не по-доброму подняла на меня голову и уставилась мне в глаза, - Ты вообще соображал, что я могла обо что-нибудь удариться на такой скорости? Я себе все ноги отхлестала кустами- даже через штаны, блин, больно! – она ткнула меня пальцем в плечо, а я сидел и молча хохотал, видя как она на меня наскакивает. Мышка пыталась укусить кошку:
- Я даже дышать забыла как! До того перепугалась - думала ещё секунда и очередное дерево мне пол-башки снесёт, а ты даже не смотрел куда ломишься! Конечно! какая разница - что я, как я – летел, как будто меня вообще там не было! – ещё один тычёк пальцем мне в плечо- и она захныкала,- Ау! Ты каменный что ли?
-Можно сказать и так.
-То-то я думала, почему мне сидеть на тебе так не мягко… СЛУШАЙ! А как ты так бегать научился, а? Ты на анаболиках? Я первый раз такое вижу. А уж чтоб меня так катали с ветерком, да на руках… Я конечно, скорость люблю, но знаешь…немножко отвыкла. У меня машинка еле ползает. А скорость- это хорошо, когда у машинки салон новенький, кресла мягкие, печка ХОТЯ БЫ работает. А ты, на минуточку так, ХОЛОДНЫЙ. Я вообще удивляюсь, как при таком беге ты даже не вспотел? У тебя по идее давление должно зашкаливать, а ты как глыба ледяная!

Она однозначно поднимала мне настроение. Багровый туман рассеивался от её безудержного потока слов, которым она обдавала меня, как струями фонтана:

-Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень болтливая?

-Вообще-то нет. Обычно я себя веду совершенно по-другому. Это наверно, адреналин на меня так действует после поездки в твоих объятьях. Эллис сегодня вообще думала, что я немая. Видел бы ты, как она прыгала, когда я наконец говорить могла после того, как Эммет мой завтрак…- при упоминании его имени ненависть и злобная ярость вновь накатила на меня волной, давая волю внутреннему зверью. У меня непроизвольно приподнялась верхняя губа, обнажая ряд острейших белоснежно-жутких зубов, и из горла вырвался лютый звериный крик.

Мышка резко отшатнулась, и, потеряв равновесие, была вынуждена упасть на локоть, откидывая корпус назад, в шёлковую покрытую росой траву. Оцепенело она смотрела на меня:

-Нифига себе! Очень эффектно… Я бы даже больше сказала - ВПЕЧАТЛЯЕТ… - она хлопала глазами и наблюдала, как я медленно встал на одно колено, приближая своё лицо к ней. Я наслаждался этим её оцепенелым состоянием, пытаясь упиться им из её глаз, как обычно упиваюсь кровью своих жертв- до последней капли, не пролив ни толики, забрав себе всё до последнего глотка.

Зверьё раздирало мне душу и тело, возвращая сознание под гнёт жажды и неуёмного исступлённого желания.

Я сильно толкнул её в плечо, заставляя опрокинуться на траву, и навис над ней, подобно неудержимой грозовой туче. Я не сводил с неё своих страшных, цвета пролившийся свежей крови, глаз. С каждой минутой они темнели, превращая зрачки в бездонный колодец моего вожделения. Раскаты грома вырывались из моей груди, заставляя содрогаться всё тело и отдаваясь в землю. Окружающие деревья отражали устрашающий звук, вторя и стократно преумножая его.

Я чувствовал её ЗАПАХ, он пробуждал во мне не только зверя, но и мужа, вожделевшего женщину.

Её расширенные глаза смотрели на меня безотрывно, её сердце затрепетало, выскакивая из груди, даже в темноте я видел, как её лицо покрылось румянцем. Запах ворвался в мои лёгкие, и, разносясь по телу нервными импульсами, заставил вибрировать от желания каждую клеточку моего гранитно-твёрдого тела. Всё моё естество стремилось к ней.

Я желал её. Я хотел взять её прямо сейчас. На этой влажной туманной траве. Овладеть ею, как первозданное необузданное животное. Грубо, жёстко, нетерпеливо сорвать эту одежду, закрывающую от моих глаз её манящее тело. Сдавить её ледяными руками до крика, до сладчайшей боли. Мне это было НЕОБХОДИМО. В этом был Я.

Положив правую руку ей на колено, я сжал его, наблюдая за её глазами. В них вспыхнуло что-то похожее на вскрик, но она не проронила ни звука. Меня это завело. Мой рассудок сотрясался под ударами багрового молота, в который превратился звук её сердца, отдававшийся в моей голове..

Медленно передвигая рукой по внутренней части бедра, я поднимался всё выше и выше к её лону страсти, ненадёжно защищённому от меня синей тканью. Я сжимал плоть её бедра, вызывая в глазах ОСОЗНАВАНИЕ моих действий. Моя ладонь скользнула к средоточию её женственности, вызывая у моей жертвы трепетание и судорогу. Я впился пальцами в её треугольник страсти. Я уже был готов разодрать хрупкую джинсовую защиту её горячего естества.

Её зрачки стали огромными, превращая глаза из карих в чёрные, рот приоткрылся, делая глубокий вдох, дыхание остановилось и сорвалось в безудержную бесконечную пропасть. Сердце, пропустя два удара, судорожно забилось, ещё больше распаляя меня своим звуком. Его частое биение сотрясало её грудь, стыдливо прикрытую тонким джемпером. Он мешал мне видеть её тело, тщетно пытающееся совладать со своими желаниями.

Покинув её лоно, мои пальцы расстегнули молнию свитера, открывая мне почти неприкрытую кожу. Большой вырез на её футболке оставлял её беззащитной, скрывая от меня только литые полушария её грудей.

Моя другая рука скользнула под её спину, заставляя её выгнуться тугим луком, и беззастенчиво принуждая выставить для моих глаз её холмы страсти, увенчанные пиками небольших сосков.
Холодные пальцы легли на округлость её груди, сжимая её, и заставляя соски превратиться в камень желания. Лаская её, я вырывал из её горла стоны, наполненные страстью и горением.

Она ВОЖДЕЛЕЛА меня. Я чувствовал это в её ЗАПАХЕ, ощущал это в её КОЖЕ, видел в её расширенных ЗРАЧКАХ.

Я приблизил свои губы к её лицу, чувствуя упоительный и сжигающий аромат её дыхания.

Если раньше я был просто убийцей, то сегодня я стану остервенелым инкубом.

Я заберу её себе. Её тело. Её душу. Её кровь. Её жизнь.

Схватив её рукой за волосы, я медленно стал приближаться к губам. Как заворожённая она следила за моим фатальным хищным движением, не в силах пошевелиться. Я ворвался в неё грубым насильственным поцелуем, сокрушая и подавляя всё на своём пути.

Надеюсь, что вам нравится.