- Вот то что вы оба психи – я знал, - ворчал Олег, застегивая защиту на предплечье. – Но какого ляда вы и меня в этот цирк втягиваете?
- Ты домой хочешь? – поинтересовался я, на что тот только хмыкнул.
- Если что – за все отвечаешь ты, Влад.
- Мне не в первой. Рада?
- И тут как раз таки ни одного случая не было, - сомнение ее голоса отражалось дымкой в голубых глазах.
- Алек редко ошибается, - уверенно произнес я.
- Значит велика вероятность открыть счет, - произнес Олег, тем не менее внимательно всматриваясь в темноту за окном.
В свете фонаря мелькнула тень припозднившегося прохожего. Еще один трудоголик с мечтами о мягкой кровати.
- Леди, вперед, - подал я руку блондинке, помогая выйти из машины.
«Ну да, как в пещеру к тиграм – так «леди вперед», - проворчала она оправляя одежду и я легонько пришлепнул ее рукой чуть пониже спины. И тут же получил симпатичный такой ответ… из одного тоненького наманикюренного пальчика. Очаровательная девочка, темпераментная, жаль что своя.

(Моя стыдно, но не до "Изнанки" мне сейчас... сорь...)

Я занял руки и частично мозг повседневными делами, отложенными в долгий ящик на время моего отсутствия. Отвечая на очередное письмо, я почувствовал, именно сначала почувствовал, а потом уже «услышал», что Тома проснулась. И судя по всему ей сейчас тоже было не сладко. Чувство, что она переживает по этому поводу, едва ли не меньше меня, бальзамом растеклось у меня по душе и невольно растянуло губы в улыбке. Краем сознания, понимая, что я веду себя некорректно, я, тем не менее, не мог отказать себе в удовольствии и подслушать все ее терзания и сомнения. Какой она все же ребенок. Я так заслушался, что упустил момент, когда она ведомая целенаправленным решением выскользнула из кровати и отправилась на мои поиски. Едва успев опустить глаза и создать видимость кипучей деятельности, как я услышал, что дверь отворилась.
- А я все ждал, придешь ты или дальше будешь разбирать себя по косточкам? – произнес я, почувствовав на себе ее взгляд. И лишь после этого медленно поднял на нее глаза.
Ее тень, замершая на пороге комнаты, вызвала у меня на губах легкую улыбку. Глаза в пол лица и пальцы, ведшие свою собственную жизнь, то разворачивающиеся веером, то миг спустя сжимающиеся в комок. Окончательно растрепавшиеся волосы и легкие круги под глазами довершали облик испуганного Котенка, пытающегося быть выше и страшнее своих обидчиков. Она снова боялась, но на этот раз ее страх был как бы внутренним, ориентированным на себя саму, а потому вновь не поддающимся исправлению. По меньшей мере, хранительскими методами.
- Ты все слышал? – в ее голосе прозвучала нотка возмущения.
– Не все, но достаточно, чтобы понять, что ты занялась разбором полетов, и решил тебе пока не мешать, - честно ответил я и, заметив, что недописанное письмо ушло, случайно нажатая кнопка «отправить» сделала свое дело, опустил крышку ноутбука. Разберусь позже. Каждый раз, когда рядом со мной оказывалась Тома, я не мог позволить думать себе о чем-либо еще. И не позволил сейчас. Она, сама того не ведая, замыкала окружающее меня пространство на себя.
- И что ты думаешь по этому поводу? – чуть тверже произнесла она.
«Ночи не хватит, чтобы рассказать, что я обо всем этом думаю! Впрочем, если убрать из этой речи все ругательства то, пожалуй, можно сказать что…»
- Ничего, - вслух произнес я.
- Совсем ничего? – искренне удивилась она. Ну, не матерному языку же ее сейчас обучать!
- Ну, не то что бы совсем, - признал я, отставляя компьютер в сторону и откидываясь на спинку дивана. - Но это столь несущественно, что я пока просто скажу «ничего».
- А вот у меня родилась одна мысль, - выдала она с такой обворожительной улыбкой, что я, залюбовавшись преображением ее лица, упустил момент, когда ее глаза оказались на одном уровне с моими. Уже привычно затерявшись в глубинах темно-карих озер, я едва не вздрогнул от неожиданности, когда ее ладошки прошлись поверху моих бедер. Не знаю, где они бы завершили свой путь в конечном итоге, не перехвати я их, чисто инстинктивно в паре сантиметров от основной цели. О, черт! Она определенно хочет меня сегодня добить! Не самый плохой вариант прощания с жизнью, но, безусловно, чрезвычайно мучительный.
- Тома, это очень плохая мысль. Я же не железный, - попытался пошутить я, чувствуя как низ живота медленно, но верно затапливает огонь желания. – Я так и сломаться могу.
- Я починю, - выдохнула она. Я едва не простонал, ощутив тепло ее дыхания на своих губах. С учетом ее близости и единственной преграды между моим желанием и его целью, в виде весьма и весьма непрочной ткани моей же футболки (впрочем, был бы знак, меня не остановил бы и металл) я занервничал. Она ходила по грани. И взгляд ее огромных, почти черных на сей момент глаз, не давали мне однозначного ответа на возможность. А рисковать я опасался. Слишком силен был ее удар. Слишком, для того чтобы не задуматься о последствиях. Последствиях для нее.
Если она не может это контролировать, рано или поздно это может обернуться против нее же самой. А значит нужно время, и мне и ей. Время на решение и осознание. И слово «практика» промелькнувшее в ее мыслях, к моей дикой внутренней радости и разочарованию одновременно, придется перевести для начала в понятие «теория». Надеюсь только, мне хватит на это силы воли.
И тут же получил первое доказательство: «Не хватит!»
Ее руки, воспользовавшись моей заминкой, впились своими коготками в моей ремень.
«О, боги! За что вы так со мной?!»
- Тома, прекрати, - едва успел перехватить ее ладошки, лишая возможности истязать меня желанием. Неизвестно, как скажется на ней еще один такой «удар» по моей уже защите, а все идет именно к этому. Я уже слышал тоненький мерзкий голосок внутри: «Попробуй!» и этот писк с каждой минутой все больше и больше заглушал глас разума. – Я серьезно - это уже не смешно.
- И я серьезно, - медленно, но четко выговорила она, не глядя мне в глаза. – Я хочу тебя, но почему-то не могу… принять тебя.
Ее щеки залил мой любимый румянец и я, отвлекшись на него, свою внутреннюю борьбу и попытку внятно сформулировать цель своего нынешнего поведения, но так чтобы она ни в коем случае не обиделась, что невольно вынудил ее продолжить.
- Я хочу… понять, это действует только в отношении меня, или в обратном случае это тоже табу. И потом, я хочу, что бы тебе было хорошо, а я в последнее время причиняю всем только боль.
Она подняла на меня глаза, коротко взглянула, достав, кажется, до самого темного уголка моей души и вновь потупила глаза, глядя на наши переплетенные пальцы. Я невольно последовал ее примеру. И тут меня накрыло всем и сразу. Пониманием того, что именно она понимала под словом «практика». Осознанием того, на что она готова была пойти сейчас ради меня. Мой ребенок, хотела, чтобы мне было хорошо. Мне! Только мне! В то время, как я все еще чувствовал на языке горечь чужой энергии. Горечь, затопившая мое сердце в момент, когда я вгляделся в маленькие пальчики все еще цепляющиеся за холодный металл пряжки моего ремня, но в то же время так доверчиво и нежно обнимающие мои собственные. И в этот момент порвалась какая-то внутренняя струна, кажется в самом сердце, день за днем державшая его в напряжении. Я внезапно почувствовал, как что-то неведомое, обжигающее и нежное одновременно заполняет меня до краев. Там где была пустота, внезапно появился океан. Я, глядя на переплетенные пальцы, все еще розовые щеки, каштановые локоны, скрывающие от меня часть лица маленького, отважного Котенка, решившего пожертвовать если не всем, то многим, ради сытого Тигра, внезапно понял, почему я физически не могу причинить ей боль, как бы плохо ни было при этом мне. Почему я был столь дезориентирован в клубе. Почему я столь легко дал ей свое «обещание». Почему я совершил эту идиотскую сделку с ее другом, заранее зная, что она почти наверняка обречена на провал. Кстати, это так же объясняет, почему он мне так не нравится. И главное, почему я так хотел и надеялся, что она вскорости станет частью моего мира. Если уже является ею.
«О, Великие Магистры, я люблю ее!»
- Томка, ты такая…, - только и смог вымолвить я. Преодолев сопротивление ее рук, я крепко прижал своего Котенка к груди и с наслаждением укутался ароматом ее волос. Чувство, затопившее всего меня, когда я держал в руках ее хрупкое тело, было столь непривычно и всепоглящающе, что я, вдыхая ее запах, прислушивался к себе, привыкая, знакомясь с ним. Оно свернулось огненным комочком в центре солнечного сплетения и мне отчаянно захотелось поделиться им со всем миром. Но для начала я произнес. - Я могу сказать тебе то же самое. Мне тоже хочется, чтобы тебе было хорошо. Я хочу, чтобы нам обоим, и желательно одновременно, было хорошо, и даже лучше. – В тот миг я был уверен, что с огнем затопившем мою грудь, иначе быть просто не может. - Так что, я не позволю сейчас ставить на себе бесчеловечные эксперименты и отправлю тебя обратно в постель, спать.
Тома попыталась вывернуться из моего объятия, но я не позволил. Слишком хрупок был этот момент, чтобы мне сознательно хотелось его разрушить, увеличив расстояние между нашими телами.
-А чтоб тебе в голову перестали лезть глупые мысли, я пойду с тобой и проконтролирую процесс. А не поможет – усыплю силой, - добродушно «припугнул» ее я. Знала бы она, что я так и поступил несколько часов назад, уверен, она уже сейчас прожигала бы меня возмущенным взглядом. И знать о том, чем я занимался пока она спала, ей тоже не следует. Мне внезапно отчаянно захотелось стать лучше, чем я есть. Раньше, мне было все равно, ну, почти все равно, что обо мне думают. Чем грознее репутация, тем проще потом добиваться желаемого от людей знающих о ней. Но отчего-то сейчас я отчаянно захотел стать кем-то другим, кем-то кому не нужно красться по ночам выслеживая темных личностей, из-за чего потом приходится примерять шкурку своих жертв. Темную, испачканную кровью шкурку, сняв которую, все равно не избавится от следов оставляющих отметины на самой душе.
- Но почему? – возмутилась она.
Она всегда задает правильные вопросы! Вот только ответить я ей сейчас я не могу. Вновь не могу! Надеюсь, только сейчас не могу, потому как чувствую, что когда-нибудь мне придется это сделать.
- Потому что на дворе всего четыре утра и у тебя завтра сложный день, - вместо этого произнес я.
- Но…, - она вновь попыталась заглянуть мне в лицо и вновь была возвращена на место.
Одно я мог гарантировать ей сейчас на все сто процентов:
- И я клятвенно обещаю, что мы решим твою очередную загадку, но позже.
- Обещаешь?
- Обещаю! – прижался губами я к ее макушке.
«Иначе и быть не может! Кажется, я нашел, что искал так долго. И если моя судьба не законченная скряга, с нее все же кое-что причитается, а потому возврат долга это лишь вопрос времени. А она знает, что я умею ждать!»