Глава 14

Эдвард Мейсен

Шины неприятно взвизгнули, когда я слишком грубо вжал педаль газа, мечтая быть подальше от своих чувств. Конечно, это никак не помогало. Наоборот, чем дальше я был от дома Элис, тем больше беспокоился о Белле. Сознание любезно предлагало мне разные варианты событий – приступ паники в лифте, обморок на лестнице, дальнейшее падение вниз по ступенькам… Я ударил по тормозам. Проезжающие мимо водители сигналили, оглушая меня, но ничто сейчас не могло нарушить воздушный пузырь, образовавшийся вокруг моего тела. Я свернул с проезжей части, чтобы не спровоцировать аварию, и позволил себе на минуту окунуться в панику, мгновенно накрывшую меня с головой, как только я позволил ей это сделать. В сознании вспыхнул образ Беллы - ее пальцы, намертво приклеившиеся к сиденью, зубы, врезающиеся в мягкую плоть губ, крики, вырывающиеся из горла, слезы, текущие из глаз… ее глаза… метающиеся из стороны в сторону под тонкими веками, так, как будто она изо всех сил пыталась избавиться от картинки, которую видела. Сидя в машине, я снова ощущал чувство безысходности, которое испытывал, когда мои крики и толчки не помогали ей проснуться, когда я не знал, что предпринять, как избавить ее от неведомого мне мучения. Вид ее перекошенного от незримой боли лица и метающегося тела вызывал у меня желание убежать, скрыться, не видеть, не знать – слишком тяжело было мне наблюдать за ее страданиями. Слишком тяжело было вспоминать ночи в камере, когда я каждую ночь просыпался от душераздирающих криков за стеной. Слишком тяжело было вспоминать дни, когда я сам раздирал свое горло криками, отказываясь смириться со смертью Тани и нашего ребенка, заключенный в холодные стены.

Я был загнан в тупик своими чувствами и мыслями. Беспокойство за Беллу, скорбь по моей семье и воспоминания о тюрьме волнами бились о стенки моего сознания, изливаясь в мой протяжный стон. Все это было слишком. Все это вызывало неадекватную реакцию. Ярость. Будто в ответ на мои мысли, порез на руке стало покалывать. Я посмотрел на костяшки пальцев, покрытые маленькими, едва заметными шрамами от ударов о шершавые стены. Уничтожать – явно не лучший способ бороться со сложившейся ситуацией. Снова поддаваться слабости – тоже. Поэтому я вклинился в поток машин и вернулся на работу, положив телефон на стол перед собой, чтобы не пропустить звонка или сообщения от Беллы, которые она мне обещала. Бездумно изучая бумаги, я поймал себя на мысли о Джаспере. Я не знал, должен ли был рассказать ему о случившемся, или это не мое дело, и Белла сама решит, стоит ли рассказывать своему парню об этом. Не нужно иметь степень магистра психиатрии, чтобы понять, что у Беллы был сильный приступ паники, но я понятия не имел, было ли это единичным случаем или частым явлением для нее. Поэтому я сомневался, стоит ли мне говорить Джасперу, или оставить это право за Беллой. Она не была в восторге, когда поняла, что я был свидетелем этой ситуации. А ее реакция – голос, пропитанный страхом и нуждой в Элис – давала основания думать, что паника накрывала ее не впервые. Осознание этого вызывало противоречивые чувства. Это и было причиной, по которой она посещала Элис? Кошмары и последующие панические атаки? Я нахмурился, думая, какое место в этой головоломке занимает сорвавшееся с ее губ слово, заставившее мои внутренности похолодеть от нахлынувших воспоминаний. Убийца.

- О, ты вернулся, - ворвался в мой пузырь женский голос, пропитанный облегчением.

- Мам? – удивился я, встречаясь с ней глазами. – Что ты здесь делаешь?

Она выглядела хорошо. Намного лучше, чем несколько месяцев назад, когда считала последние дни жизни своего сына. Но я видел, что она до сих пор нервничает рядом со мной. Как будто ожидает, что я сорвусь и выкину что-нибудь ужасное. Я не мог ее винить.

Я мог выкинуть что-нибудь ужасное.

Снова.

- Я пришла поговорить с тобой, - мягко сказала она, понимающая улыбка осветила ее лицо. – Но ты влетел в лифт прежде, чем мог заметить меня.

- Почему ты не окликнула? Или не позвонила? – спросил я, когда она села в кресло напротив меня.

- Ты был с девушкой, - просто сказала она, как будто это все объясняло.

Нахмурившись, я пристально посмотрел ей в глаза.

- Я не… - начала я, протестуя.

- Эдвард… - перебила меня мама.

Ее взгляд говорил мне о многом. Она хотела сказать эти слова.

Снова.

Слова, которые я не хотел слышать.

Ты должен двигаться дальше.

Но я никому этого не должен.

Таня бы этого хотела.

Почему именно Белла? Снова.

Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

Я вырос на легенде о любви двух безумцев. А у нее был медальон одного из них. Тот, который столько лет искала моя мать. Для моей возлюбленной. Имело ли это значение? Было ли это важно для меня?

Для нас?

Мама продолжала смотреть на меня так, как будто знала больше, чем я.

Слова не были озвучены.

- Она моя коллега, - ровно сказал я, убеждая в этом, скорее, самого себя.

- Она знает? – спросила она спокойно.

- Нет. Почему ты спрашиваешь?

Мама нахмурилась.

- Я… Мне показалось, она была на кладбище. Я не могу утверждать, было довольно темно, но… - сказала она, сосредоточенно сдвигая брови.

- Это была не она, - покачал я головой.

Она не могла знать. Я доверял своим друзьям, они хранили мою тайну почти также отчаянно, как я сам. Моих фотографий не было в прессе со дня приговора к казни. А Белла не смогла бы настолько правдоподобно изобразить удивление, когда я сказал ей, что был женат. Это была не она.

- Что ж, в таком случае… Я думала, что познакомилась со всеми друзьями Тани на похор... – она запнулась.
- Видимо, нет.

Мои внутренности сжались в ответ на ее слова, но лицо оставалось непроницаемым. Я старался скрыть свою боль, чтобы не волновать маму и убедить себя, что я смогу.

- Что ты делала все это время? – спросил я, чтобы сменить тему, потирая переносицу.

- Ну, я зашла к Эммету, там была Розали, мы выпили кофе, - пожала она плечами. – Джаспера не было в кабинете.

И где его снова носит? Когда Белла… неважно.

- Хорошо, - кивнул я. – Ты хотела поговорить…

Только не о Тане, пожалуйста. И, черт возьми, не о Белле.

- Твой отец взял отпуск, - сказала она, закусывая губу. – Все это, - она устало прикрыла глаза, - было тяжело для нас. Но мы…

- Но вы думаете, что мне нужна поддержка, - пробормотал я. – Вы сделали для меня все, что могли, мам. Я не ребенок. Я могу справиться с этим самостоятельно. Я должен справиться.

- Я знаю, но… Рождество…

- О, пожалуйста, - закатил я глаза. - Ты же не думаешь, что я с нетерпением жду сочельника, чтобы найти в носке подарок?

Она горько улыбнулась.

- Нет, не думаю.

- Куда вы планируете поехать?

- Мы думали об Италии. Может быть, Тоскана, - мечтательно улыбнулась она.

- Звучит замечательно, - улыбнулся я в ответ. – Вам это нужно, я знаю.

- А тебе? – спросила она, неловко ерзая в кресле.

Я тяжело вздохнул.

- Пожалуйста, не веди себя так.

- Хорошо, я просто… Хорошо.

- Я в порядке. Занят работой.

И мыслями о девушке своего лучшего друга.

- Наверное, ты прав, - улыбнулась она, но ее глаза оставались печальными. – Только не закрывайся от нас. Время, когда ты… вернулся… Мы думали, что потеряли тебя.

Я тяжело вздохнул, резко вставая с кресла, чтобы обойти стол и обнять Эсми. Она схватилась за меня так, словно я мог исчезнуть.

- Я все еще здесь, - пробормотал я. – Мне просто нужно, ты знаешь… заполнить некоторые отверстия… заполнить пустоту.

- Я знаю, милый. Время справится с этим. Главное – позволить ему. Не сопротивляйся этому… Не сопротивляйся смирению.



Рабочий день почти закончился, когда Эсми ушла. Я фактически заставил себя выбросить все мысли из головы и просто, наконец, поработать. Это не продолжалось долго, потому что мой телефон завибрировал на столе, оповещая о новом сообщении.

От: Белла
Цела и невредима. Спасибо за помощь, супермен.

Я закатил глаза, как будто она могла увидеть это, и решительно нажал несколько кнопок.

- Что? – пробормотала она через несколько гудков.

- Ты дома?

- А что?

- Белла, - строго сказал я. – Ты дома?

- Да, параноик, я дома, - вздохнула она.

- Хорошо.

- Хорошо, - повторила Белла.

- Хочешь поговорить об этом?

- О том, что я дома? Ничего интере…

- О том, что… Ну, ты знаешь, об этой ситуации, - неловко пробормотал я, прерывая ее попытку.

- Нет, не думаю, - тихо сказала она.

- Уверена?

- Да.

- Итак… ты не хочешь взять отгул на завтра?

- Ох, Мейсен, это был всего лишь кошмар, - раздраженно пробурчала она.

- Всего лишь кошмар? Мне так не показалось.

- Ну, попробуй поверить мне на слово, - устало сказала она.

- Ладно, обещаю попробовать. Отдыхай, Белла.

- До завтра, Эдвард.

Бросая трубку, я поежился от звука своего имени. Оно звучало странно из уст Беллы, как будто она вкладывала в него больше смысла, чем было. Я закатил глаза своей паранойе и покинул рабочее место. Дом встретил меня почти привычной пустотой. Я начал подумывать о том, чтобы купить квартиру на деньги с компенсации за обвинение. Но мысль о том, чтобы продать наш с Таней дом была мгновенно отброшена.

Я любил этот дом.

Я ненавидел этот дом.

Здесь все началось.

Здесь все закончилось.

Это был наш дом, никто и никогда не изменит этого. Я поужинал и поднялся в спальню, поежившись от давящей на уши тишины. Забравшись в холодную постель, я уставился в потолок, не думая ни о чем конкретном. Моя рука автоматически потянулась к другой стороне кровати, где должна была лежать моя жена. Пальцы смяли белые простыни, ногти впились в кожу через ткань, задевая порез, но мне было все равно. Потому что, находясь здесь, в нашей спальне, в нашей кровати, я чувствовал то, от чего пытался отгородиться все это время.

То, что я не принимал.

То, что хотела только часть меня.

Смирение.



Утро началось странно по многим причинам. Потому что, усилием воли разлепив глаза, я понял, что проспал. Потому что мой сон прервал не будильник, а голос Джаспера. Потому что Джаспер оставлял сообщение на моей голосовой почте. Потому что это не было дружеское пожелание доброго утра. Нет, его слова связали тугой узел в моем животе и заставили сердечный ритм ускориться.

- Белла без сознания. Я нашел ее в квартире, и не знаю, сколько она здесь пролежала, - с паникой в голосе сказал он. – Возьми чертову трубку. Я везу ее к твоему отцу, его клиника ближе всего к нам, но Карлайл мне не отвечает. Неотложку ждать слишком долго. Я чертовски паникую, Эдвард.

Прежде чем шок покинул мое тело, а руки потянулись за телефоном, чтобы ответить Джасперу, он уже бросил трубку. Я пытался перезвонить ему, натягивая одежду, но мне отвечали лишь гудки. Какого черта Белла потеряла сознание, когда мой отец взял отпуск? Я застонал в ответ на свои идиотские мысли.

Какого черта Белла вообще потеряла сознание?

Какого черта Джаспер позвонил мне? Чтобы я не волновался, что их не будет на работе? Я практически зарычал, когда попал в пробку. Припарковавшись в двух кварталах от клиники Чикагского университета, где работал мой отец, я бегом преодолел нужное расстояние. Я не знал, как далеко от клиники жила Белла, и успел ли Джаспер привезти ее, но паниковать долго не пришлось – бледный Джаспер метался у стойки регистратуры.

- Эдвард! – удивленно выдохнул он. – Твой отец…

- В отпуске. Где Белла? – выпалил я.

- Доктор Блэк… - Джаспер указал дальше по коридору, где сквозь прозрачное стекло я мог разглядеть смуглого врача и двух медсестер, укладывающих Беллу на больничную койку. На ней уже была кислородная маска.

Я решительно направился в их сторону. Мне не нравился доктор Блэк. Он был моего возраста и начал работать здесь сразу после окончания университета. Возможно, он и нравится всем местным медсестрам, но врачом он был среднестатистическим. А это не подходило под мои критерии для лечения… кого-то, вроде Беллы.

- Что с ней? – холодно спросил я, влетая в палату.

Джаспер по пятам следовал за мной.

- Мистер Ка… - шокировано начала Блэк.

- Мейсен, - оборвал я. – Что с ней?

Медсестра устанавливала капельницу.

- Критически низкое артериальное давление и брадикардия*. Мы поддерживаем давление и дыхание. Я понятия не имею, что с ней, мне нужна ее медкарта. Вся история болезни, наследственные заболевания, препараты, которые она принимает. Молодой человек не смог нам объяснить, при каких обстоятельствах она потеряла сознание, - бормотал Блэк, проверяя данные на аппаратах.

- Она принимала снотворное, - выдавил Джаспера.

- У ее матери была лимфома, - сказал я одновременно с ним.

Моя голова метнулась в его сторону. Снотворное? Какого черта?

Я понятия не имел.

Джаспер смотрел на меня, распахнув глаза. Лимфома ее матери…

Он понятия не имел.

- Какое? Как долго? Дни, недели? – выпалил Джейкоб, смотря на Джаспера, поочередно проверяя лимфоузлы Беллы.

- Годы, - испуганно бросил Джаспер. - Я не знаю, какое. Ее психиатр менял лекарства каждые пару недель, и она делала перерывы, чтобы не вызвать привыкание.

Моя голова кружилась от потока информации. Снотворное… психиатр… годы… привыкание… Белла…

– Она могла пытаться покончить с собой? – быстро спросил Блэк.

Мы с Джаспером одновременно напряглись.

Она же не…

В коридоре послышался шум, крики, и через секунду в палату влетела бледная Элис.

- Феназепам. Ей прописана свободная доза до 0,5мг перед сном в течение четырнадцати дней, - выдохнула она, смотря на Беллу широко распахнутыми глазами. – У нее передозировка. Ненамеренная, - добавила она быстро, заметив наши с Джаспером лица.

- Промывание желудка. Гемодиализ*. Сейчас, - быстро сказал он медсестрам.

- Гемодиализ не поможет!

- Что? – Джейкоб уставился на меня.

- Это Феназепам! Гемодиализ малоэффективен! Ей нужны антагонисты*. Нитрат стрихнина*, - выпалил я ему в лицо.

- Нитрат стрихнина внутривенно, - пробормотал он медсестрам, отводя взгляд. – Покиньте палату.

- Какого черта, Элис? – выпалил я, когда мы вышли в коридор. – Феназепам? Она водила машину!* – обвинил я.

- Она принимала перед сном, - пробормотала Элис. – Он выводился из организма прежде, чем она садилась за руль.

- Очевидно поэтому она сейчас без сознания, - огрызнулся я.

- Не обвиняй меня! – возмутилась Элис. - Ее лекарствами занимается ее врач, а не я. Я забочусь о ее голове.

- Она могла покончить с собой? – тихо спросил Джаспер, о существовании которого я почти забыл.

- Боже, нет! – вскрикнула Элис. – Конечно, нет! – уверено сказала она.

Но я видел, как ее лицо побледнело при мысли об этом. Она не была так уверена.

---

Форум