Глава 92

Луиза тычет пальцем в медсестру. Секундой ранее она назвала ее сукой и на всю больницу объявила, что руки у нее растут не оттуда, откуда у всех нормальных людей. Луиза взвинчена. Я впервые вижу, как вспыхивают румянцем ее впалые щеки. Как загораются, подобно двум лампам под красными абажурами. Как по команде, к ней присоединяется Бри. Вдвоем они атакуют медперсонал. Я не пытаюсь их успокоить, понимая, что нужно дать выход боли. Так же, как несколько часов назад я дала выход собственным страданиям.

Мои силы на исходе. Как подбитая птица, я сижу на неудобном стуле для посетителей. Яркий свет вонзается в глазные яблоки. Но даже сияние сотен больничных ламп не заставит меня плакать. Слезы кончились. Я кончилась. Вместе с Эдвардом я зависаю над могилой. Возможно, наша связь – это дело случая. Возможно, это лишь ошибка высших сил. Но до тех пор, пока она не оборвется, я вынуждена буду следовать за ним. Смерть не отменяет моего служения.

- Простите, вы его родственница? – врач, как к единственной вменяемой личности, обращается во мне. Может я и выгляжу более разумной, чем Луиза с ее трясущейся на тонкой шее головой и бешеным взглядом или Бри с маской безумной старухи, попавшей в ад, на лице. Но на самом-то деле я не более способна рассуждать, чем они. Или даже, чем диван, на котором сижу. Сейчас любое растение в вестибюле даст мне сто очков в логическом мышлении. Но обстоятельства требуют от меня ответных действий, отклика, какой-либо реакции, поэтому я поднимаю взгляд и пытаюсь воспроизвести самую простую ложь. Я пытаюсь сказать «да». Но губы не слушаются. На них, словно короста, застыло ноябрьское утро. Серое паршивое утречко сковало мои губы, заморозило гортань, вбило все слова в мерзлую грязь. И я не хочу их оттуда поднимать. Не хочу ощущать расплывающуюся на языке вязкую черную жижу. Не хочу согревать ледышки слов. Ограничиваюсь вялым кивком, таким, что никто, кроме меня, его не замечает. Врач повторяет вопрос. В его взгляде участие. Наверное, думает, что повидал разное и понимает мои чувства. Или же это просто навык, которому их обучают так же, как и умению производить необходимые медицинские манипуляции. Или сочувствие – это дополнение к больничной одежде. К больничным стенам и запаху лекарств. Это сочувствие не настоящее.
Луиза подъезжает к нам и кричит:

- Она жена, какого хрена вы тут возитесь! Вы еле двигаетесь! Вы! Должны! Вы должны его спасти, – последние слова она произносит уже тихо, их забивает новый поток плача.
Но я-то знаю, что ничего они не должны. Все, что возможно, было сделано. Операция закончена, кровотечение остановлено, влито сколько-то там единиц крови, назначены необходимые препараты. Тело истерзано металлическими иглами и зажимами. Осталось лишь вернуть в это тело душу. Пробудить Эдварда.

Вместо этого, врач говорит о том, что мне, возможно, придется принимать решение. Совсем не то, которое я хотела бы принимать. И, может, стоит подумать о донорстве. Луиза, мгновенно забыв о слезах, бросается к врачу, замахивается, бьет руками по больничной форме, называет долбаным ублюдком и обещает порезать на кусочки. Бри хватает медика за руку и когда он поворачивается, влепляет пощечину. Громкий звук выводит меня из ступора. Я на несколько секунд выныриваю из моря своего горя и вновь осознаю реальность – но это такой холодный берег, что мне хочется поскорее свалить, укрыться под теплыми волнами отчаянья. Спрятаться от мыслей о том, что Эдвард умирает. Не смутных, как раньше. Не стоящих за пологом тумана мыслей. А ясных и четких. Как черные буквы на части плаката, уцелевшей после вспышки бешенства Луизы.

Бросив озлобленную Луизу и растерянного врача, вырываюсь на улицу. Из больничных стен. Подальше от больничного мертвого воздуха, из которого изъяты даже микробы. Прочь от угнетающей сочувственной атмосферы.

Сев на скамейку у входа, достаю сигареты. Сигарета не дает ни твоим рукам, ни твоей голове остаться пустыми. Впрочем, сейчас я курю по другим причинам. У меня и без сигарет есть чем занять мысли. У меня этого дерьма на пятерых хватило бы. Моим мыслям так тесно, что иногда они разрывают меня изнутри и я боюсь умереть от мозгового кровотечения или чего-то такого. Просто в моей жизни не хватает целей. В моей жизни не хватает смысла. В моей жизни до хрена чего не хватает. Жаль, что нельзя это «до хрена» купить в ближайшей лавчонке. Не то чтобы я хотела прибегнуть к столь банальному средству. Вот, мол, пришла, сунула пачку мятых баксов и приобрела себе счастье и совесть на сдачу. Нет, я просто реально думаю, неплохо бы хоть где-то всё это дерьмо взять. А потом думаю – зачем? Я что, хочу испытать на себе все терзания, стенания и прочие удовольствия? Конечно, хочу. Ответ подсказал мне мистер Садист, и он оказался верным.

Ко мне приходит странное понимание того, что нужно сделать. Я вижу свой путь. Единственный путь, ведущий к спасению. Мысли выстраиваются в цепочку. Это кажется странным, но никогда раньше я не ощущала такой энергии и уверенности. Я знаю, что нужно делать. Я знаю, как это сделать. Знаю, что смогу. И знаю, что выберусь. Я знаю, что мы с Эдвардом выберемся. Я знаю, как победить в этой игре.

Конец



Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr