Я была словно в раю. Это было так невероятно, что я до сих пор не могла поверить, что это происходит со мной. Я ничего не могла поделать с тем чувством, что так быстро пустило во мне корни и продолжало неимоверно быстро расти и развиваться. Не было ничего важнее, чем то, что он был рядом со мной, что я могла смотреть в его глаза, в которых была теперь заключена вся моя жизнь. Встреча с ним была моим билетом в счастье, и я не упустила его. Разве нельзя считать счастьем человека, при виде которого у тебя подкашиваются коленки и мутнеет в сознании? Он говорит, что я отдаю ему слишком много от себя и от своего свободного времени. Уже пять дней он ночевал у меня дома. Он уходил только для того, чтобы переодеться и принять душ. В университет мы не ходили, решили, что оба притворимся больными, а тут и Чарли уехал в какую-то командировку по работе, это было нам только на руку. Мы не занимались сексом, и это жутко раздражало меня, но мы поспорили на сто баксов, чтобы узнать, кто же сдастся первым, и я не могу сказать, что я делала успехи. Спор был шуточным, но я отнеслась к нему серьезно и теперь жалела об этом, но отступать было уже поздно, приходилось терпеть муки неудовлетворенности. Я была страстной, и у меня горячий темперамент, а когда рядом с тобой такой парень как Эдвард, даже бревно зашевелиться, в этом я не сомневалась ни на минуту. Он целовал меня везде, где только возможно, его руки были везде одновременно. Не успевала я застонать от его горячих прикосновений на моей груди, как он уже перемещался ниже к моему животу и бедрам, что вызывало во мне просто животные инстинкты и ненормальные стоны. Наверное соседи думали, что семья Свонов по ночам убивает людей или что-то тому подобное, так как наши с Эдвардом крики и стоны, едва ли можно было назвать адекватными и даже человеческими. Он будил во мне то, что спало где-то далеко в моем сознании, в самых глубинах моей души. Страсть захватывала нас с головой. Самым моим любимым зрелищем было то, как Эдвард кончает, когда он у меня во рту. Его лицо в момент экстаза...Боже, если бы я была художником, то непременно нарисовала бы это. Чуть нахмуренный лоб, черные, горящие от страсти глаза, приоткрытый рот и тихий шепот, а иногда крик моего имени. Я гордилась тем, что ему было так хорошо со мной.
- О чем задумалась? - Эдвард лениво перекатился на кровати и положил руку мне на талию, послав по телу дрожь.
- О том, что ты даешь мне то, чего у меня никогда не было - любовь. - тихо ответила я и, взяв другую его руку, провела ею по своей щеке. Тепло его ладони дарило мне нечто такое, что нельзя было описать словами.
- У тебя же есть отец, он тебя очень любит. - взгляд Эдварда погрустнел, он начал нежно водить пальчиками по моему лицу, словно успокаивая.
- Эдвард, ты часто его здесь видишь? Командировки, куча работы, я вижу его так редко. Конечно, у меня всегда было все, что я хотела, но порой деньги не могут заменить любовь и внимание. - ответила я. Предательские слезы грозились покатиться по щекам.
- От денег всегда зависит слишком много, а вы женщины падки на них, как пчелы на мед, если бы тебя сейчас лишили всего, что ты имеешь,тебе бы не понадобились никакие любовь и внимание, уж поверь мне. За все надо платить! - голос Эдварда дрожал, глаза потемнели. Я молча положила голову на его грудь. Я знала, что он говорит это не со зла.
- Расскажи мне свою историю, Эдвард. Помнишь, ты мне обещал, когда придет время? Мне кажется, оно пришло. Нельзя держать боль в себе. - тихо сказала я, совершенно не надеясь на то, что он мне что-то расскажет, но ведь попытка - не пытка. Эдвард тяжело вздохнул. Я нежно поцеловала его вздымающуюся грудь.
- Белла, это все так сложно. - сказал он опустевшим, глухим голосом. Я словно чувствовала ту боль, которую он испытывал.
- Мы разберемся вместе! Я прогоню всю твою печаль, я обещаю, только не молчи, не держи это внутри себя, это ранит тебя и меня. Когда тебе больно, мне еще больнее.
- Блядь, Белла, прекрати быть такой хорошей и идеальной! Я чувствую себя полным дерьмом рядом с тобой! - он резко встал с кровати и подошел к окну. Открыв его на распашку, он взял со стола пачку сигарет и закурил. Я так хотела быть художником, серьезно. В моменты злости и отчаяния, он был настолько прекрасен. Дым окутал его прозрачной дымкой, его чувственные губы едва заметно шевелились, когда он выпускал очередную струйку дыма, а ресницы чуть подрагивали, когда дым попадал ему в глаза.
- Прекрати срывать свою злость на мне, мать твою. Меня бесит, что единственный человек, который дарит мне счастье, тут же пытается отнять у меня его своей резкостью и недоверием. Блядь, я тебе сто раз сказала, что люблю тебя! Слышишь, мудак, люблю!!! Можешь рассказать мне все что хочешь и даже, если в детстве тебя накормили дерьмом с ложечки, я все равно буду любить тебя, потому что ты мой воздух! Когда ты уже поймешь это? - проорала я, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Как можно быть таким уродом и ангелом одновременно? Эдвард медленно повернулся ко мне. Весь его вид говорил о том, что он сожалеет о том, что наговорил мне. Он медленно поманил меня к себе пальцем. Я, словно безвольная тварь повиновалась ему. Он повернул меня к себе спиной и положил голову мне на плечо. Через пару секунд он поднес к моему рту тлеющую сигарету.
- Покури, это успокаивает. - прошептал он мне на ухо.
- Я успокоюсь только тогда, когда ты расскажешь мне то, что обещал, когда я пойму, почему ты иногда плачешь на моем плече, почему твои глаза заволакивает грустью, стоит тебе только услышать слово "мама" , почему ты порой становишься отрешенным, словно ты с другой планеты. Я хочу помочь тебе, а для этого мне надо знать, что с тобой произошло! - я выхватила сигарету из его рук и сильно затянулась.
- Ок, Белла, ты хочешь это услышать? Хорошо! Говоришь, что деньги не могут заменить любовь и внимание? Ты, блядь, так уверена в этом, да? Моя мать кинула нас троих и отца, потому что у нас не было денег, потому что ее заебало убирать за нами дерьмо, не иметь красивых шмоток и не ходить по салонам красоты. Ей было совершенно насрать на любовь своих детей и мужа. Порой у нас даже было нечего жрать, а она ушла, ушла, оставив троих детей, и ей было похуй, что с нами станет, а ты говоришь о том, что у тебя было все, но тебе было мало. Блядь, да если бы у вас не было денег, тебе было бы срать на любовь твоего отца, потому что вниманием и любовью не наешься, а на счастье не купишь одежды, понимаешь??? - слезы брызнули из моих глаз, и я со всей силы ударила ему по лицу. Меня колотило от злости, жалости, непонимания, столько эмоций смешалось во мне.
- Да как ты смеешь такое говорить? Ты думаешь я знаю, что такое тепло материнской любви? Рене кинула меня и отца, когда мне было всего три года. И чего, блядь, ей не хватало, скажи мне? У нас были деньги, Чарли души в ней не чаял. и что? Что с этого? Со мной всегда играли няни и гувернантки, и иногда отец, у него просто не хватало времени, потому что он пахал, как проклятый, чтобы обеспечить нас с матерью, чтобы у нас было все, что мы хотим, чтобы мы ни в чем никогда не нуждались и были счастливы, а эта тупая шлюха забила на дочь и семью, и где-то постоянно шлялась, а потом и вовсе пропала. Просто куда-то ушла и больше не вернулась! Чарли тогда неделю пил, а я нихуя не понимала, что происходит, а сейчас, я уверена, что она кинула его ради какого-нибудь мачо, чтобы трахаться с ним. А зачем ей дочь? В пизду дочь!!! - мой голос сорвался. Я толкнула Эдварда в сторону и села на кровать. Через пару секунд я уже была в его объятиях. Слезы лились и лились по моим щекам, я ощущала, что он дрожит вместе со мной, мы оба насквозь были пропитаны болью, а сейчас выплеснули ее наружу, что стало шоком для нас обоих. Мы сорвали нашу злость друг на друге, от этого было еще противнее, ведь мы были близки, ведь мы что-то значили друг для друга, а это было немаловажно. Мне не хотелось разрушить то, что было между нами, ту нить доверия и понимания.
- Белла, милая, прости меня, прошу тебя. Я не хотел делать тебе больно. Никогда не думал, что найду родственную душу в лице девушки. Теперь ты наверно понимаешь, почему я отношусь ко многим девушкам только как к игрушкам. А ты...Ты особенная и неповторимая. Мне так не хочется делать тебе больно. - севшим голосом проговорил Эдвард и начал целовать мою макушку, а руками нежно поглаживать мои бедра. Я развернулась к нему.
- И ты прости меня. Просто я никому никогда этого не рассказывала, всю жизнь держала все свои мысли при себе. - это была правда. Я никогда никому не рассказывала как все было. Для всех я была просто богатенькой доченькой Чарли Свона, от которых мать ушла из-за того, что у нее были разногласия с Чарли. Я все еще всхлипывала, но чувствовала некое облегчение, словно сбросила с плеч тяжелый груз.
- Я тоже никому об этом не говорил. Мне кажется, это доставляет слишком много боли. Но сейчас мне намного легче. - он нежно отер мои слезы пальцами.
- Я люблю тебя, Эдвард. - сказала я и поцеловала его со всей любовью и нежностью, на которую была способна.
- Белла, я должен тебе кое-что... - Эдвард не успел договорить, потому что у меня зазвонил телефон. Я поднялась с кровати и подбежала к столу. Это была Элис. Она сказала что-то про то, что мы совсем офигели безвылазно сидеть и лизаться у меня дома, что завтра вечеринка и, что через пять минут она заедет за мной, чтобы поехать за платьями. Черт, вечеринка, я и забыла о ней совсем. С Эдвардом время проходило слишком быстро, я не замечала, что творится вокруг. Если бы лето вдруг стало зимой, а весна-осенью, я бы наверно даже не обратила на это внимания, если бы он был рядом. С ним всегда хорошо, в любую погоду, в любое время года, в любом месте.
- Милый, мне нужно ехать за платьем, завтра же вечеринка! - я подошла к нему и надула губки, показывая этим, что не хочу расставаться с ним ни на минуту. Он ласково улыбнулся и начал играть прядью моих волос.
- Я уверен, что завтра ты будешь сногсшибательна. Я тогда пойду, уверен, Джаспер через минут двадцать позвонит мне и скажет, что мы поедем за смокингами. Они с Элис поразительно подходят друг другу. Два чокнутых шопоголика. - Мы рассмеялись.
- Я люблю тебя. - я подошла к нему и поцеловала его в щеку. Он обнял меня.
- Спасибо, что есть у меня, Белла. Спасибо, что выслушала. Прости, я пойду. - он быстро развернулся и ушел. Я уже привыкла к перепадам его настроения, поэтому не обратила внимания на такое поведение. Я знала, что он любит меня, а остальное было не так уж и важно.